Часть 8
28 декабря 2017 г., 20:04
***
А тем временем в Терновый дворец прибывали всё новые и новые гости: это были и целые караваны, сопровождающие высокопоставленных персон, желающих из первых рядов посмотреть на предстоящий праздник, и одинокие путники, подтягивающиеся на Великий Турнир магов и воинов в поисках славы и богатства, и подозрительные группки иноземцев, проворно шныряющих в толпе, преследуя свои алчные цели. Но бдительная стража и заговорённые заросли плюща неизменно следили за порядком, пресекая на корню все конфликты. Весь город будто сошёл с ума. И так многолюдные улицы превратились в галдящий пёстрый рой, не зная законов которого, любой нерасторопный бедолага рисковал быть растоптанным. И такой ажиотаж за полторы недели до турнира! А чего стоит ожидать в день празднества?! Но эта суматоха никак не могла пробраться за высокие заборы, которыми окружила себя знать. Однако сложнее всего ей было проникнуть в императорские залы. Здесь было место только для света акхорна и тяжёлых вздохов Императора. Радость от возвращения внука омрачала лишь невозможность увидеть его лицо. Да-да, даже правитель не имел права заглядывать под маску младшего мужа, будь тот хоть двести раз его родственником. Традиции есть традиции. Но будь Иннис на несколько сотен циклов моложе и не носи он Императорский титул, то нарушил бы этот закон без раздумий. Но годы и статус берут своё. Некогда вспыльчивый и непреклонный юноша давным-давно превратился в того, кем являлся сейчас. — Прости, Ариана. Не успел я найти нашего внука, как тут же потерял его, — уверенный в том, что его никто не слышит, произнёс Иннис и вновь взял в руки тонкий ободок чернёного серебра с несколькими небольшими камушками лазурного акхорна. Эту корону родовитый дрикхард носил, ещё будучи принцем, и её же собирался передать своему наследнику. Но теперь, увы, её придётся отдать Веруму Кэйзер О`Глацес. Тот, может быть, и был достоин короны, но «дарить» власть в руки другой наследной семьи Император не собирался. — Не бывать этому, — скрипнув зубами, прошипел Иннис и аккуратно переложил ценную вещицу в шкатулку с мудрёным замком. — Не бывать чему? — по залу разнёсся бархатистый насмешливый голос. Не знай его хозяина, Император бы обернулся, лучезарно улыбаясь, а так он удостоил незваного и невежливого гостя презрительным высокомерным взглядом. Иннис не был удивлён тому, что не услышал шагов этого мужчины, ведь тот унылому хождению по бренным снегам, как и весь его народ, предпочитал левитацию, да и негоже было высшим магам из небесного дома унижаться до того, чтобы сделать шаг-другой по залам. В его тёмных глазах Вите Эр`Фонс видел лишь самодовольство и бескрайнюю самовлюблённость. Это подчёркивала и его одежда, в особенности расшитая золотом и яркими пирамидками псевдоакхорна бордовая туника, которая от пояса расходилась клиньями, касающимися практически самого пола. Ткани и волнистые локоны колыхались, будто их трепал ветер, но это был лишь побочный эффект от левитации. У него была типичная для шаназийцев внешность: пепельно-русые волосы, высокие скулы, тонкий нос, чёрные, как сама тьма, глаза. Только седина в висках и сверкающее многообразие различных серёжек в ушах выдавали в нём родовитого сына Шаназии. У шаназийцев не было ни шерсти, ни хвостов, ни ушей, ни клыков с ядом, ни нескольких дополнительных пар конечностей, ни какой-то особой кожи, но остерегаться их стоило больше, чем впавшего в кровавое безумие оборотня. Дело было не в их великой магической и физической силе или способности раскрошить психические барьеры, как скорлупу. Просто они были слишком ненадёжны. В Олаирмасе даже ходила шутка, что гражданская война в Шаназии началась, потому что их Король, по забывчивости своей, собрал с народа налоги одиннадцать раз и все в один день. Однако гостеприимность для дрикхардов всегда была превыше всего, даже если «друг» лишь из-за долга перед страной врывался в твою собственную сокровищницу. «Слава Эквилле, что не в опочивальню, как в прошлый раз», — в сердцах порадовался хозяин Тернового дворца. А главное для гостеприимного дрикхарда что? Приветить, накормить, спать уложить. А потом можно и пристыдить, и прогнать, и, на худой конец, прикопать где-нибудь в шахте. — Как минимум вашим внезапным визитам, Ваше Королевское Величество Райнес Пятый, Шан`Ол`Зас, высший маг из небесного дома, — вкладывая в фразу всё своё негодование, съязвил Император и плавным жестом руки указал на дверь сбоку, вежливо предлагая гостю покинуть его личное пространство и пройти в более пригодные для общения двух правителей комнаты. Но гость проигнорировал его и остался стоять на месте, изредка поглядывая по сторонам, чтобы оценить хранящиеся здесь реликвии. — Ничего не могу с собой поделать, Ваше Величество Иннис Кэйзер Вите Эр`Фонс, высший маг из дома хранителей тепла и природы, наш сияющий Император, — в той же манере ответил собеседник и усмехнулся, копируя надменный брезгливый взгляд своего оппонента. Хозяин Тернового дворца улыбнулся ещё шире и поспешил поднять больную для Райнеса тему, чтобы хоть на несколько мгновений стереть с его лица эту самодовольную ухмылку: — Как дела в Шаназии? Как гражданская война? — Цикла два, как закончилась, — поразил последними новостями высокопоставленный гость и, проведя пальцем по пыльной поверхности подставки для драгоценного ожерелья, поморщился, растирая пыль между подушечками пальцев. — Эх, столица мира так стара, что даже пыль здесь не убирают, выдавая её за предмет декора. Поэтому, дорогой друг, не стоит так удивляться тому, что новости доходят до вас в последнюю очередь. — Зато вы приходите очень быстро, — потеряв самообладание, вспылил Иннис. — Как бы вам не пришлось приделывать колокольчик, чтобы хоть он имел честь предупредить дворец о визите. — Вашей холодности позавидует любой лофелианин. Или же причина вашего раздражения в стремительно остывающем акхорне? — отчеканил Райнес и вновь усмехнулся, довольный вытянутым от возмущения лицом оппонента. — Зачем же вы… — цыкнул хозяин Тернового дворца. — Вы же знаете, что эта тема запрещена, чтобы… — Да-да-да, — перебил назойливый гость и картинно всплеснул руками. — Чтобы не вызвать волнений среди населения. — И даже многим благородным семьям недоступна эта информация! А вы?! Зачем вы пришли? — Насчет старой договорённости, — тут же ответил Райнес. — Но до меня дошёл слух, что ваш внук, извиняюсь, наш наследный принц уже связал себя брачными клятвами в не самой лучшей для Олаирмаса роли. — Тогда вы сами видите, что исполнение договора между нашими праотцами придётся отложить ещё на одно поколение, — незамедлительно парировал Иннис, теперь безмерно счастливый, что его зять именно Верум, а не какой-нибудь из отпрысков Шан`Ол`Заса. А сам заботливый дедушка уже мысленно спасал следующее поколение от старого, давным-давно позабытого долга. — Не придётся, если вы дадите своё согласие на Турнире магов и воинов, когда мой сын победит. Это несложно, просто скажите «да», когда он потребует отдать ему младшего мужа О`Глацес, — выдвинул свой вариант решения насущной проблемы венценосный гость и поспешил предупредить. — Но если вы ответите «нет», то Шаназия расценит это, как официальное объявление войны. Иннис презрительно сощурил глаза, но всё-таки выдавил из себя вежливую улыбку. — А если ваш сын не победит? — О, не волнуйтесь, такого не произойдёт, — заверил собеседника Райнес и продолжил. — Не хотите ли проследовать в кабинет, чтобы начать работу над новым договором между нашими странами? — В другой раз, — плохо скрывая свою раздосадованность, проговорил Вите Эр`Фонс. — На сегодня у меня другие планы. — У меня тоже, — хохотнул Райнес и направился прочь из сокровищницы, в которую ворвался взмыленный запыхавшийся советник. — Там… делегация…шмы-… шо-… шаназы… — хватая воздух ртом и с трудом выдавливая из себя слова, пробормотал Салтус. — Шаназийцы — поправил Шан`Ол`Зас, цокнул языком и пролевитировал мимо припозднившегося дрикхарда, а советник ойкнул и виновато посмотрел на своего Императора, который с благодарностью кивнул подданному случайно оскорбившему гостя, который заслужил это более чем. Его Величество, теперь точно уверенный в том, что Райнес сейчас его не услышит, поспешил задать подчинённому вопрос, беспокоящий его на протяжении последних дней и ночей: — Салтус, всё готово? — Да, — коротко отозвался тот и поспешил откланяться, чтобы привести в действие план хозяина Тернового дворца, Его Императорского Величества Инниса Кэйзер Вите Эр`Фонс, высшего мага из дома хранителей тепла и природы, а по совместительству любящего дедушки, но тем не менее самого желанного холостяка во всей Азории.***
По улочкам Тернового дворца чинно шествовали отполированные до блеска сварсы, везущие не менее богато украшенную карету. На её дверцах красовался золотистый узор из крупных листов некросталиса, самого северного растения, которое выживало, даже будучи погребённым под сотней тонн льда. В остальном же украшения были более чем сдержанны, если не считать чёрные кристаллы звёздного акхорна. Только высшая знать и Император могли позволить себе подобную роскошь. Но в экипаже сидел куксящийся Андрей с шишкой на лбу и царапиной на щеке, а напротив него Михаил, который из последних сил сдерживался, чтобы не заржать в голос. Даже вечно хмурый молчун еле сдерживал ползущую на губы улыбку. И только Гризео роптал, обрабатывая ссадины невезучего гостя: — Как же это вас угораздило? Ладно врезались в полупрозрачную стену, но попасть под руку господину? И тут Миша, не выдержав, взорвался смехом, а безымянный уже в наглую улыбался, не забывая при этом ежесекундно поправлять платок, которым прикрыл свою голову. — Я этому когтистому ещё отомщу. Я все ногти-то ему пообстригаю. Ишь отрастил! И где ты этого фокусника нашёл? А ещё Сейсмограф называется… — пробурчал Кириченко и даже вспомнил старую кличку бывшего исследователя заброшенных домов. А Фёдоров ничего не ответил. Он только беззвучно содрогался, вспоминая, как его друг на полном ходу врезался в не успевшую открыться дверь, а Верум, заметив, что синеволосый падает прямиком на картину с какой-то зеленоглазой барышней (и, скорее всего, на любимую картину, иначе как объяснить его прыть), подхватил его, но когти ледяного человека случайно впились в хрупкого, но не очень уравновешенного землянина. А тот от неожиданности и накипевшей злости заехал спасителю в челюсть, за что и полетел на пол, предварительно получив ещё несколько царапин и пинок под рёбра. — Вот мразь бледная. Я его точно убью. Придушу где-нибудь. Хотя нет, это слишком просто. Я хочу, чтобы он страдал, — никак не мог успокоиться Андрей, а друг, немного успокоившись, отрицательно помотал головой, после чего начал объяснять, почему Верума душить пока нельзя: — Тише-тише. Он вполне нормальный, если не злить. И вообще. Впервые вижу тебя таким сердитым. Потом и надушишь, и придушишь, а так он пока нам нужен. — Ага, как же, — фыркнул Кириченко, одновременно стараясь отмахнуться от назойливой заботы Гризео. — Он обещал помочь в поисках Жанны и Димы. А потом с ними скооперируемся и рванём домой, — ответил Михаил, после чего немного неуверенно добавил, — наверное. — Как щедро. И чем же ты с ним расплачиваешься? — с издёвкой произнёс друг и скрестил руки на груди, окатив собеседника подозрительным взглядом. — Ты не поверишь! — воскликнул младший муж. — Своими нервными клетками! — Охотно верю, — как-то слишком легко сдался Андрей. И как раз вовремя, потому что сварсы, шумно фыркнув, остановились и звучно топнули ногами. — Мы на месте, — оповестил Гризео и, воспользовавшись тем, что раненный отвлёкся, приклеил ему на лоб нечто зеленоватое, очень похожее на пластырь только с весьма едким запахом мяты. И отодрать эту штуку от своей кожи парню, конечно же, не удалось. — Гадство, — заключил Кириченко. — С каждым днём всё хуже и хуже… Не мирок, а Форд Баярд какой-то! А в награду не приз, а психическое расстройство! — Да будет тебе, — отмахнулся Миша. — Всё же хорошо. Вот в театр идём. — Етить, — неразборчиво вздохнул друг, а безымянный знакомый удивлённо уставился на него, пытаясь самолично понять смысл этого загадочного «етить».***
— Так, а почему мы в зале, а не на балкончике? У этого когтистого фокусника денег что ли не хватило? — уже целый акт ворчал Кириченко, мешая остальным смотреть спектакль, потому что ни слова из него не понимал. Для него это выглядело так: вот какой-то чувак в белом парике скачет в одну сторону, блёстки синие разбрасывает, а потом его гонит в другую сторону другой чувак, но уже в рыжем парике и параллельно закидывает зал красными блёстками. — Господин Андрей чем-то не доволен? Прошу прощения, если это касается мест. К сожалению, остальные билеты были раскуплены, — принёс свои извинения Гризео, очень расстроенный своим очередным провалом как слуги. — Мих, что он сказал? — поинтересовался иноземец, однако, чтобы получить ответ, ему пришлось толкнуть друга, чтобы тот перестал медитировать на бессмысленный спектакль. — Эм… — наконец пришёл в себя тот. — Ничего особенного, но если не учитывать языковой барьер, то вы премило пообщались. Тут студент-филолог нахмурил брови и на мгновение задумался. — Мишань, а помнишь я тебе свою теорию рассказывал? — Это ты про то, что можно пообщаться даже с кошкой, если правильно подобрать интонацию? — внимательно следя за актёрами, пробормотал Фёдоров. — Да-да, именно она, именно та теория о «сильном и независимом». Безымянному стало настолько интересно, что же это за теория, что он решил в этот раз отступиться от своих принципов и покопаться в голове у иноземца. А через пару мгновений он глупо хихикал и уже с каким-то сочувствием смотрел на Андрея, который не знал, что им очень повезло получить сидячие места. Просторный полукруглый зал, рассчитанный на двести человек, давным-давно превысил свой лимит. Зрители, не успевшие купить билеты, толпились прямо в проходе и с завистью взирали на свободные стулья, над которыми парили шаназийцы, возможно чисто из вредности купившие их. Вот и около Миши было целых два свободных посадочных места, а на третьем сидел такой же, как и его летающие друзья русоволосый и темноглазый юноша, который иногда с грустью поглядывал сквозь очки на резвящихся в воздухе братьев и сестёр. Но Фёдорова это мало интересовало. Всё его внимание было приковано к сцене, на которой творилось совершенно не то, что он предполагал. Наследник думал, что Ситио и Остьес будут изображены минимум товарищами, которые будут бороться за спасение мира, но, по мнению режиссёра, один был безумным ледяным магом, который сковал землю льдом, а другой — благородным служителем огня, который, пожертвовав собой, защитил жителей и подарил им акхорн, сделав тот из собственного сердца. — Чушь какая-то, — сделал вывод Михаил. — Полностью с вами согласен. Конечно, судить о первом акте я не могу, но второй акт — полнейший бред, — поддержал эту точку зрения и сосед в очках, который смотрел спектакль с слишком серьёзным выражением лица. — С чего вы так решили? — спросил историк, почувствовав в этом человеке знакомую жилку исследователя. — У меня есть вторая и третья части Древней летописи. С четвёртой по восьмую мне посчастливилось ознакомиться пока я путешествовал. С девятой и десятой небольшая проблема — они у фелгров и ноанров. А первая, к сожалению, навсегда утеряна. Поэтому доказать нашу точку зрения практически невозможно, — улыбнувшись одними уголками губ, ответил юноша и повернулся к собеседнику, а увидев, что общался с чьим-то младшим мужем, дико сконфузился и вновь отвернулся, не забыв попросить прощения. — Приношу свои глубочайшие извинения. Я не знал, что разговариваю с младшим супругом. Друг учёного, почуяв неловкую ситуацию, спустился вниз, чтобы осмеять. — У-у-у, братец, ну ты и недотёпа. Вот вызовут тебя на бой чести, а я за тебя заступаться не буду. А я же говорил, что тебе лучше остаться в гостинице. — Что уж там говорить, — добавила левитирующая в воздухе девушка, как две капли воды похожая на этих двоих. — Даже я заступаться не буду за шаназийца, не умеющего летать. Лайнес, ты — позор семьи. Исследователь смертельно побледнел и, сглотнув ком обиды, молча встал и, не проронив ни звука, удалился из зала. — Ой, посмотрите, какие мы нежные! — крикнула вслед девчушка и, довольная собой, вернулась на высоту. — Стерва, — цыкнул Миша, очень разочарованный тем, что даже в этом мире встречаются такие люди. — Какой невоспитанный младший муж. Будь ты моим супругом, ты бы у меня по струнке ходил, — не смог промолчать заносчивый парень. А в его глазах блеснул опасный огонёк безумия, сменивший цвет радужки на красный. Но Михаилу было всё равно. Он наградил его земным выразительным жестом и пафосно ушёл в закат. — Господин, вы куда? — вовремя остановил принца слуга. — За попкорном, — злобно прорычал Миша и, махнув рукой, приказал всем оставаться на месте. — Досматривайте, а я на выходе подожду. Не успел Фёдоров сделать и шага из зала, как его тут же подхватил под руку красноволосый незнакомец и увёл в тень коридора так быстро, что он даже не успел подумать: «Какого хрена?!». — Что за… — начал возмущаться Михаил, но его рот заткнули ладонью. — Извините, Ваше Высочество, — с слишком виноватым видом для похитителя пробормотал мужчина. — Обещаю, я не причиню вам вреда. Не стоит бояться. — Ага, да как же, — фыркнул принц, как только вырвался из захвата и отскочил на пару шагов назад, взглядом ища куда бежать. — Его Императорское Величество, Иннис Кэйзер Вите Эр`Фонс, ваш дедушка, он приказал заманить вас на спектакль и привести к нему. — В смысле заманить? Я сам решил сюда прийти, — не согласился с похитителем землянин, но, услышав звучание имени своего родственника, немного успокоился. — Ох, вы так молоды и наивны, — тяжело вздохнул красноволосый и поклонился. — Меня зовут герцог Салтус Эр`Ала, я советник Его Величества и ваш покорный слуга. К несчастью, встреча, запланированная на пятницу — только формальность, и на ней ваш дедушка не сможет отдать то, что хотел, и у вас не будет возможности свободно поговорить с ним. Прошу. Проследуйте за мной. — Знаешь, как-то неубедительно, — сомневался до последнего принц. Но советник улыбнулся и ответил: — Его Величество предупреждал, что вы так скажете, поэтому… — Салтус достал из сумки тёмно-зелёную бархатную ткань, в которую был завёрнут какой-то серебристый обруч, — он просил показать вам это. И простая корона перешла в руки удивлённого наследника, который, коснувшись её, поразился тому, как приятна её тяжесть, как знаком ему каждый изгиб и каждый кристалл лазурного акхорна. Руки сами попытались водрузить обруч на голову, но слуга остановил его: — Простите. Ещё не время. Михаил вздрогнул, отойдя от очарования простого на первый взгляд украшения, и, устыдившись своего желания, вернул обруч слуге. — Да, теперь я вам верю. Больше слов не потребовалось. Накинув предложенную Салтусом мантию, принц последовал за слугой, пытаясь успокоить бешено колотящееся от волнения сердце. А, может быть, от жары? Миша не знал, но понимал только одно: столько слоёв одежды на нём не было, даже когда земная деревенская бабушка лечила его от простуды.
