Часть 5
28 декабря 2017 г., 19:19
***
Верум, к великому счастью младшего мужа, отправился во дворец просить Императора об аудиенции. Парень так и не понял, зачем это надо, если дедушка и так его ждал. «Ох, уж эти формалисты», — тяжело вздохнул юноша, припоминая одну из книжек по этикету, которую ему пришлось штудировать в экстренном порядке. Самое первое, что удивило Мишу, когда он ступил за пределы башни-терминала Тернового дворца, было то, что снаружи царила плюсовая температура. Второе — то, что вокруг оказалось очень много рыжеволосых людей. Ну, как рыжеволосых? Оттенки разнились от темно-каштанового до глубокого красного и насыщенного огненно-рыжего. А третье — то, что город представлял собой монолитное строение. Любое здание, колонна или даже торговая лавка так или иначе переплетались с соседними постройками, что сливались в единый дом для всех. У этого места была еще одна особенность: везде рос ядовито-зеленый плющ, который оплетал каждую улицу. Это растение ничуть не мешало горожанам, а чаще всего даже помогало, потому что заговоренные ветви чутко следили за порядком, разнимали драки, ловили грабителей и контролировали движение на оживленных площадях. «Теперь понятно, почему целый город назвали Терновым дворцом», — усмехнулся про себя парень, а мысленно прикинул, что тот, кто владеет этим плющом, тот владеет целым городом. «Если растение умеет еще и подслушивать, то это не очень весело», — покачал головой Михаил, припоминая сталинский режим в СССР. — Пока господин просит об аудиенции у Императора, у нас есть время немного прогуляться, если желаете, — предложил Гризео и улыбнулся тому, как принц порывался стащить с себя маску, чтобы ничего не мешало осматривать ту часть города, которая была доступна его взору. — Это было бы неплохо, — дипломатично ответил Михаил, пряча свое любопытство за сухими словами. Миша и сам не заметил, как с каждым шагом по бежевому отполированному до блеска камню росла его уверенность в себе. Он расправил плечи, выпрямил обычно чуть сгорбленную спину, приподнял подбородок и уверенно смотрел вперед. Что-то внутри него говорило, что этот город — его, и парень должен если не соответствовать, то вести себя по крайней мере достойно. Сила, спокойствие, уверенность, — вот что чувствовал блондин, несмотря на то, что многие вещи были незнакомыми, а некоторые из них казались и вовсе диковатыми для земного человека. Жизнь кипела, а улицы пестрили разными красками. Вокруг стоял галдеж, из которого парень едва-едва мог уловить отдельные слова, не то что смысл. И если бы Гризео при их первой встрече не вдарил бы заклинанием, пробуждающим память рода, то Михаил вряд ли бы понимал азориансую речь и письмо. На площади было много торговых лавок с мясом, чуть меньше — с какими-то странного оттенка фруктами (или овощами?). «Божегосподи, — вздохнул юноша. — Наконец-то я вижу что-то кроме мяса». Миша, даже будучи убежденным мясоедом, уже не так радостно смотрел на мясные блюда, которыми изобиловала кухня Лофелии. Может дело было в однообразии питания, а может в том, что каждый обед ему портил аппетит надменный холодный взгляд старшего мужа. Далее шли лавки со всякой утварью, со специями, с какими-то склянками, с разноцветными тканями. Были даже какие-то строения, своими витринами напоминающие магазинчики. Торговцы и покупатели оживленно спорили о цене, но несмотря на их напряженные лица, юноша почему-то знал, что эти азартные споры им только в радость. Иногда мимо проходили какие-то воины в красных доспехах с копьем наперевес. «Стража, наверно», — подумал блондин и оказался прав. Но служивые не вызывали у существ страха, многие торговцы наоборот зазывали солдат, норовя чем-нибудь угостить. Воины вежливо отказывались и продолжали нести свой пост. Одним словом, царила мирная дружелюбная атмосфера, но эта приторно-сладкая картина наталкивала парня на мысль, что что-то не так. Ну, не может быть все так хорошо! Внезапно принц остановился, удивленно косясь на четырехрукого человека. Рядом с тем существом стояли еще несколько соплеменников, и на всех трех из одежды были только свободные шаровары и куча украшений и бус на шее. — Гризео, кто это? Я раньше таких не видел, — тихонечко шепнул Миша, чтобы эти странные двухметровые люди с сине-зелеными волосами и четырьмя руками его ненароком не услышали. — Это аранзáсы, самая воинственная раса после фелгров. У самых родовитых бывает по шесть рук. Отрезать в честном бою одну из рук аранзаса — признак высокого мастерства. А обманом — великий грех, — отозвался слуга, а после недолгих раздумий добавил. — Многорукие более сговорчивы и менее агрессивны, чем фелгры. Так что они — лучшие наемники. Но если удастся покорить сердце фелгра, что Вы получите самого верного союзника. Вот только проблема в том, что фелгров почти не осталось. Они предпочтут смерть, нежели склонить голову перед кем-то. В ответ Михаил только покачал головой и решил продолжить расспросы. — А это кто? — поинтересовался юноша, как только заметил подозрительную компашку людей, особнячком державшихся за колонной, прячась от шума оживленной улицы. Да и одеты они были не менее подозрительно: в длинные темные балахоны с капюшонами, в глубине которых полыхали по два недобрых зеленых огонька. — Рáмзы, — спокойно выдохнул смуглый мужчина, стараясь скрыть за маской равнодушия страх перед этими существами. — Ваше Высочество, ни при каких обстоятельствах не смотрите им в глаза, иначе потеряете душу. — Бывали случаи? — хохотнул парень, не веря этим сказкам. — И не раз! — воскликнул Гризео, а после чуть более спокойно продолжил. — Они вопреки любым заклятиям и барьерам могут читать мысли тех, кто смотрит им в глаза. А еще они предвидят движения противника на два шага вперед. Но самые страшные те, кто предсказывает судьбу. — Ведьмы, значит? — окрестил зеленоглазых Миша и вновь усмехнулся. — Ведеме-мы-… что? — запнулся слуга, пытаясь повторить это странное слово. — А, не бери в голову, — отмахнулся принц и решил уточнить еще кое-что. — Мне кажется, или все эти существа собираются здесь не просто так. — О, какой проницательный ум! Вы абсолютно правы, — восхитился сопровождающий, заставив парня смутиться. — Раз в пятьдесят циклов в действующей столице мира проводится Великий Турнир магов и воинов, а мы приехали за две недели до начала. Кстати, победитель в качестве награды может просить все, что угодно. Но только в разумных пределах, конечно же. — Интересно, — потянул принц. — И даже попросить развод для себя или другого? — Зачем такие жертвы? Любой жрец аннулирует брак, если тот был равным, по просьбе одного из супругов, — подивился слуга. Миша ничего не сказал, лишь что-то невнятно промычал и ударил себя ладонью по лбу. Насколько он узнал этот мир, в случае неравного брака только старший мог отказаться от супруга, а младший, в свою очередь, таких привилегий не имел. «Прямо как в Арабских Эмиратах», — парень дал емкое определение подобному отношению к младшим. От мыслей Мишу отвлек задумчивый голос слуги. — Аранзас-невольник? Странно. Хотя, только две руки… полукровка? Принц перевел взгляд на клетку, вокруг которой возник большой ажиотаж. Внутри было восемь парней, которые понуро уткнулись головой в колени. А один из них и вовсе лежал, накрытый какими-то лохмотьями, перепачканными в чем-то лиловом, возможно в крови. Другой, с синими волосами, пытался помочь раненному. И никому не было дела до их страданий, потому что все вели активный торг, почему-то азартнее торгуясь именно за раненого. Но и синеволосый не был обделен вниманием. — Двести ун, раз. Двести ун, два, — вел отсчет рабовладелец, и тут кто-то поднял цену. — Триста ун! Триста ун, раз. Триста ун, два. Триста ун, три! Итак, уважаемые покупатели, кто перебьет цену в триста ун за аранзаса-полукровку? — Ебаный гандон, когда ж ты заткнешься, — зажимая все еще кровоточащие раны на теле соседа, прорычал «полукровка» на чистом русском языке. — Андрей? — выдохнул Миша, узнавая в потрепанном злющем оборванце своего друга. «Но как? Это же точно он? Как так-то?! Быть этого не может. Блин… надо выручать…» — подумал парень и тут же начал воплощать план в жизнь. — Четыреста ун! — воскликнул юноша, заставив всю площадь обернуться, а слугу поперхнуться, закашлявшись воздухом. Михаил, немного подумав, решил помочь и тому парню, которого Андрей так старательно выхаживал: — И раненого беру. За все про все тысяча ун, — предложил блондин, а потом обратился к сопровождающему. — Гризео, давай деньги. — Да, ваше… Мой господин, — осекся мужчина, предпочтя обратиться к юноше немного иначе, чем это делал обычно. Не к чему знать прохожим, что пред ними настоящий принц. К тому же Гризео не отпускало ощущение, что на протяжении всей прогулки за ними кто-то следил. В любом случае, покупка даже по меркам бережливого слуги была полезной, потому что в скором времени Михаилу потребуются не только слуги, но и телохранители.***
Андрей отчаянно брыкался, когда его оттаскивали от раненного. А Миша с болью смотрел на открывшуюся тягостную картину, пытаясь придумать, как успокоить своего друга, сказать ему, что все хорошо. «Ну… относительно хорошо…» — поправил себя юноша и шагнул вперед, отпихнув работорговцев в сторону и заключая искаженное злобой лицо парня в ладони. — Андрюха, — выговорил Михаил, что заставило бывалого паркурщика, который не смог ускакать по снегам от неприглядной участи, вздрогнуть и замереть, не веря своим ушам, что истосковались за неполный месяц по русской речи и звучанию собственного имени, произносимого без акцента. — Т-ты к-кто? — заикнулся синеволосый невольник. — Ты меня понимаешь? — Еще как понимаю, жертва маляра-маньяка, — усмехнулся Миша и, вытянув из-под маски, накрутил на палец несколько розовых тонких косичек — результат их совместного эксперимента, который для Андрея вышел боком. Кто ж знал, что на Азории есть целая раса с особями, у которых синие и зеленые волосы? — Миха? Это ты? — опешил друг и облизнул сухие потрескавшиеся губы. — Слава Богу, ты живой, — выдохнул он, а потом, спохватившись, метнулся обратно. — Там один парень, его надо… — не успел договорить синеволосый, как его просьбу уже выполнили, вытаскивая бессознательное тело существа из клетки. — Я и его купил, — улыбнувшись, успокоил Фёдоров. — Ты… что? В ответ Михаил только пожал плечами и кивнул куда-то в сторону. — Пойдем, по дороге расскажешь, — произнес он, а затем обратился к смуглому мужчине с сединой на висках. — Гризео, тут есть что-то вроде гостиницы? Моему другу нужен отдых, а его знакомому — врач. — Мой господин, в Терновом дворце есть поместье О`Глацес. Через пару мгновений прибудет экипаж и доставит Вас в резиденцию моего хозяина, — ответил слуга. — Или желаете опробовать общественный транспорт? Михаил уловил в голосе Гризео нотки беспокойства, но, осмотревшись по сторонам, не нашел причину подобного волнения. «Может боится, что из-за покупки ему от Верума влетит?» — предположил принц. — Обойдусь, — скривил нос Михаил, припоминая час пик в метро, когда хоть одна скотина да считала своим долгом вытащить все ручки из карманов портфеля. «Но сейчас у меня вместо рюкзака потрепанный замерзший и голодный друг и его израненный сопартиец. Кстати, а лиловое у него… это кровь?» — задумался юноша, и чуть не шарахнулся назад, когда его покупка вскинула голову и пристально посмотрела на своего нового хозяина, сверля того злобным взглядом серых перламутровых глаз без зрачка.***
Михаил, улыбаясь и постукивая ненавистной маской по поверхности мраморного стола, накрытого какой-то тонкой, почти прозрачной, скатертью, следил за тем, как его друг жадно закидывал в свой рот один кусок мяса за другим, закусывая чем-то вроде хлеба, и проглатывал, даже не пережевывая. Эта картина, судя по перекоробленному лицу слуги, была лишена не только эстетичности и грации, но и претендовала на сюжет к фильму ужасов. — Госшоди, накошец-то ношмашная еда, — прошепелявил Андрей, продолжая запихивать в и так набитый рот еще больше еды. — Никаких манер, — тяжело вздохнул Гризео и поспешил покинуть обеденный зал. — Мой господин, позволите справиться о здоровье другого невольника? — Разрешаю, — почти отпустил слугу Миша, как синеволосый, шумно сглотнув, выговорил: — Миха, как ты на этом тарабарском шпаришь? Вот я — филолог, а так и не разобрался, что здесь за наречие. И принц поспешил кое-что уточнить: — Гризео, а можешь с Андреем ту же штуку провернуть, что и со мной, чтобы он тоже понимал азорианскую речь? — Сожалею, мой господин, но я всего лишь пробудил память вашего рода, а Вашему слуге… — Другу, — поправил того Фёдоров. — Вашему другу… придется учить язык проверенным способом… — По учебникам? — Почти. Если кто-нибудь поделится кровью, чтобы провести ритуал, то никакие книги не понадобятся. Да и нет полезных для Вашего… друга учебников, — сообщил "радостную" новость Гризео, с запинкой называя Андрея «другом» принца, но поспешил тут же огорошить нового господина, который уже потянулся было за ножом, чтобы предоставить эту кровь. — Однако ни Ваша, ни моя не подойдет. Нужна кровь чистокровного представителя расы Азории. — И где ж его взять? — прорычал юноша, задав скорее риторический вопрос, вспоминая, что единственный чистокровный, которого он знал, это его «как бы» муж. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Миша решил расспросить друга, как тот попал сюда. — Дюх, ты… — начал было Фёдоров, как обедающий резко прекратил свою трапезу и вмиг помрачнел. — Мы, — грустно произнес студент-филолог. — Когда на нас напал тот мужик, мы бросились в разные стороны. Леська и Вася сразу к выходу побежали, а я решил немного поплутать, чтоб след скрыть. Но тут я столкнулся с Жанной и Димой. Оказывается, их спалили бомжи, что тусили внизу. Ну, делать нечего, мы на крышу поперлись. Как оказалось, зря… — А что потом? Где Жанка? Где Димон? — дрожащим от волнения голосом спросил Миша, а в мыслях ища способ вытащить друзей из передряги. — Что потом? Суп с котом! Мы бродили по снегам, благо недолго, и набрели на какую-то деревушку. Люди там хорошие, хоть и странные и разговаривают они на каком-то бестолковом языке. Ну, Дима там остался, а нам с Жанной приспичило приключения пойти искать, — недовольно прорычал синеволосый, ругая себя за свою глупость. — И нашли. Нас скрутили какие-то ублюдки. Меня сюда отправили, а Жанну — куда-то в другое место. — Ясно. Я что-нибудь придумаю, — пообещал Миша, хлопнув в ладоши, улыбнулся и поспешил перевести разговор на другую тему. — А тот кадр откуда? — А, этот? — собеседник зеркально отразил улыбку Михаила. — С этим я в клетке и познакомился. Ну, как познакомился? Он молчит в основном, но понимает, что я говорю. Мы с ним сбежать пытались… Да не вышло… Ему больше досталось, потому что он постоянно с работорговцами в драки лез… — Понятно, — проговорил Фёдоров и замолчал, не зная, о чем говорить дальше. — А ты-то как? Смотрю хорошо здесь устроился? — беззлобно усмехнувшись, сказал друг и подложил кулак под щеку, готовый внимательно слушать рассказ. — Хорошо-хорошо, да не очень, — без энтузиазма потянул Миша и откинулся на спинку стула. — Тут без ста грамм не разобраться. — Так в чем проблема? — лукаво шепнул Андрей. — Да ни в чем, — хохотнул юноша и громко позвал слугу. — Гризео! Неси нам вина! И баньку желательно приготовь! А после Миша вполголоса прибавил уже по-русски: — А то от моего друга несет, как от кота помойного. — А вот сейчас обидно было, — усмехнулся Андрей и блаженно закрыл глаза, наслаждаясь таким сладким спокойствием и долгожданной свободой.***
Уверенные быстрые шаги Главы семейства О`Глацес эхом разносились по длинному коридору, освещенному ярко мерцающим разноцветным акхорном. Сюда, в этот город, в этот замок, стремились практически все жители Азории в надежде согреться и, наконец, узреть весну в царстве вечной зимы. Но Верум не разделял их стремления. Мужчина, облаченный в черные простые брюки, высокие сапоги и длинный темный плащ без рукавов, еще раз посмотрел на свои бледные руки, серебристая вязь татуировки на которых вздулась, а ее контуры покраснели. «И так каждый раз», — тяжело вздохнул Вер и поморщился от жары, которую его организм еле-еле переносил. И на это были свои причины: в его венах текла чистая кровь истинного лофелианина, кровь монстров, которых породила дикая и беспощадная буря. Лофелиан опасались, ненавидели и завидовали им, потому что тем требовалась лишь капелька тепла акхорна, чтобы выжить. Но больше всех завидовали ноанрам: их кожа была темна, словно скупое на ласки азорианское светило, что не выглядывало из-за горизонта с тех пор, как канул самый первый цикл, исцеловало их, даря свою любовь; их волосы были белы, словно снег на пороге юной девы. Им не нужно тепла, ведь их тела сами по себе пылали, будто акхорн в короне Императора. А их синие глаза сияли, как ночное небо над льдистыми буграми далекого моря. И эта зависть переросла в войну, погубившую большую часть ноанров, которые ушли далеко-далеко на восток, не страшась покрытого льдом океана, на Забытый материк, где фелгры выстроили непроницаемую стену, за которую не пускали никого. И о судьбе этой расы больше никто не слышал, только Гризео изредка рассказывал господину о традициях своего народа, если полулофелианиу-полунонанру становилось тоскливо. Верум боялся такой судьбы для своих подданных, поэтому всеми правдами и неправдами старался укрепить могущество и статус своих земель. Это благое дело, но иногда мужчина перегибал палку. И его излишней жестокости были свои объяснения. Когда-то юный О`Глацес верил, искренне верил в свои идеалы, искренне верил своему старшему брату, искренне верил своему возлюбленному. Но его предали. И больше нет у длинноволосого брюнета ни брата, ни любимого, ни прежней доброй улыбки на устах. Однако он поверил снова. Поверил в эту чертовку-любовь. Он отдал свое раненное сердце этим зеленым глазам. Ее глазам. В тот момент он не думал ни о своих землях, ни о своем народе. Мужчина думал только о том, как завоевать ее расположение. Он долго торговался с Императором Иннисом, который весьма благосклонно отнесся к желанию Главы семейства О`Глацес. В итоге, они сошлись на том, что Верум не претендует на престол, а право правления перейдет к их с Фидельюм детям. Но все пошло не так, как планировалось. Эта глупая зеленоглазая девчонка сбежала с мерзким слабым человеком, которого волей Эквиллы занесло на Азорию. Она исчезла. А потом погибла. И Дрикхейн жаждал войны с Лофело во имя погибшей принцессы. Лофелиане злобно скалили зубы и держали острые ногти наготове, чтобы в любой момент броситься защищать честь оклеветанного правителя. А Иннис сходил с ума от горя и боли, виня во всем не того человечишку, ибо что взять с мертвых, а именно Верума. Но все же Император сохранил свой рассудок и только лишил О`Глацеса эрцгерцогства, оставив только принадлежащий ему по материнской линии титул графа. И жгучий коктейль вины и пережитого им некогда унижения опалил грудь темноволосого мужчины, стоило встать пред чернеными вратами, оплетенными сочным плющом. Теперь он не согласится на роль второго плана. Теперь он вернет все, что утерял. И получит даже больше, чем его предки могли представить. Стражи во дворце не было. Да и зачем она, если его стены охраняют вездесущие заговоренные лозы. Вот только управлял ими не Император, а его советник. Растение реагировало на тепло, поэтому приблизившегося к тронному залу лофелианина оно не восприняло за живой объект и не сообщило о прибытии гостя своему хозяину. И только Верум занес руку, чтобы постучаться, как из застенок донесся тихий шепот. — Ваше Величество, Вы до сих пор доверяете графу? — Мой внук жив, я это точно знаю. И он здесь. О`Глацес пока единственный, кто заявил, что мой драгоценный родственник у него. У меня нет причин в нем сомневаться. — Также как не было причин сомневаться, когда вы отдали за него Вашу дочь, нашу принцессу и прекраснейшую юную деву Дрикхейна? «Что же ты задумал, Салтус?» — глухо прорычал Верум и с силой толкнул дверь, которая, несмотря на свой вес, отворилась, даже не скрипнув. — Да утихнет буря над Вашими землями! — поприветствовал Императора лофелианин и склонил голову в почтительном жесте, вместо того, чтобы встать на колено как все остальные, ибо имел на это право, нося имя Кэйзер. Салтус лишь скривил губы и отстранился от трона Инниса, вставая за спиной рыжеволосого правителя, который внешне не дотягивал до мужчины в годах, но и не походил на юнца. Но, несмотря на этот обманчивый лик, ему было полных пятьсот циклов. «Этот прохвост после кончины Императрицы все метит в фавориты. А после смерти Фидельюм и вовсе не отходит от Императора, — подметил мужчина. — Кажется, тогда он выступал за войну с Лофело… Ну-Ну… Думаю, моя женитьба очень сильно подпортит планы Салтуса, какими бы они ни были». — Верум Кэйзер О`Глацес из дома хранителей воды и холода, — бесстрастно проговорил Император, умело скрывая свое волнение. — Вы утверждаете, что отыскали наследника крови Кэйзер Вите Эр`Фонс? Это правда? — Да, Ваше Величество, — отозвался темноволосый и, учтиво поклонившись, чтобы скрыть предвкушающую улыбку, проговорил: — Не знаю, будет ли правильно причислять Михаила к Вашему великому роду, ибо он — мой младший супруг. И все-таки Вер не удержался и привычно оскалился. — КАК? — в унисон выдохнули побледневший от шока правитель и покрасневший от злости советник. — Ах, любовь так коварна! — воскликнул мужчина и наигранно вздохнул. — Стоило нам встретиться, как он начал умолять меня разделить с ним вечность! Я отказывался как мог, но юноша оказался настойчив. Я сказал, что не смогу взять его в равные супруги, ибо в моем сердце всегда будет Фидельюм. Но его это не остановило, и я сдался под его напором, взяв того в младшие мужья. — Младший… — прошептал Салтус и отшатнулся назад. А лицо Императора вмиг застыло, не давая угадать ни единой эмоции, что он испытывал в данный момент. В тронном зале повисло тяжелое молчание, которое нарушил шепот опомнившегося советника. Выслушав красноволосого, Иннис согласно кивнул. — Что ж, Верум Кэйзер О`Глацес из дома хранителей воды и холода, — спокойно проговорил правитель. — Жду Вас и Вашего супруга у себя на ужине через пять дней. — Как Вам будет угодно, Ваше Пламенное Величество, — низко поклонившись, изрек темноволосый мужчина, но вопреки подобному жесту уходить он не собирался. — Но для начала я хотел бы поговорить о той награде, которую вы обещали вернувшему Вашего внука. — Ах, ты… — сжав кулаки, прошипел советник, но Иннис остановил его, вскинув руку. — Ну, давайте обсудим, — выговорил рыжеволосый правитель и пакостно ухмыльнулся, а его янтарные глаза сверкнули, намекая на то, что Император чувствовал себя отнюдь не проигравшим.
