Сборник праздничных драбблов

«Вернусь двадцать девятого, не скучай!»       Лев фыркнул: кажется, кто-то конкретно заработался, в этом феврале всего двадцать восемь дней. И последний из них — сегодня. Вот сиди теперь, Лёвушка, и думай: то ли любимый муж завтра явится, то ли его три года ждать. От последней мысли вообще продрало холодом до последней жилочки, он передернулся, разбудив спящего на коленях Мрака. Тот потянулся, цепляясь когтями за плотную джинсовую ткань, неуверенно муркнул.       — Не знаю — не знаю, Мрак, когда наш герой домой заявится. Но приготовить пожрать все равно надо. Давай, наглая жопа, слезай с меня.       Кот нехотя спрыгнул на диван и тут же угнездился снова спать, спрятав нос в пушистый хвост. Синоптик из него был так себе: термометр показывал уверенное повышение температуры, за окнами мрачно серели низкие тучи, обещая то ли мокрый снег, то ли и вовсе дождь.       Маркиз вынырнул откуда-то из спальни, опять, зараза рыжая, вылеживался на постели. Надо было бы его вычесать, да и Мрака тоже, а то по углам уже клубки черно-рыжей шерсти скапливаться начинают. И убраться было бы неплохо…       Когда Юлька улетал или уезжал в командировки — обычно, краткосрочные, но всегда очень насыщенные, Лев впадал в какое-то оцепенение, разбавляемое только рутинной работой в школе. Дома не хотелось ничего делать, только лечь, свернуться клубком, обложившись котами, и ждать, ждать, веря, что и в этот раз любимый «птенец» вернется целым и невредимым, закончив спасать, помогать, лечить и вытаскивать из беды.       Этот год вообще был «урожайным» на чрезвычайные ситуации. То сели на Алтае, то наводнение на Амуре, то землетрясение в Казахстане… И все такие, что срывали МЧС и СЗМиД, перебрасывая людей со всех концов Необъятной. Лев даже не вякал, прекрасно понимая и помня, с кем браком сочетался.       «Моя высшая добродетель — терпение», — смеялся он, когда Юлий возвращался, и отступал ледяной ком откуда-то из-под сердца, разжимались стальные обручи, не дававшие спокойно дышать без него.       В полночь стало ясно, что ждать капитана, чтоб его, Короленко сегодня уже не стоит, зато очень стоит лечь спать, потому как вставать завтра рано. Капитанские звездочки Юлий получил недавно, всего полгода назад. Но из школы, как предлагали, никуда не ушел — сказал, что привык, сроднился и покидать свою первую альма-матер не жаждет, что работать с детьми именно здесь ему нравится больше всего. Престиж лицея это, конечно же, повышало ого-го как. Лев мог по праву гордиться тем, что за три года своего директорствования сумел не только не уронить планку, поставленную еще Рэмбо, но и существенно ее повысить. Перетряхнул штат, выбил финансирование… О школе писали в прессе, говорили в интервью. Школой гордились ее выпускники. Лев был искренне счастлив, хотя уставал в первое время, как последняя собака.       Его разбудило прикосновение холодных губ и колючей щеки. Еще не открывая глаз, Лев потянул носом, вдыхая тот непередаваемый запах, что всегда сопровождал вернувшегося из командировки Юлия, выпростал из-под одеяла руки, обнимая его.       — Вернулся, герой.       — Вернулся, Лёвушка. Доброе утро, солнце.       Ледяная глыба под сердцем растаяла, незаметно и бесследно. Лев открыл глаза, улыбаясь, рассматривая мужа. Осунулся, серый от усталости, но глаза горят — значит, все было не так уж и плохо. Ничего, ванна, сытный завтрак и здоровый сон вернут ему краски.       — Доброе утро, Юль.       И в унисон, на одном дыхании, разделенном на двоих:       — Люблю тебя… «Я люблю тебя. В эту ночь на весну, и еще в миллионы ночей и дней. Я люблю тебя. Хочешь, я стану сильнее воды и весеннего солнца теплей? Хочешь, я раскрашу мир в семь цветов, и создам для тебя восьмой? Я люблю тебя. Все воскрешение мира, вся весна в том, что ты со мной.»* ______________________________________ * vk.com/wall41914864_149