Борьба с возражениями

      Тэхи критическим взглядом окидывает лицо Чимина, и он расплывается в широкой улыбке.       — Ну что, сделала из меня красавчика?       — Айгу, Чимин-а, ты и без моей помощи красавчик, — несколько отстранённо бормочет Тэхи, беря несопротивляющегося Чимина за подбородок и поворачивая его голову в сторону, внимательно вглядываясь в его щёку. — Синяк скрыла… Не лапать левую щёку!       — Есть, мэм! — салютует Чимин, а Тэхи, протирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб (в гримёрной было жарковато) грозит ему пальцем, одновременно бросая неодобрительный взгляд на притихшего Чонгука, который мирно играет в телефон. Пусть он необыкновенно хорошо себя ведёт все эти дни, что очень радует Тэхи, она всё же не может перестать их отчитывать за устроенную драку.       — И что только нашло на вас? Вроде выросли, а всё равно кулаками всё решают!       — Эй, я уже несколько раз извинился, — ворчит Чонгук, отвлекаясь от телефона. — А ты чёрт знает уже сколько времени тут сидишь, — обращается он с претензией к Чимину.       — Что за «эй» и что с тоном? — немедленно возмущается Тэхи. — Не груби своему хёну!       — Тц…       — Ладно, ладно, просто голова нашего макне слишком горячая, как кровь в неё ударяет — так всё, — примирительно улыбается Чимин, освобождая место. — И обещаю, нуна, я постараюсь больше не попадать под руку гневным Чонгукам.       — Хён, правда, извини меня, — несколько хмуро произносит Чонгук, всё же кланяясь Чимину, на что тот лишь треплет его волосы.       — Мой Гукки такой вежливый!       — А теперь иди отсюда, я из-за тебя опоздаю! — тут же взбрыкивает Чонгук, всегда делающий вид, что не любит все эти телячьи нежности, но Тэхи и Чимин лишь обмениваются улыбками. Обмен которых Чонгук замечает и на сиденье садится насупленным. Тэхи машет Чимину и желает удачи, а он показывает большие пальцы вверх при выходе из гримёрной.       — Ах, Чонгук-а, ты прямо моя радость все эти дни, — делится Им Тэхи, копаясь в разнообразии косметики и подбирая необходимую Чонгуку. — Ты умница, что извиняешься.       — Так говоришь, будто я совсем пропащим был… — тихо бормочет он, но громче произносит: — Стараюсь! — а после накопленная обида прорывается из него. — Ты вроде как из-за меня с нами катаешься, а макияж кому угодно, только не мне, делаешь! — Тэхи смеётся в ответ на жалобу. И правда — хоть с ними были и другие стилисты, к ней почему-то всё равно выстроилась очередь из участников BTS, которые явно решили поиграть в капризного макне. И это было очень трогательно: Тэхи даже прослезилась, увидев такое единодушное желание всех именно у неё наложить макияж.       — Хоть и из-за тебя, но слишком роскошно тебе личного стилиста иметь; так что мои услуги всей группе принадлежат.       Чонгук лишь продолжает хмуриться, ничего не отвечая, и Тэхи принимается за работу: времени до концерта и правда остаётся немного, и ей даже кажется, что она слышит голоса фанатов, которые ждут, когда их пустят в зал. Им Тэхи старается быть сосредоточенной на работе, но пристальный взгляд Чонгука отвлекает её и почему-то заставляет нервничать; возможно, потому, что подобное молчание между ними никогда не возникало раньше. Их совместная работа всегда была наполнена дружескими насмешками Чонгука и её ответными нравоучениями, а также, несмотря на то, что со стороны они будто бы постоянно ссорились, Тэхи всегда чувствовала крепкую связь между ними, которая лишь подтвердилась реакцией Чонгука на её решение не ездить везде вместе с ними.       Но его привычное поведение в туре изменилось, и в целом эти изменения нравятся Тэхи: Чонгук, изначально только выплёскивающий обиду и злость, теперь превратился в милейшего донсена, всегда готового прийти любимой нуне на помощь. Тэхи даже привыкнуть успела к тому, что Чонгук теперь постоянно крутится где-то рядом с ней, старающийся быть вежливым и обходительным. Несомненно, подобный вариант прощального тура ей нравится куда больше, чем постоянные претензии и обвинения; и это мило, что Чонгук старается для неё, хотя наверняка продолжает переживать. Её эгоистичный донсен взрослеет и учится учитывать мнение других, разве это не прекрасно? Тэхи гордится Чонгуком.       Так что да, в целом эти изменения нравятся Тэхи, но… Рука вздрагивает, стоит ей случайно пересечься с Чонгуком взглядом: а смотрит он на неё, не отрываясь, и будто бы что-то пытается сказать глазами, но Тэхи его не понимает. Тэхи осознаёт, что в этом туре она абсолютно перестала понимать Чонгука, и уже это её совсем не устраивает. Например, раньше, заметив её вздрогнувшую руку, Чонгук обязательно бы высмеял её и поинтересовался бы, кто её пустил в стилисты; или же обвинил в том, что она киллер, посланный выбить ему глаз подводкой.       Но нынешний Чонгук молчит, лишь неотрывно наблюдает за ней нечитаемым взглядом. Молчит, и это кажется Тэхи невыносимым, ведь ей хочется спрятаться от этих глаз с неизвестной ей тайной на глубине; она нервничает так, будто она вновь влюблённая школьница, на которую смотрит объект воздыхания. И это совсем уж странное ощущение — и сравнение! По отношению к Чонгуку! Тэхи фыркает, чувствуя, что больше не выдержит тишины между ними.       — Айгу, Чонгук-а, ты стал таким милым ребёнком в последние дни… — голос Тэхи и без того звучит нервно и с некоторой бравадой, так что она тут же замолкает с недоумением, услышав скрип зубов со стороны Чонгука. — Я что-то не так сказала?       — Что ты, нет. Ведь каждый мужчина жаждет услышать, что он милый ребёнок, — Тэхи с улыбкой качает головой из-за саркастичных ноток в голосе Чонгука.       — Ты очень мужественный, Чонгук-а, — Тэхи откладывает все рабочие принадлежности в сторону и смахивает невидимые пылинки с плеч Чонгука, который продолжает смотреть на неё этим непонятным взором. Тэхи незаметно сглатывает, продолжая держать лицо заботливой нуны. — Но в то же время такой милый ребёнок! Для меня, по крайней мере, — смеётся Тэхи, отступая от парня, чьи желваки ходят. А она спасительно отвлекается на убор инвентаря, ведь Чонгук — последний, кому нужно было наложить макияж. — Я видела, как ты растёшь, и словами не передать, как такое в сердце западает…       — Ты старше меня всего на несколько лет! А такое ощущение, что речь матери толкаешь, — Чонгук поднимается на ноги и возмущённо пыхтит за её спиной, а Тэхи продолжает делать вид, что она убирает своё рабочее место. Этот разговор кажется ей… неудобным, и она опять же не понимает, почему. — Эй, Тэхи-я, ты была такой милой девочкой, когда мы впервые встретились! И выросла в такую вредную нуну…       — Ах ты!.. — снова он границы в общении переходит! Тэхи успела отвыкнуть от этого, — и понимает, что скучала по этим его выходкам — что мгновенно реагирует и поворачивается к Чонгуку лицом в стремлении отчитать. Но в итоге замирает с раскрытым ртом, потому что макне оказывается слишком близко; Тэхи облизывает губы, которых касается его горячее дыхание, и не в силах отвести взор от его завораживающих тёмных глаз, находящихся так близко.       — Но я всё ещё вижу в тебе ту милую девочку, — лицо Чонгука серьёзно, и Тэхи сглатывает, всё же делая шаг назад; и в итоге прижимается к столику стилиста. Она не может сообразить, как следует поступить в этой ситуации, поэтому нервно смеётся.       — Чонгук, кажется, близится время выступления, ты должен…       — Ты же будешь его смотреть?       — Что?       — Концерт. Ты будешь же смотреть на м… нас?       Тэхи перестаёт чувствовать его давление, и взгляд Чонгука стал намного легче; поэтому она с облегчённой улыбкой кивает.       — И где ты будешь находиться?       — Где обычно… — «обычно» — за кулисами, где собирается весь стафф; они наблюдают за выступлением группы со стороны, и смотрится это, впрочем, не менее впечатляюще. Чонгук кивает, и Тэхи, уже решившая, что она в окончательной безопасности, невольно издаёт испуганный писк, когда он неожиданно делает шаг прямо к ней, вжимая в столик.       — Ты будешь смотреть на меня, как милая, послушная девочка, — шепчет ей Чонгук, и Тэхи чувствует, как краснеет от ощущения его дыхания на своём ухе и от слов, что он говорит ей, — и осознаешь, что я уже давно не милый ребёнок.       Он… указывает ей, приказывает, и обыкновенно Тэхи это возмущает и мотивирует отчитывать наглых малявок за подобное поведение, но сейчас она чувствует себя загнанным в угол зайчонком: сердце бьётся, как сумасшедшее, лёгкий страх мурашками бегает по коже от этого непонятного ей Чонгука. А он поднимает руки и внезапно — особенно после подобной сцены! — начинает ей тискать щёки.       — Эй! — возмущённо кричит Тэхи, и Чонгук со смехом отступает и убегает к выходу.       — Айгу, такая милая девочка Тэхи-я! — он озорно подмигивает ей и скрывается за дверьми, а Тэхи чувствует, что её тело слабеет от пережитого напряжения; она валится на стул и вздрагивает, понимая, что сидение всё ещё хранит тепло Чонгука. И этот факт неожиданно кажется важным и волнующим. Тэхи тут же подскакивает с места и застывает посреди гримёрной, касаясь чуть саднящих щёк и прокручивая в голове всё произошедшее. Это было слишком… интимно, близко, невозможно; Тэхи касается кончиками пальцев своих губ, на которых ещё находится отголосок дыхания Чонгука, а другой рукой цепляется за ухо, что до сих пор горит от его шёпота.       — Эта малявка… — вырывается у Тэхи, и её голос дрожит: от гнева или чего-то ещё — разбираться она в этом совершенно не хочет. Так что пусть лучше будет от гнева. Его шутки заходят слишком далеко… И что за глупый способ доказать, что он не «милый ребёнок»? Неужели его настолько это задевает? Тэхи потихоньку успокаивается, находя объяснение столь странному поведению Чонгука: конечно, это всего лишь весьма дурная попытка что-то ей доказать. Что он мужчина, а не какой-то там малец… Вот глупый мальчишка, ей-богу! Тэхи смеётся, и хоть объяснение нашлось и, кажется, надо бы в очередной раз спокойно переварить выходку Чонгука, но в собственном смехе она слышит нервные нотки. А чёртовы губы помнят его дыхание.       Концерт уже начался, и кажется, будто все стены пропитаны музыкой и голосами дорогих ей парней; но Тэхи медлит, отчего-то боясь показать свой нос за кулисами и… увидеть Чонгука. Да почему? Тэхи злится на саму себя, злится из-за глупого волнения, из-за которого её движения стали весьма неловкими, злится на Чонгука из-за его беспардонных выходок. Дверь раскрывает кто-то из съёмочной группы, и оба — мужчина и Тэхи — пугаются фигур друг друга, застывших перед проёмом. Они почти синхронно кланяются, и член съёмочной группы вежливо пропускает её; дурацкое волнение превратило её ноги в две негнущиеся палки, и Тэхи спотыкается и почти падает, пытаясь переступить порог.       И, как назло, её взгляд мгновенно выделяет Чонгука среди остальных мемберов: он словно нарочно оказывается ближе всех, будто специально стремясь к кулисам. Тэхи понимает, что не «словно» и не «будто», а вполне себе «нарочно» и «специально». И плевать ей, что расстановка давно определена, и Чонгук уже несколько концертов находится именно в этой зоне. Гораздо проще злиться на Чонгука и видеть все проблемы в нём.       Ведь это он виноват, что ей сейчас трудно на него смотреть как на милого ребёнка. Чон Чонгук — профессионал своего дела, и на сцене он блистает: и Тэхи, неосознанно подчиняясь его недавним приказам («Ты будешь смотреть на меня»; «Ты осознаешь, что я не милый ребёнок»), заворожено следит за всеми его движениями на сцене, которые лишены любого подтекста милости. Они источают сексуальность, которая в любой девушке способна пробудить жажду определённой природы, и Тэхи, проклиная всё, оседает на пол и сжимается в клубок, продолжая наблюдать за ним во все глаза. Горло пересыхает, и ей остаётся только сглатывать слюни, ведь абсолютно нет сил — и желания, чего уж кривить душой — отрываться от представленной картины, чтобы поискать воды.       Тэхи убеждает себя, что и другие участники не менее великолепны на сцене, но… она не может отвести взгляд от Чонгука; и совсем плохо становится, когда он поворачивает голову в их сторону, ненадолго отвлекаясь от фанатов, и смотрит ей прямо в глаза. Его губы кривит усмешка, и Тэхи, закусывая собственные предательские губы, что и сейчас помнят дыхание Чонгука, утыкается носом в колени, пряча лицо.       Им Тэхи признаёт своё поражение. Теперь ей однозначно сложно смотреть на Чон Чонгука лишь как на милого ребёнка. Упрямый, вредный макне снова добился своего.       В один из коротких перерывов Тэхи удаётся избавиться от наваждения, и она позорно сбегает в гримёрную, в которую всё равно после концерта должны вернуться участники. Своё собственное рабочее место Тэхи избегает, нервно ходя по площади помещения кругами: она чувствует себя взбудораженной и возбуждённой, и как ни старается, не в силах унять внутреннюю дрожь. Она побеждена, но чёрта с два Тэхи признается в этом глупому мальцу: и в конце концов, разве она не всегда знала, что Чонгук — красивый мужчина? Тэхи это прекрасно знает. Прекрасно знает, что он способен быть сексуальным соблазнителем настолько же, сколько быть просто милым и приятным парнем: большинство знаменитостей их направленности меняют эти маски шутя.       Но никогда она до этого не испытывала эти его сексуальные штучки на себе. Ох, ну тоже, великое дело! Тэхи хочет с самой себя посмеяться, но не выходит. Она не может понять самого главного: почему это в итоге её так взбудоражило? Тэхи вновь чувствует себя глупой школьницей, влюблённой в своего друга. Когда-то Чхве Мигён вызывал у неё такие же чувства…       Им Тэхи вздрагивает, когда в её внутренние терзания врывается громкий стук раскрывшейся двери, и оборачивается: уставшие, но от этого не менее шумные BTS с громкими возгласами кланяются и пропускают в гримёрную стилисток, которые спешат занять свои места. Тэхи нервно улыбается всем входящим и хвалит за хорошую работу; сердце её пропускает удар, когда перед ней садится Чонгук, довольно ухмыляющийся.       — Ты сбежала, — Тэхи слышит удовлетворение в его голосе, — малышка Тэхи-я испугалась наплывших чувств?       Но его ехидный — и одновременно наполненный нотками соблазнителя? Господи, Чонгук-а… — голос тут же сменяется громким ойканьем, когда Тэхи с выражением лица суровой нуны разворачивает его к зеркалу и даёт лёгкий подзатыльник.       — Последний раз предупреждаю: не смей так разговаривать со старшими по возрасту, — грозно произносит Тэхи, и Чонгук будто бы даже смиреет, глядя на неё через зеркало; Тэхи тоже смотрит в их отражения и хвалит себя за мастерское выражение лица.       — И всё же… я до сих пор выгляжу для тебя как малец? — не может долго изображать виноватое выражение лица Чонгук, вновь глядя на неё с ехидной усмешкой. Тэхи с силой сжимает спинку стула, так, что пальцы её белеют; даже через зеркало кажется, что взгляд Чонгука прожигает в ней дыру, а ещё возникает ощущение, будто он способен читать её, как раскрытую книгу.       — Хм, ну, я никогда не отрицала, что ты в какой-то мере мужественен, сексуален… что там далее по списку? — старается звучать безмятежно Тэхи, и усмешка медленно сползает с лица Чонгука. — Но повторюсь — для меня ты всегда вредный упрямый малец, который избирает весьма странные способы доказать свою правоту.       — Странные способы… — хмыкает Чонгук, внимательно всматриваясь в её лицо. Тэхи нервничает, когда он вновь улыбается, как лис. — С тобой точно всё нормально, нуна?       — Абсолютно, — как можно более искренне заверяет его Тэхи, и Чонгук с излишней доверчивостью кивает.       — Так всё и выглядит. Однозначно. Кхм, ты не хочешь, например, начинать избавлять меня от макияжа? Или… ты хочешь побыть не визажистом, а стилистом моей одежды… Избавить, так сказать, от чего-нибудь другого…       — Чонгук! — верещит Тэхи, резко разворачивая смеющегося Чонгука лицом к себе; все изумлённо смотрят на них. — Прекрати свою ерунду!       — Как пожелаешь, нуна.       «Милая лживая нуна», произносит Чонгук одними губами, и Тэхи дрожит от ярости. Ей хочется верить, что от ярости.       После этой его выходки всё идёт наперекосяк.       Тэхи ощущала это уже в гримёрной, но окончательно осознаёт, когда Чонгук вновь возвращается к поведению хорошего донсена и порывается забрать у неё сумку, чтобы понести самому. Тэхи отрицательно мотает головой, мол — ты же устал после концерта, не стоит тут рыцаря разыгрывать; но Чонгук всё равно упрямо отбирает её, и от соприкосновения их пальцев Тэхи будто бы прошибает электрический ток. Она резко отпускает сумку и прижимает руку к груди, с удивлением и толикой страха глядя на Чонгука, который кажется невозмутимым и лишь поднимает брови в ответ на её взгляд.       — Что-то не так, нуна? — спрашивает он, и Тэхи отрицательно мотает головой, на деле же понимая: что-то и вправду теперь не так.       А в машине её сердце начинает биться, как сумасшедшее, когда Чонгук привычно падает головой на её плечо и засыпает, утомлённый после концерта; привычно, потому что делал так он уже не раз — и конкретно в этом туре, и вообще. Но подобную реакцию Тэхи наблюдает у себя впервые; она нервничает, чуя тяжесть его головы, мысли путаются, а щёки краснеют. Но, к счастью, никто не замечает её странностей, потому что все устали и клюют носом; а их впереди ждёт самолёт и следующий город, в котором будет концерт. И уже в самолёте Тэхи может немного прийти в себя, потому что хотя бы здесь Чонгук находится на расстоянии от неё, а не мельтешит постоянно перед глазами.       Им Тэхи, как ей кажется, приводит в порядок мысли, напоминает себе, что глупая выходка Чонгука не стоит подобных волнений, и уверенная, что уже утром всё станет как раньше, спокойно засыпает.       Вот только «как раньше» не наступает ни на утро, ни на следующий день, ни на следующей неделе. И Тэхи кажется, что она сходит с ума. Она нервничает от одного взгляда Чонгука, от звучания его голоса, от его прикосновений — всё, что раньше казалось естественным, теперь окрашивается в новые цвета. А самое страшное — ей кажется, что теперь она понимает, что именно за тайна скрывается в глубине глаз Чонгука, когда он молчит вместо своего привычного поведения и просто смотрит.       Но ей, Им Тэхи, ужасно этого не хочется понимать.       Ведь она, чёрт побери, собирается замуж.       И каждый раз, когда её пробирает дрожь от соприкосновения рук с Чонгуком, каждый раз, когда она краснеет под его взглядом, каждый раз, когда она думает о нём, она предаёт своего жениха. И Тэхи от осознания этого хочется рыдать. Чувства с трудом поддаются контролю, и от влюблённости не застрахован никто, но для Тэхи это выглядит слабым утешением. Кажется, можно любить человека и при этом умудряться быть влюблённой в кого-то ещё, но Тэхи совсем не радует, что она оказывается в этой категории.       — Что-то ты совсем никакая, Тэхи, — Джей-Хоуп заботливо подливает в её стопку соджу, и Тэхи мгновенно её опустошает. — Эй, полегче!       — Я и так лёгкая, — отвечает Тэхи и протягивает стопку за новой добавкой, но Хосок качает головой и отдаёт бутылку кому-то из стаффа. Тэхи в грусти опускает голову. — Айгу, ну что ты за человек, Хосокки…       Хосок смотрит на неё серьёзно и с вопросом, но Тэхи делает вид, что не замечает этого. Её плохую актёрскую игру заметил только Джей-Хоуп, потому что во всеобщем веселье её подавленное настроение не замечается и теряется. У одной из коллег Тэхи сегодня день рождения, и поскольку у парней концерт запланирован через несколько дней, менеджер Ким дал добро на празднество и непосредственное участие всех.       — Мне что, уже и напиться нельзя? — обиженно спрашивает Тэхи. Кажется, напиться — лучший вариант побега от происходящего… и от Чонгука, который сейчас вместе с Тэхёном и Чимином развлекается и развлекает других, исполняя поздравительный танец для именинницы. Тэхи всеми силами старается не наблюдать с раскрытым ртом за движением его бёдер, но глаза предательски косятся, и она сглатывает слюну. У неё точно будет косоглазие после этого тура… Тэхи громко выдыхает, пряча лицо в коленях; они с Хосоком сидят прямо на полу, как и большинство присутствующих, поскольку скромное празднование проходит в номере отеля, где проживают менеджеры.       — Что происходит? — Хосок, будто поймавший след пёс, начинает переводить взгляд от неё к Чонгуку, но Тэхи этого не видит, продолжая вздыхать.       — Я никогда бы не подумала, что буду так ждать окончания тура… — потому что она и представить не могла, что он превратится в такую пытку. Тэхи давно бы сбежала, потому что элементарное накладывание макияжа Чонгуку — то есть выполнение своей непосредственной работы — теперь вызывает у неё определённые трудности. Но Им Тэхи — ответственный работник, а побег выглядит для неё проявлением непрофессионализма. В конце концов, пусть и сложно, но чувства она свои контролировать может и не вмешивать их в процесс работы. Может… или старается мочь…       — Тебе так надоел Чонгукки? — со смешком интересуется Хосок, и Тэхи вздрагивает, поднимая взгляд на Джей-Хоупа.       — О чём ты?       — Ну, он прямо-таки увлёкся игрой в хорошего парня и тебе просто проходу не даёт. Я даже немного удивлён такому рвению… Может, надеется, что если он будет хорошим донсеном, то холодное сердце нуны растает и она откажется от своего решения покинуть BTS, которым без неё станет очень одиноко, — Хосок говорит с доброй шутливостью, но в его голосе слышится плохо прикрытая надежда. Он дружески хлопает приунывшую Тэхи по плечу. — Но он хотя бы перестал устраивать сцены, да? Стремится оставить о себе приятные воспоминания.       — Да… Я им горжусь, — шепчет Тэхи, а в следующий момент изумлённо вскрикивает, потому что её неожиданно поднимают на ноги за подмышки. Сердце пропускает удар, когда она видит вблизи коварную улыбку Чонгука, а язык облизывает губы, которых касается его немного рваное после всех танцев дыхание.       — Сейчас мы вам покажем истинную богиню танцев! — объявляет Чонгук, вытаскивая Тэхи вслед за собой на импровизированную сцену. А потом присоединяется к остальным зрителям и с весельем на неё смотрит. — Ну же, нуна, зажги!       Ох, ну да, однозначно поведение хорошего донсена — так подставлять свою нуну! Тэхи злится и смущается от огромного количества глаз, что на неё направлены. Улыбка слетает с лица Чонгука на мгновение, и Тэхи с изумлением видит, как он виновато склоняет перед ней голову, а потом быстро вскакивает рядом с ней — и совсем ненамного опережает Хосока, который тоже решил помочь ей и в итоге всё равно присоединяется.       С этими двумя дурачиться становится куда проще, тем более что они, кажется, будто бы специально практиковали её никудышные танцевальные движения. Подвыпивший народ этот танец заводит не меньше умелых движений BTS, да только хореография у Тэхи куда проще, и в итоге в танец вливаются все. Им Тэхи невольно затягивает атмосфера веселья, и она счастливо смеётся, наблюдая за всеми со стороны; и одновременно отчего-то хочется расплакаться, ведь приходит понимание, что подобных ламповых посиделок вместе с BTS и их рабочей группой у неё больше не будет. Да, рабочая группа их постоянно сменяется: только она была постоянным работником; но ведь центром этой атмосферы были именно BTS. Ни с кем больше Тэхи так не наслаждалась жизнью.       — И всё же в танцах ты такое бревно, нуна, — Тэхи пробирает дрожь, когда шёпот Чонгука касается её уха; он подошёл к ней со спины, и она теперь чувствует спиной его жар, ведь он почти касается её своей крепкой грудью. Тэхи дёргается, когда его руки ложатся на талию, но Чонгук удерживает её от побега, продолжая шептать. — Я просто обязан научить тебя плавности движений.       — Я попрошу уроки у Хосока! — нервно отвечает Тэхи.       — Что такое, нуна? Почему ты боишься брать уроки у милого донсена? — она слышит в его голосе усмешку, а кожа под блузой горит в тех местах, по которым проходятся цепкие пальцы Чонгука. Тэхи с силой отцепляет его руки от своей талии и направляется к выходу, напоследок махнув рукой.       — Мне нужно выйти!       Выйти, да так выйти, чтоб вообще с ним не пересекаться! Тэхи сбегает в свой номер, который делит со своими коллегами; он встречает её упоительной тишиной и прохладой, что кажутся необходимыми после шумного и душного помещения. Но она всё ещё горит от шёпота и прикосновений Чонгука, и от этого Тэхи жаждет избавиться. Она жаждет избавиться от этого чувства влюблённости, которое так не вовремя её настигло. Но Тэхи слабо представляет, что же ей сделать; поэтому она, хватая телефон и опускаясь на свою кровать, начинает истерично исследовать все поисковики в стремлении найти мгновенный способ избавиться от ненужных чувств.       Но все способы кажутся такими глупыми и идиотскими… и даже это не останавливает Тэхи: доходит до того, что она начинает выписывать списки достоинств и недостатков — причём не только Чонгука, но и Мигёна. Она должна убедиться, что её жених гораздо больше стоит всех тех страданий, что она претерпевает от Чонгука! Вот только от полученных результатов Тэхи приходит в ужас.       Чхве Мигён… она влюбилась в него, когда он следовал своей мечте. Она восхищалась его упорством, словно завороженная наблюдала за процессом его творчества, с упоением читала его рассказы и роман, который он в итоге так и не закончил. Когда он решил отказаться от всего, она, как хорошая девушка, поддержала его, в глубине души веря, что он вернётся к написанию, но… Он не вернулся. Он теперь терзается на работе, которая убивает его вдохновение; и ей грустно это видеть. Тэхи уважает Мигёна, и они довольно давно вместе, но... это будто бы… привычка? Тэхи, во время написания этих нелепых списков расположившаяся на полу, сжимается в дрожащий комочек. Они с ним почти не видятся, потому что он почти весь день на работе, а она постоянно в разъездах. Они не успевают надоесть друг другу, и поэтому кажется, что всё хорошо, но ведь на самом деле они… почти не разговаривают? Не взаимодействуют? Что же будет, когда она станет постоянно проводить дни дома? И почему она раньше никогда об этом не думала?       А Чон Чонгук… список достоинств и список недостатков — оба достаточно длинные. Тэхи дрожащими пальцами касается листов. Она не слепо влюблена. Он не кажется ей самым потрясающим парнем: ведь это вредная, беспардонная малявка, совсем не способная следовать хоть каким-то нормам поведения. И она даже сейчас готова отчитывать его за это. Просто… она всегда любила его. Как донсена, как непоседливого младшего, за которым нужен глаз да глаз, как свою семью. И потом эта его выходка… которой он всё испортил. Беспардонный дурак. Он ведь будто заставил её посмотреть на себя по-другому.       Тэхи вздрагивает, когда дверь в номер раскрывается, и замирает, когда видит в дверях Чонгука. Это какое-то проклятье. И ведь он даже не постучал! Беспардонная мелочь!       — Ты чего тут, нуна? — как ни в чём не бывало, интересуется он, входя внутрь и закрывая за собой дверь. И ведь даже приглашения войти не дождался. Чонгук подходит ближе к ней и вглядывается в её фигуру на полу, щурясь. — Почему ты сидишь в темноте?       Ей это не помешало писать списки — включала фонарик на телефоне. А сейчас темнота очень подходит её внутренним страданиям.       — Нуна? — в голосе Чонгука появляется беспокойство, потому что она ему ничего не отвечает; его взгляд, привыкший к темноте, замечает листы с нелепыми списками, которые разложены прямо перед ней. Тэхи тоже смотрит на них будто бы впервые. — Эй, что это тут у нас?       У Тэхи наконец-то прорывается голос: она испуганно вскрикивает, делая попытку спрятать листы, но Чонгук быстр и проворен — он ловким движением подхватывает бумаги, слегка их сминая, и тут же вскидывает руку вверх. Последнее исключительно для того, чтобы невысокая Тэхи не могла дотянуться — она, подскочившая с пола из скрюченной позы, нелепо скачет в попытках дотянуться до листов на неверных ногах, что затекли из-за долгого сидения в одном положении.       Чонгук щурится, пытаясь прочитать написанное в темноте, и Тэхи перестаёт прыгать и вовсе замирает, когда на его лице начинает проявляться изумление… и радость. От вида этого она вновь слабо опускается на пол, прижимая колени к груди и пряча лицо в ладонях.       — Я должна уехать сейчас же.       — Что? — голос Чонгука звучит резко, и Тэхи, словно заведённая, всё ещё пряча лицо, начинает повторять свою фразу. И в итоге её ладони от лица отдирает Чонгук, и Тэхи видит отчаяние в его глазах и то, как в злости он стискивает зубы. Он теперь сидит на коленях перед ней и трясёт бумагами перед её лицом.       — Но я же в выигрыше!       — А?.. — слабо откликается Тэхи.       — Ты любишь меня больше, чем его, — быстро выпаливает Чонгук; одна рука его до сих пор держит ладонь Тэхи, и она сжимается всё крепче, начиная причинять дискомфорт. — Я выигрываю по всем фронтам, и ты всё равно… хочешь уйти? Какого чёрта? Ты же сама сказала, что хочешь быть рядом с любимым!       — Чонгук… — шепчет в удивлении Тэхи. До неё медленно начинает доходить смысл его слов.       — Я стал этим любимым! Так почему ты всё равно хочешь меня бросить?!       — Ты… ты стал этим любимым, — повторяет за ним Тэхи, и Чонгук в нетерпении кивает. — Ты всё… продумал? Это… твоя идея? — Тэхи видит, как Чонгук бледнеет, и в шоке выдыхает. — Не могу поверить, — в голове проносятся последние недели, и теперь ей становится всё ясно. То, что она принимала за симпатию, за возможную взаимность чувств — ерунда. Чонгук лишь устроил очередную проделку… с выгодой для себя. И Тэхи накрывает злость. — Ты! Посмел манипулировать моими чувствами?! Ради чего?!       — Ты хочешь бросить меня, Тэхи! — эмоционально отвечает Чонгук; Тэхи не контролирует себя и замахивается для пощёчины, но он успевает схватить её за руки, не позволяя себя ударить. Он отчего-то выглядит не менее злым, чем она. — Несмотря на всё, что я пытаюсь сделать, ты всё равно больше всего хочешь уйти от меня! Что в этом твоём женишке такого?! И раз тебе так важно быть рядом со своим любимым, то, чёрт возьми, пожалуйста, я готов им быть!       — Ты манипулировал мной! — продолжает беситься Тэхи, пытаясь вырваться из его захвата. — Да почему ты так протестуешь?! Я тебе говорила — я просто перестаю вас сопровождать! Боже, Чонгук, мы всё равно будем видеться!       — Ты лжёшь! Ты знаешь, что лжёшь! Рано или поздно тебе станет на меня плевать! Всем рано или поздно становилось плевать… Ты и хёны — единственные, кто рядом все эти годы, — Чонгук неожиданно переходит на шёпот, и это невольно успокаивает Тэхи, потому что она начинает вслушиваться в его слова. И Чонгук отпускает её руки и касается её щеки тыльной стороной ладони. Тэхи тонет в его глазах, которые до сих пор полны отчаяния.       — Но почему так, Чонгук? — злость трансформируется в жуткую усталость и расстройство: Тэхи чувствует, как по щекам соскальзывают слёзы. Чонгук стирает их большим пальцем, с мукой во взгляде смотря на неё. — Это отвратительно… Нельзя играть с чужими чувствами, ты, глупая малявка!       — Но что я ещё мог сделать, чтобы ты осталась? Ведь это было твоё чёртово решение, потому что ты жаждешь быть с любимым! Не будь ты такой дурой!..       — Глупая, грубая, дерзкая, наглая малявка…       — Но ты всё равно меня любишь, — Тэхи слышит в его голосе самодовольство.       — Люблю, такого гадкого и отвратительного мальца. Я тебя и раньше любила, ты, дурная малявка.       — Этого было недостаточно.       — А ты маленькая эгоистичная дрянь, — шепчет Тэхи. — Да, я люблю тебя, да, теперь не просто, как донсена. Добился, чего хотел. Я даже горжусь твоим упорством… Вот только что теперь делать мне, Чонгукки?       — О чём ты? — Чонгук выглядит растерянным. — Остаться с нами. Никуда не уходить.       — Хорошо. Я не уйду. А могу ли я выйти замуж? — Тэхи поднимает заплаканные глаза и смотрит прямо на Чонгука. Он крепко стискивает зубы. — Ответь мне, Чонгук. Что ты будешь делать, если я останусь и всё равно решу выйти за Мигёна? Тебя устраивает это?       Почему-то ответ на этот вопрос вызывает у Чонгука трудности, и Тэхи невесело смеётся, откидывая от себя его руку и поднимаясь на ноги.       — Всё с тобой ясно, — произносит она. — Об этом я и говорю, Чонгук. Ты совсем не думаешь о чувствах других… о моих чувствах. Значит, тебя устроит, если я останусь… и выйду замуж. Как всё хорошо для тебя выходит.       — Да о чём ты?!       — О том, что ты — ты! — не любишь меня! Ты игрался с любовью, ты добился её, но нужна она тебе только для удовлетворения своих детских хотелок!       — Дура! — рявкает Чонгук ей вслед, когда Тэхи отворачивается и решительным шагом направляется к двери, чтобы уйти прочь из номера. Он догоняет её у самого выхода и с силой хватает за локоть, отчего Тэхи невольно пищит. А Чонгук прижимает её спиной к стене, совсем не давая опомнится, и Тэхи становится по-настоящему страшно. — Я ведь даже не сказал ни слова!       — Я и так всё поняла!       — Да нихрена ты не поняла! Ты втираешь мне об эгоистичности, и я… попытался понять, что… какой ответ сделает тебя счастливой, — неожиданно запинается в словах Чонгук, а Тэхи смотрит на него пустым взглядом. Какой же он дурак. Знает о её любви — и неожиданно сомневается в том, что именно её осчастливит.       — Значит, теперь тебя волнует, что сделает меня счастливой, — фыркает Тэхи вслух. — Плевать. Отпусти меня.       Но Чонгук её не слушается.       Он, чёрт побери этого дрянного мальчишку, никогда же её не слушался.       Тэхи протестующе машет головой, когда Чонгук резко прижимается к ней с поцелуем; но его это не останавливает, и он продолжает силой сминать её губы, пытаясь сломить оборону. Его руки вновь ловят её запястья, не позволяя ей сопротивляться даже так, а в итоге он и вовсе своим телом прижимает её к стене, и Тэхи оказывается в окончательной ловушке без каких-либо путей отступления. Но она этого к тому моменту уже не осознаёт.       Тэхи теряет голову, когда чувствует прикосновения Чонгука — по-юношески горячие, с явным опытом; но он отражается лишь в своём наличии, и Тэхи понимает, что в этом опыте никогда не было любви. У Чонгука ещё никогда не было любимой; когда бы он смог, когда бы успел? В столь юном возрасте ставший айдолом и отдавший всего себя работе… И Тэхи от этого чувствует горечь и грусть.       И когда его горячая рука умело задирает её юбку, она со всей возможной нежностью начинает покрывать его лицо поцелуями. Она зарывается пальцами в его мягкие волосы, притягивая его ближе к себе, ещё ближе, и шепчет слова любви. И пусть страсть между ними не стихает, она будто одевается в более спокойные, нежные тона — а Чонгук словно начинает задыхаться, когда чувствует дыхание Тэхи на своей коже и прикосновение к себе губ.       — Даже здесь ты меня учишь вежливости, — с иронией шепчет Чонгук, когда переносит её на кровать, и Тэхи лишь ласково улыбается. Она довольна тем, что хотя бы в этот раз он и вправду мотает её «нравоучения» себе на ус. В том, как Чонгук проводит ладонью по её бедру, в его поцелуях и в их слиянии стало проявляться гораздо больше ласки и нежности, — или «вежливости», как потом фыркает Тэхи — чем в той, что Чонгук одаривал её в общении все эти годы.       И они забываются друг в друге, наплевав на окружающий мир. И Тэхи стыдится этого только наутро, когда её коллеги соизволяют вернуться в номер после празднования дня рождения.