Группа риска.

      Чонгук отрывает голову от подушки и выключает будильник на телефоне. Ему хочется заплакать от такой острой боли в голове. Она словно чугун, который невозможно держать на весу больше пяти секунд. Сколько он вчера выпил? После третей бутылки коньяка на двоих с Тэхеном он перестал считать. Чон даже не помнит, как попал домой. Кто его довез или привел.       Дверь его комнаты открывается. Внутрь неубранной комнаты, с валяющимися на полу вещами заходит отец. Осматривает помещение с отвращением и подходит ближе. — Стоит мне только за порог, как ты слетаешь с катушек, — сурово говорит он, глядя на умирающего сына. — Пап, давай не сейчас, пожалуйста, — пытается скоординировать свою речь Чонгук. Поднимается с кровати и морщится от боли в колене. — Швы? Ты еще и в операционной побывал? — Мистер Чон смотрит на правое колено Гука. Если бы он дал волю эмоциям — давно бы отвесил Чонгуку леща, да посильнее. Но он старался сдержаться, багровее от злости. — Это, — пытается сглотнуть парень, но у него не получается. Горло пересохло, словно и не горло это было вовсе, а пустыня. Вероятнее всего, Сахара. — Неудачно упал на тренировке. — И что случилось? — Отец не двигается. Краснота отливает от щек, и он чувствует легкую обеспокоенность. — Разрыв мениска. Фигня одним словом. Но играть пока не могу, — настроение Чонгука вновь скатывается в ноль, вспоминая последние два дня.       Дальше последовал допрос номер два, к которому присоединилась мама. Родителям пришлось тянуть из сына клешнями, почему же его вызывали в полицию. Отец долго кричал. О том, что его репутация порушена сосунком. Что такого сына, как он, не заслуживает ни один его злейший враг. Затем, дойдя до кондиции, не удержался и дал ему пощечину. Такую сильную, что Чону показалось, еще чуть-чуть и отец мог бы стать первым в мире человеком, которому удалось выбить зуб при помощи ладони. Его это немного повеселило.       Мать взяла с него обещание больше так не поступать. Чонгук, естественно, поклялся. Даже не задумываясь. Ему и самому больше не хотелось такого заоблачного жизненно опыта с тюрьмами, больницами, шлюхами. С этого момента он сам себе пообещал быть белым и пушистым. Никогда никого не задирать и не попадать в неприятности. Заведомо зная, что это обещание он никогда не сможет сдержать.       Дженни собирала вещи на сегодняшнюю тренировку после занятий, попутно дожидаясь, когда основа под макияж ляжет ровным слоем. Она слышала все крики и удары. Ей было жалко брата, но он заслужил. Его вчерашний ночной концерт после пьянки до сих пор злил ее. Джен даже пришлось просить охрану, чтобы они не рассказывали отцу, в каком состоянии она притащила его домой. Она подошла к зеркалу и посмотрела на лицо. Глаза красные. Под глазами красуются темные круги. Все, как она и заказывала. Чертов Чонгук.       В дверь постучали. — Да? — Дженни повернулась на стук. Закатила глаза, как только дверь открылась и на пороге появился брат. — Ты не поможешь? — Голос его хриплый. Волосы мокрые. Создавалось впечатление, что полотенце их даже не касалось. С правого края рта красуется свежая ссадина. — Что? — Сердце ее сжимается от его вида. Хочется подбежать, прижать к себе, поцеловать. Он словно брошенный щенок, терся на пороге ее комнаты, не решаясь проходить дальше. Дженни чувствовала, как в воздухе повис запах раскаяния.       Чонгук пальцем прикасается к ране и шипит. — Ты же можешь поколдовать над этим? — Он все еще не двигается с места. — Иди сюда, — Джен подзывает Чона рукой.       Он послушно идет. Садится на стул перед столиком с косметикой сестры. Ну, столик — это лишь название. На самом деле здесь располагался целый концерн с косметикой разных брендов. Ему всегда хотелось снести все баночки и тюбики ко всем хуям и усадить Дженни на этот стол, страстно впиваясь в губы. — Надо продезинфицировать, — хлопочет она, ища перекись.       Чонгук хватает ее за руку: — Все уже продезинфицировано. Просто замажь поскорее.       Она забирает волосы в неаккуратный пучок. Становится такой домашней и милой. Чон обнимает ее за талию и прижимается головой к животу. Джен немного робеет, но прижимает брата в ответ, легонько поглаживая волосы. Ему сейчас это необходимо и она это понимает. Чонгуку кажется, что еще пара секунд и он заплачет. Поэтому поскорее отстраняется. — Прости меня за все, — смотрит он на нее снизу вверх. — Как мудила себя веду. Вообще заигрался совсем. — Прощаю, конечно, — она тяжело выдыхает и целует его в висок.       Пара минут и царапины как не бывало. Дженни знала толк в макияже, поэтому такие пустяки не представляли для нее проблемы.       Чонгук краем глаза замечает почти собранную спортивную сумку сестры. — У вас сегодня репетиция? — Да. Вроде, в отличие от вас, состав не поменялся. Поэтому будем вспоминать старые танцы перед игрой. — Она бережно складывала тональные кремы обратно в ящик. И понимала —сегодня вновь будет слишком сложный день.       Но все, что она предполагала, повернула с ног на голову одна единственная фраза: «Я тоже хочу быть в группе поддержки» в исполнении рыжеволосой Лалисы Мин. — Так ты же с четвертого курса! — Возмущается, скрещивая руки на груди Кан Сыльги. — И что? Раньше я была в группе поддержки. Не хочу бросать. — Невозмутимо заявляет девушка.       Парни, что разминались перед своей тренировкой, косо посматривают в сторону своих болельщиц, молясь, чтобы конфликт не продолжился. — Мало ли что ты не хочешь. У нас игра на носу, а ты ни одного танца не знаешь! Позорить нас собралась? — Не унимается Сыльги, ища поддержки в Дженни.       Джен сидит на паркете, делает растяжку и притворяется, что не замечает навязчивый взгляд девушки. — Я посмотрела ваши танцы. Ничего сложного. Какой угодно повторю, — стоит на своем Лалиса.       Тэхен ехидно улыбается, сидя рядом с Чонгуком, который тоже пришел на тренировку. Но занял трибуну болельщиков на сегодня. — Дженни! — Привлекает к себе внимание Кан, махая рукой перед лицом девушки. — Что ты скажешь?       Джен поднимает голову на девушек: — Пусть попробует, — пожимает плечами она. — Хуже не будет. — Отлично! — Взвизгивает Сыльги. — Вот сама с ней и танцуй! — Хорошо. Ты только музыку включи. — Дженни поднимается с пола и безразлично зевает.       Лалиса довольно улыбается, глядя на спасительницу. — Какой танец знаешь лучше всех? — Поворачивается она к Лисе. — Любой. Они все так себе, — хмыкает девушка в ответ.       Дженни удивляется ее наглости. Но ничего не говорит. Встает рядом с Мин, пытаясь вспомнить хоть один их танец.       Сыльги включает бодрую музыку, от которой Джен давно уже тошнит. Приготавливается, еле припомнив начало. В отличие от Лалисы, что живенько начинает танцевать. Каждое ее движение отточено и выглядит профессионально. Дженни тоже хорошо танцует, но не все партии. Половину из них она забыла, и лишь взглянув на Лису, вспоминала. Через две минуты музыка кончалась. — Эй, Дженни! — Кричит Тэхен, поднимаясь с места и не спеша, подходя к девушкам. — По твою душеньку пожаловали. Нам нужна молодая кровь. — Заткнись, Тэхен, — морщится Пак Суён.       Тэхен лишь хмыкает. — Это было очень хорошо, — улыбается Дженни Лисе. — Встанешь в первой линии вместо меня. — Слышь, Чон! Чего раскомандывалась? — Подходит к ним Сыльги, обиженно прикусывая губу. — Ты забыла кто у нас главная чирлидерша? Да, — она переводит взгляд на новенькую. — Это было неплохо. Но на первую линию не рассчитывай. Там как стояла Чон, так и будет стоять. — У тебя, видимо, глаза на жопе, Сыльги, — искренне изумляется Тэхен. — Да она лучше тебя танцует. — Че ты сказал, Ким? — Глаза Сыльги округляются. Она осматривает своих товарищей по команде и понимает, что все хотят видеть Лалису в команде. — Да пошли вы на хрен!       Она быстрым шагом направилась к выходу из зала, брызгая возмущением. Все молчали. Тэхен недоумевающе смотрел вслед истеричке, которая хлопнула дверью и скрылась в коридоре. — Нам в любом случае...       Начавшую было говорить Дженни, прерывает пронзительный вопль из-за двери зала. Тэхен опрометью кидается в темноту на крик. Джен тоже не отстает. Они оба залетают в коридор, и Сыльги врезается в Тэхена. Она пытается что-то сказать, но выходят лишь невнятные звуки. Кан лихорадочно тычет на женскую раздевалку пальцем.       Подошедший Чонгук идет в сторону раздевалки. За ним Тэхен и Дженни. Они открывают дверь. — Ну, блять, — вырывается изо рта Чонгука. — Дженни не смотри! — Поворачивается он к ней, лицом пытаясь загородить обзор. — Ебать! — Реакция Тэхена слишком яркая. Он словно молния выбегает с женской раздевалки и его рвет прямо на кроссовки Марка Тана.       И не беспочвенно: в конце длинного коридора из шкафчиков, подвешенная за обрубки, которые остались от рук висит Чхве Солли. Одежды на ней нет, как и кистей на руках, а ступней на ногах. Глаза ее открыты и белы, словно день. Каждый, кто в тот день успел увидеть тело Солли, был уверен: эти глаза, отражающие только боль и страдание, смотрели только на него. Под телом красовалась надпись:

«Чон Ыну, не убегай далеко с вечеринок. Ты — следующая».

      Чонгук выталкивает ошарашенную Дженни из раздевалки. Она совсем не моргает. И да, как бы брат не пытался загородить обзор, она увидела. Увидела это снова. В голове не было ни одной мысли. Она больше не слышала криков. Только лишь непонятный шум, что полностью затуманил рассудок. Рассудок, что через секунду отключился. — Позовите преподавателя Кана! — Кричала Пак Суен, так и не решившаяся зайти в раздевалку.       Чонгук подхватывает Дженни на руки, но нога предательски подкашивается. — Давай помогу, — говорит уже такой знакомый, слегка шепелявый голос Мин Юнги.       Чон не отказывается. Ему хотелось вытащить сестру из этого ночного кошмара поскорее. Они вместе дотащили ее до мужской раздевалки и опустили на жесткую деревянную лавку. Чонгук достал воду из портфеля и полил на Дженни. Постукал по щекам, и та подала первые признаки жизни. — Я пойду, заберу сестру от туда, — Юнги быстро, даже как-то по-дружески, потрепал Чона по плечу и выбежал в коридор, из которого уже кричал физрук, вызывая всевозможные специальные службы. — Давай, детка, открывай глаза, — просит с натяжкой Дженни Чонгук. И она открывает их. — Только не вставай. Лежи.       Глаза Дженни наполняются слезами. — Чонгук, я боюсь.       Дверь открывается вновь. Юнги и Лиса заходят, оглядываясь на крики из коридора. — Сейчас легавые приедут, — сообщает Лиса. — Ты как? — Видя бледную, словно лист бумаги Джен, спрашивает она, подходя ближе. — Хуево. Не видно что ли? — Злится Чонгук на идиотский вопрос. — Успокойся, милашка. — Язвит Лалиса и садится рядом с Дженни. — Давай воды тебе дам?       Джен лишь утвердительно кивает головой и вновь проваливается в неизвестность.