Группа риска.

      Дженни вновь задремала, лежа на боку, спиной к входной двери в свою комнату. Ей не снилось ровным счетом ничего. Лишь черный фон сопровождал неглубокий сон. Дверь с тихим скрипом начала открываться и она даже не сразу осознала то, что дома она сейчас должна быть одна.       Как только этот факт доходит до ее выходящего из фазы сна мозга, глаза Дженни широко раскрываются и она резко оглядывается на дверь: та стоит на своем месте, даже и не думая открываться. — Но... — Хмурится Джен. — Точно слышала...       Она села на кровати, осматривая комнату. Вроде бы ничего не изменилось, но и что-то определенно не так. Это скомканное одеяло в ее ногах. Джен откинула его, потому что пару минут назад ей стало слишком жарко. Оно выглядело странно. Не скомканным и небрежным, а таким, будто под ним кто-то прячется. К примеру, небольшой ребенок.       Лицо девушки приобретает гримасу дикого ужаса, и она не смеет даже пошевелиться. В отличие от собственного одеяла. Дженни готова поклясться, что под ним кто-то дышит. В голову ее сразу приходит тот мертвенно бледный мальчик из фильма «Проклятие», который сидел под одеялом главной героини и, когда она открыла его...       Нет, Джен не хочет проверять. Дыша через раз, она аккуратно берет телефон с тумбочки.       Тело в одеяле отчетливо потрясло головой. Кровь в жилах девушки превратилась в лед. Ее конечности парализовало. Она не верила своим глазам. Этого однозначно не могло быть. — Дженни! — Громко крикнул глуховатый голос из под одеяла, и оно принялось медленно шебуршиться.       В продолжении Джен не нуждалась. С нечеловеческим визгом она припустила к двери на всех парах. Распахнула ее, ударилась мизинцем об косяк и даже не почувствовала. С громким хлопком дернула ее на себя, предварительно закрыв глаза, чтобы ненароком не увидеть то существо в комнате, что сбрасывало с себя одеяло.       Быстро преодолевая ступени со второго этажа на первый, она жалела лишь о том, что на ее двери нет задвижки.

«Бах! Бах! Бах!»

      Она дернулась от того, что в дверь с обратной стороны забарабанили что есть мочи. Слезы потекли по ее лицу и она, добежав до дивана в гостиной, плюхнулась на него и закрыла уши ладонями. — Это все не по-настоящему! — Закричала она. — Это из-за наркотиков. Тебя не существует!       Звуки ударов мгновенно оборвались. Дженни тяжело дышала и всхлипывала. На душе сразу полегчало. С закрытыми глазами она чувствовала себя куда лучше. Когда ничего не видно, однозначно спокойнее.       Она еще раз посмотрела на лестницу, которая извиваясь вверх, закрывала обзор на ее дверь. Ничего не происходило. Если бы вчера она только знала, что в этом виски был наркотик. Сейчас она проклинала свое пристрастие пить все, что предложат.       Глаза ее потихоньку начали смыкаться. Из-за задернутых штор в гостиной было темнее, и солнечный свет начавшегося дня не проникал сюда. Обстановка располагала ко сну. И потихоньку, все так же крепко сжимая телефон в левой руке, она прикорнула на боку, в этот раз, прижавшись к спинке дивана.       Проснулась Джен где-то, через полчаса. Непонятно от чего. Она осмотрелась по сторонам и прислушалась. За зашторенным окном раздавались медленные шаги. Тень блуждала от одного края к другому. Темная фигура в таком знакомом балахоне. Руки девушки вновь затряслись. Она села на диване. Тень, будто почуяв ее, с громким ударом стукнула кулаками в окно. В руке ее красовался огромный мясной топорик для разделки мяса. Он скреб им о поверхность окна и явно хотел попасть в дом.       Дженни не сможет с этим справиться. Она отчетливо понимает: еще секунда и она свихнется. Быстро сползая с дивана, Джен крадется к комнате родителей. Резко вздрагивает и кричит. Наверху вновь возобновляются сумасшедшей силы стуки в дверь. Она встает с колен и несется в комнату, закрываясь за собой на два замка. Огромный дубовый шкаф становится ее защитным пристанищем. Дженни набирает номер брата, дрожа всем телом. Идут гудки. Она молится, чтобы он взял трубку поскорее.       Чонгук, позабыв о Тэхене, летит домой, превышая скорость как минимум в два раза. Разъяренные водители сигналят ему вслед, но Чону плевать хотелось на них. Он попросил Дженни не отключаться, но связь оборвалась. Гук был на иголках: в голове представлялись самые худшие картины, и это заставляло его гнать еще быстрее.       Четыре минуты и вот он въезжает на территорию дома. Охранники учтиво кивают, как ни в чем не бывало. Что же случилось то?       Чонгук быстро залетает в дом. Кругом тишина. Ничего необычного не происходит. — Дженни! — Громко зовет он сестру, машинально двинувшись к лестнице на второй этаж к ее комнате. — Чонгук! — Взвизгивает со стороны родительской комнаты она где-то в глубине.       Он подбегает к двери. Дергает ее — закрыто. — Ты здесь? Одна? — С надеждой спрашивает он. Сердце его бухает где-то в районе желудка.       Сестра ничего не отвечает. Замок щелкает дважды и на пороге появляется лохматая в утренней пижаме Джен. Глаза ее красные. Она трясется, словно осиновый лист и бессильно падает в руки брата. — Ты не представляешь, как мне было страшно, — заплакала она, крепко прижимаясь к брату.       Чонгук облегченно выдохнул, закрывая глаза и обнимая Дженни в ответ. Теперь он прекрасно понимает, что она в порядке. В относительном физическом порядке. За ней не пришел никакой маньяк. Не разрезал ее напополам. Не изнасиловал, и это уже радовало Чона. В отличие от ее психического состояния. Он пригладил волосы на ее голове и стер горячие слезы с ее щек ладонями. Но на их месте засияли новые. — Когда меня отпустит? — Всхлипывая, шепотом спросила она.       От этих слов у Чонгука защемило сердце. Он никогда не хотел, чтобы сестра принимала наркотики. Она слишком ранимая, слишком хрупкая. Он не уберег ее и теперь пожинает плоды. — Скоро, — уверенно говорит Гук и с новой силой прижимает ее к себе. — Прости, я должен был быть рядом. Не должен был оставлять тебя одну.       Он почувствовал, как ее руки сжимаются все крепче на его спине. Она робко погладила его промеж лопаток по легкой ткани рубашки. Чонгук в ответ погладил ее по голове, целуя в макушку.       Телефоны их вибрируют в такт. Чон со злостью стискивает зубы, но все же тянется к мобильнику (Картинка 46).       Дженни отпрянула от брата и с остервенением откинула телефон. Села на пол и схватилась за голову, раскачиваясь вперед-назад. — Я ничего не сделал! — Срывается Чонгук в пустоту. — Я не могу даже так поддержать собственную сестру? Теперь объятия тоже вне закона? — Чонгук, что ты делаешь? — Дженни неуверенно поднимает голову на брата. В ответ на ее вопрос телефон Чонгука вновь вибрирует (Картинка 47).       Чон выдыхает и закусывает губу. Он вне себя от злости. Ему хочется крушить все, что попадется под руку. Орать, словно дикий. Найти уже наконец-то этого ублюдка. Или... хотя бы понять, как он следит за ними. — Он нас прослушивает, да? — Джен понимает, что она начинает сходить с ума. Ей хочется просто плакать без остановки. Слезы все катятся и катятся по ее опухшим щекам. Она не может просто встать и взять себя в руки. И, кажется, уже больше никогда не сможет. — Вставай, — Чон уже было дернулся, чтобы поднять сестру, но остановился. С силой сжал кулаки и еще раз осмотрел комнату на наличие камер. — Пошли к тебе в комнату.       Дженни не страшно туда идти. Чонгук придает ей максимум уверенности. Она неуверенно поднимается с пола, оправляя задравшуюся футболку милой розовой пижамы. Шатаясь, выходит следом за братом. Он слишком часто оборачивается назад, чтобы удостовериться, что она идет за ним. — Я не упаду, — хмыкает Джен, читая его примитивные мысли.       Чонгук открывает дверь. Дженни неуверенно выглядывает из-за его спины. Осматривает комнату. Все так, как и должно быть. Никакого тела под ее одеялом не было. Просто белый ком в пододеяльнике и ничего более.       Они вместе уверенно входят, и Чон по привычке закрывает за собой дверь. — Ложись, — выдохнул он, ладонью указывая на уже совсем не страшную кровать.       Теперь она кажется прохладной. Именно той, что так сейчас была нужна. Мягкая и холодная. Дженни упала на нее, заворачиваясь в одеяло. Чонгук уселся на пол, рядом с ней. — Ты чего? — Удивляется она, увидев, как он удобно расположился на полу. — Буду здесь сидеть. Чтобы тебе не было страшно, — натянуто улыбнулся Чон. — Я знаю, каково тебе сейчас. — Мы ведь теперь даже и обниматься не можем? — Джен еще с утра это поняла. Но отчего-то этот вопрос внезапно слетел с ее губ. — Мы теперь вообще ничего не можем, — голос брата саднит тоской.       Если бы он только мог, он бы сейчас лег рядом с ней. Поцеловал и обнял бы так крепко, что она напрочь забыла о том, что такое бояться вообще. Выстроил бы крепость между ней и миром длинною в жизнь. Но его обезоружили. Запретили делать то, что сейчас просто необходимо. Она же не может без него. Она слишком неприспособленна к этому миру. Она — это то, что заставляет его быть сильным. Только ради того, чтобы она чувствовала себя комфортно.       Но Дженни нахальным образом вырвали из ее зоны комфорта. Принудили стать беззащитной и она боялась. Сейчас, она не видела смысла жить дальше.       В мысли ее начинает прокрадываться сон. И наконец, накрывает ее с головой. Неспокойный, но ровный. До самого вечера.       Юнги слишком много вчера выпил. Он даже не смог подняться с кровати этим утром и Лалиса уехала в университет одна. Но не прошло и пары часов, как она вернулась. — Подъем, алкашня! — Закричала она, врываясь в комнату брата. Кинулась к окну и раскрыла жалюзи, пропуская ослепительный солнечный свет.       Юнги сощурился, когда один из этих самых солнечных лучей впился прямо в его правый глаз. Со злостью перевернулся на живот и отвернулся от окна.       Лалиса улыбаясь, забралась на брата и села. Его голая и белая, словно снег спина скрывалась полностью под одеялом. Она одним резким движением откинула мешавший предмет и удовлетворенно посмотрела на нее, словно на произведение искусства. — Почему ты так рано пришла? — Мин лениво щелкнул кнопкой блокировки и посмотрел на время. — А у нас, оказывается, очередное убийство, — Лиса принялась массировать плечи брата.       Юнги иногда становилось жутко от таких фраз из уст сестры. Слишком хладнокровно она относилась ко всему происходившему. Иногда, даже с повышенным интересом. У нормального человека, типа Юна, это вызывает ужас, у нее же — лишь восторг. Так ведь не должно быть, правда? — Убили ту самую Чон Ыну. Кстати, по поводу Близняшек: они пропали вчера именно тогда, когда все и случилось...       Ее было не остановить. Она без устали пересказывала ему все то, что услышала от главных сплетников. Юнги не слушал. Он разблокировал телефон и принялся читать все непрочитанные сообщения.       Староста оповещал группу о том, что нужно за время «Каникул» написать как можно больше от проекта по бухгалтерскому учету. Ведь профессор Чон будет проверять его у всех, как только они выйдут на учебу.       Мин сразу вспомнил о своей партнерше по проекту. Надо бы ей написать. А что написать? Сразу в лоб «Когда сядем за проект?» — бестактно. «Может, прогуляемся?» — стремно. «Почему так внезапно ушла вчера?» — глупо. — Эй, Мин Юнги! — Лалиса со всего размаха прикладывается ладонью к его лопатке, оставляя ярко-красный след.       Юнги коротко шипит и морщится. Блокирует телефон и резко разворачивается к сестре, заставляя оказаться ее на своем утреннем стояке. Лиса слегка робеет, но после ухмыляется: — Только так можно привлечь твое внимание? Ебнув хорошенько? — Нет, — наигранно хмурится Юн.       Лалиса прекрасна. Все от и до: ее волосы, простая серая футболка и эти коротенькие шортики. Руки Юнги сами собой тянутся к ее ногам. Он ведет ладонями от колен вверх, доходя до каемки джинсовых шорт, и принимается с ними поигрывать. — Можно и ласковее. Ты же знаешь, как я не люблю все эти штучки в стиле «трахай меня жестче, шлепни по заднице». — Я просто не контролировала себя в тот раз, — смутилась она и отвела взгляд. Но через пару секунд вновь взбодрилась: — кстати, по поводу «трахай».       Она специально принялась ерзать прямо по стоячему члену. Юнги и приятно и не очень: до жути хочется в туалет после всего выпитого. Поэтому он подхватывает ее ладонями за бедра и останавливает. — Сейчас схожу поссать и стояк как ветром сдует, — он подмигнул ей и ехидно улыбнулся, выскальзывая из-под нее. — Да... Ты очень романтичен, Юнги, — вдогонку кричит она.       Мин только хмыкает. Поднимает крышку унитаза, достает член из боксеров, второй разблокирует телефон и все-таки придумывает сообщение для Дженни (Картинка 48).