Blood and flowers

Джон сжал в руках стаканчик с кофе сильнее, чем рассчитывал, из-за чего горячий напиток быстро преодолел пластмассовую плотину, обжигая пальцы профессора. — Чёрт! Мужчина быстро принялся стирать с себя темные капли, но они уже оставили на его коже красные следы. Несмотря на всю собранность преподавателя литературы, на его спокойную маску, которую он старательно держал на своем лице и несмотря на его добродушную улыбку, внутри Ватсона пламенели гнев и раздражительность. Это выражалось в резких необдуманных движениях, как, например, с кофе или в почерке, который сходил в конце на одни ломаные линии, и хмуростью, которая вырисовывалась в бровях, когда его никто не видел. Вместо того, чтобы размеренным тоном читать лекции своим студентам, Джону хотелось перевернуть свой преподавательский стол и наговорить им столько литературных словечек, что сам лорд Байрон опешил бы. Было одно средство, благодаря которому Ватсон справлялся с подобным состоянием, — это бойцовский клуб. Но это «лекарство» уже не помогало, потому что в нем появился новый ингредиент. Шерлок Холмс. Парень, как вирус, просочился во вторую жизнь Джона, мешая и лишь выводя из себя. Давно уже нервы Джона Ватсона не испытывали такого напряжения. После их короткой встречи, Холмс больше не пытался начать разговор с Ватсоном, но почти постоянно крутился где-то поблизости, не давая мужчине перевести дыхание от непроницаемого взгляда. Джон был готов смириться с этим, хотя бы лишь потому, что надоедливый студент ещё не растрепал никому о маленьком хобби профессора. Тогда Джон откровенно блефовал, говоря о том, что Шерлок никому не расскажет, но все-таки сохранялось крошечное предчувствие, где-то на интуитивном уровне, что студент и правда этого не сделает. В итоге, все так и оказалось, игра стоила свеч, можно было бы сказать. Но, нет. Холмс больше не прятался в толпе желающих поглазеть на дерущихся. Он не прятал свою кудрявую макушку, а выставлял её в самые первые ряды. Теперь этот взгляд изумрудных глаз не давал покоя Джону и в бойцовском клубе, который перестал давать ему удовлетворение от боев. Вместе с Шерлоком пришли и неуверенность, и неловкость, как неизвестная болезнь, попавшая в организм, с которой иммунитет не мог справиться. Внешне это не было заметно, но ударов мужчина стал пропускать больше. Легкое раздражение превратилось в гнев, когда Шерлок Холмс собственной персоной выступил против него на ринге. Светлая, чуть ли не бледная кожа, касаться которой, казалось-то, грешно, в конце поединка покрылась темными синяками. Тогда Ватсон не сказал ни слова, кружа вокруг своего оппонента, стараясь причинить как можно меньше боли, но, когда тот с вызовом произнес: «Я не ваш студент», он не сдержал гнева и вырубил его одним крепким ударом в челюсть. Джон сильнее сжал переносицу. В столовой все ещё продолжали поглядывать на преподавателя после его громкого чертыханья, но до окружающих ему не было дела. — Хей, Джон, тебе нужно отдохнуть, а то выглядишь откровенно хреново, — послышался женский голос, и перед мужчиной на стул опустилась блондинка. На её губах играла легкая улыбка, но за ней можно было разглядеть осязаемую тревогу. — Не буду отрицать, — мужчина пробежался пальцами по своим волосам. Мэри была единственной женщиной в университете, с который Ватсон пытался завести отношения, и была последней. С ней Джон понял, что две его страсти не уживутся вместе. — Правда, попроси себе парочку отпускных, тебе-то точно дадут, ведь ты итак их редко берешь, предпочитая работать тут как лошадь, — Мэри забрала из рук мужчины испорченный стаканчик, наполовину заполненный кофе, и заменила его кружкой чая. — Я бы на твоем месте уже давным-давно послала руководство и свалила бы на Мальдивы. — Спасибо, — Джон поблагодарил женщину и отпил из кружки. — Ты же знаешь, я не люблю отдых. Мэри слегка улыбнулась и взяла за руку Ватсона, слегка поглаживая того по костяшкам. — Но тебе нужен хотя бы короткий перерыв. Да, она знала Джона лучше всех. Она знала, что от бездействия Ватсон падал в пучину прошлого, которое жадно затягивало его во тьму воспоминаний. Мужчина мягко выбрался из ласковых рук блондинки и встал. — Ещё раз спасибо, но я должен идти дальше работать. — Вот же кретин ты, Джон Ватсон, — с улыбкой сказала Мэри, склонив голову. — Да, я знаю. Снова красный неоновый цвет скользил по тем же силуэтам, и снова Джон перечислял всех ему известных святых у себя в голове. Нет, преподаватель не был верующим, но такое действие хотя бы немного успокаивало. — Что ж, дамы и господа, сегодня на этом ринге вновь встретятся наш любимец Воробей и Детектив, тот самый парень, что радовал нас своим присутствием в прошлую субботу. Если вы тогда не успели или постеснялись спросить у этого бойца, почему он выбрал такое прозвище, то сегодня это можно будет сделать, раз уж судьба так благосклонно предоставила нам этого паренька во второй раз! По мнению Джона, такая театральность была лишней, но Келнерсон лил пафосные речи на публику не жалея своего красноречия. По его словам это походило на маленькую пародию на римские бои. — Бой идет до потери сознания одного участника или когда один из участников признает поражение. Да, я знаю, что вы, мои любимые зрители, отлично осведомлены насчет наших правил, но я все же напомнил. Один глубокий вдох. — Начинаем! Ватсон использовал ту же тактику, что и тогда — не переходил в резкое нападение, а лишь уклонялся и иногда наносил удары. Стоило признать, что юный Холмс двигался и дрался неплохо для своих лет. Было видно, что у него был опыт. Но полностью восхититься своим студентом, Джону не давал возрастающий гнев, который он сдерживал из последних сил. Уже почти зажившая рана на губах парня, синяк на челюсти и те же лиловые следы по всему обнаженному торсу только злили ещё сильнее. Неужели Холмс не понял с прошлого раза, что совать свой дерзкий нос в бойцовский клуб, во вторую жизнь преподавателя, это ошибка?! — Почему вы сдерживаетесь? Этот выдох услышал мужчина, уворачиваясь от хука вправо. — Не твое дело, — все-таки ответил Ватсон, глубоко дыша. — А мне любопытно. Джон рыча, ударил кулаком Холмса в бок, заставляя парня судорожно вдохнуть. — Твое любопытство тебя до добра не доведет, — ещё один удар в нос. Толпа радостно кричит. Ватсон слегка отошел от своего оппонента, давая ему передохнуть, хотя ударил бы того с удовольствием ещё раз. — Ничего поделать не могу, профессор, — ответил Холмс, с улыбкой вытирая кровь, брызнувшую из носа, — Очень хочется посмотреть на то, как вы сорветесь. Удар резко пришелся в живот, и Шерлок согнулся бы пополам, но Ватсон схватил его за волосы, поднимая голову. — И ты сейчас посмотришь, сукин ты сын. Мужчина сказал это чуть ли не в губы Холмсу, смотря в расширенные зрачки студента. Дальше бой уже нельзя было назвать таковым. Он превратился в простое избиение, так как парень не мог ничего противопоставить опытному и разъярённому оппоненту. Холмс упал на пол. Из носа и вновь рассеченной губы текла вязкая алая жидкость, заливая канвас. Шерлок был готов признаться самому себе, что переборщил с Ватсоном, но он все ещё не хотел сдаваться и отходить от своего плана, так что когда мужчина заломил ему руку, продолжил упорно молчать. — Сдайся, — дышал в ухо Джон. — Нет. — Сдайся. — Нет. Ватсон потянул за руку ещё сильнее, заставляя парня под собой жмуриться и чуть ли не скулить от боли. Гнев застилал взгляд и так хотелось ударить Холмса ещё раз, но попросту уже не куда. Осознание этого обрушилось на мужчину, и Джон резко встал, отталкивая от себя с отвращением руку, которую он заламывал. — Я сдаюсь! Глубокая тишина повисла в помещении, и пока на него никто не накинулся, а тем более "Галстук", с расспросами, мужчина отправился в раздевалку. Первое, что он сделал, оказавшись в маленьком помещении, это приложился лбом к прохладному шкафчику и постарался успокоить дыхание. Его начала поглощать мысль «До чего я докатился?». Смотря на свои руки, бинты которые, казалось, и были изначально красного цвета, Ватсон почувствовал себя необычайно потерянным. В голове мучительно тихо, а костяшки саднили от многочисленных ударов. — Что с вами? Джон обернулся и увидел перед собой всего побитого Шерлока. Он еле стоял на ногах, стараясь перекрыть струящуюся кровь из носа. В его глазах нет ни капли осуждения, а лишь один большой вопрос и сожаление. — И ты меня спрашиваешь? — тяжело дыша, спросил мужчина, переходя на более громкий тембр голоса, — Ты меня ещё спрашиваешь? Вот теперь Шерлок почувствовал себя крайне неловко и мысль о том, что он совершил одну огромную ошибку, окончательно закрепилась в его голове. — Тут вопросы должен задавать я! Почему ты не даешь мне покоя? Ладно ещё ты околачиваешься вокруг меня в университете, но здесь, здесь зачем?! У тебя не было никакого права влезать в эту мою жизнь, а тем более ещё заставлять избивать тебя! Шерлок отступал от мужчины, пока не осталось места куда отступать. — Я… — Ты идиот! — мужчина резко поставил руки с двух сторон от головы Холмса, не давая тому сбежать. Парень выглядел напуганным. Он не знал, что сказать. Он не мог выдержать тяжелого взгляда Ватсона, пряча глаза от него. Но Шерлок все-таки посмотрел на своего преподавателя, когда тот произнес: — Ты ведь этого хочешь? И резко впился в избитые губы студента, тревожа ранку, кровь из которой только перестала идти. Из-за болевого импульса, Шерлок попытался оттолкнуть от себя Ватсона, но тот не дал этому произойти. Он прижался только сильнее, грубо раздвигая языком губы парня. Холмс издал глухой стон, теряясь в ощущениях боли и наслаждения. Под напором чужого тела собственное болело, а ноги еле держали. Когда Холмс начал оседать, Джон подхватил его, не давая упасть. Когда же они оторвались друг от друга, потерянность в глазах Ватсона стала еще больше. Он отшатнулся от парня, быстро забрал свои вещи и ушел, хлопая дверью. Шерлок все-таки скатился спиной по стене на пол и продолжил смотреть на закрытую дверь. Чертовски хотелось курить.