Группа риска.

      Чонгук вжимает Лалису в просторное заднее кожаное сидение. Целует грубо. Оставляет свежий засос прямо за ухом. Он разошелся до предела. И ей это очень нравилось. Слишком страстный. Слишком сильный. Тот, кто разрешает себе все самостоятельно. Без какого либо разрешения.       Лиса тянется к пряжке на его ремне, расстегивая. Ей хочется, чтобы он наконец-то показал все, на что способен в полной мере. — Нетерпеливая девочка, — хмыкает, быстро дыша Чон.       Ему это нравится. Еще пару минут назад он бы даже и подумать не мог, что она так быстро может передумать. Чонгук и понятия не имел, что ему суждено так скоро заполучить желаемое.       Молния на брюках скользит вниз. Чон готов. Он завелся и ему нравится эта мешанина вокруг. Все путается: их действия, поцелуи, руки, чувства. Им снесло башни и за последствия никто не собирается ручаться. Он вытаскивает член из боксеров и быстро надевает презерватив. Движется точно к входу.       В голове всплывает образ сестры. Она красива и раздета. Полностью. Но к ней подходит Юнги и начинает целовать. Чонгук пытается отмахнуться от внезапного наваждения. Не получается. Юнги трогает ее там, где нельзя никому, кроме Чонгука. Целует ее очень развратно и ей это нравится. — Ты чего? — Тяжело дыша, спрашивает напряженно Лалиса.       Чон переводит на нее затуманенный взгляд. Кровь от члена отливает за пару миллисекунд. — Блять, — он хватается за него рукой, пытаясь вернуть былую твердость.       Ничего не выходит. Лалиса меняется в лице: — Серьезно? — Она не дура, прекрасно видит, что происходит и ей становится очень неловко.       Чонгук понимает, что ничего не выйдет; поднимается с девушки, усаживаясь на кресло, и натягивает боксеры на прежнее место. Руки автоматически тянутся к лицу, закрывая его. Как он мог? В такой ответственный момент. — У меня такого никогда в жизни не было, — виновато говорит Чон, поднимая взгляд на Лису.       Она наскоро надевает свое платье и ничего не говорит. Она чувствует себя грязной. У нее, между прочим, тоже такого никогда не было. Все партнеры были в состоянии вставить свой чертов член туда, куда нужно. Но этот даже стараться не стал. — Значит не так сильно и хотел, — выдавливает из себя сердито Лалиса. — Нет, дело не в этом, — Чонгук даже не может придумать достойное оправдание. — Ага, просто я не привлекаю тебя, как девушка. Ради чего все это тогда? А? Я как самая настоящая потаскуха уже практически дала тебе! А у тебя духу не хватило даже нормально возбудиться! — Эмоции захлестывают ее, и она переходит на крик. — Эй, — недовольно хмурится Чон. Настроение его полностью угасает. — Не говори про себя так никогда.       Он пытается ее обнять, но она отпирается. Сейчас намного сильнее, чем обычно. Но Чонгук справляется с ней, прижимая к голой груди. — Прости меня, — негромко произносит он, совершенно не зная, какая реакция последует от Лалисы. — Да, я, блять, оказывается недомужик. Все только из-за меня. — Он задет за живое. На душе отчего-то становится очень погано.       Лиса тоже ума приложить не может, как поступить. Ей становится жаль Чонгука. Она не понаслышке знает, что такое они переживают слишком болезненно. А она ему даже никак не помогла. Хотя должна была. Мало ли, что могло случиться и в чем причина. Может, и правда не в ней? — Я даже не знаю, как мне вести себя сейчас... — Успокойся, для начала, — буркает Лалиса, понемногу переставая злиться на парня, и поднимает глаза вверх. Лицо Чона отражает ужас и смятение. И она понимает одну простую вещь: ей не хочется перестать с ним общаться. Убежать от него и занести в черный список его номер. Забыть раз и навсегда. Нет. Наоборот, хочется поддержать и быть рядом. — Говорят, такое иногда случается. — Ебать, — протягивает Чонгук, откидывая голову на спинку дивана. — Я такой жалкий сейчас в твоих глазах. — Нет, — недовольно отрезает она. Ей не хочется говорить ему комплиментов. Не женское это дело, но она старше. Поэтому надо держать планку: — всякое бывает. Переживу как-нибудь, не испытывая к тебе жалость.       Чон хмыкает и утыкается в ее волосы лицом: — Дай мне еще один шанс.       В гостиной раздается еще один зверский удар в стекло. Кто-то явно хочет пробраться внутрь, вытаскивая стекло из рамы окна.       Юнги указывает Дженни на небольшой темный коридор, заставляя ее идти туда как можно скорее. Она пытается натянуть на себя рубашку Мина, которую он сунул ей в руки десять секунд назад.       Слышатся первые аккуратные и медленные шаги, сопровождаемые звуками давящегося под ногами стекла. — Мин Юнги, — тихо протягивает голос. — Выходи.       Юн в молящем жесте поднимает руки, чтобы она шла быстрее и показывает, в какую сторону должна открываться дверь черного хода. Джен нервно сглатывает и коротко кивает ему. Шагов ее вовсе не слышно: она босиком. Дженни быстро бежит в темный длинный коридор и крутит вертушок влево. Именно так, как показал Юнги. — Ты и девушку с собой привел, — гость уже был в холле и заметил две пары обуви: черные лаковые туфли Мина и черные туфли на высоком каблуке Чон.       Юн слышит, как тихо открывается дверь черного хода и срывается с места, подхватывая ключи от машины, что валялись на полу, выпав из его брюк, когда он их скидывал. — Ах, ты гаденыш! — Кричит мужской голос, замечая, как Юнги несется в сторону запасного выхода и кидается следом.       Но Мин быстро бегает. К этому жизнь его готовила. Он быстро хлопает дверью, которая закрывается по щелчку и нервно смеется, выдыхая. — Бежим! — Юнги хватает Дженни за руку и мчится в сторону своей машины на тротуаре, минуя кустарники. Он выиграл пару секунд для них и если все сделать точно, они еще могут спастись.       Джен не решается задавать вопросов. Она лишь другой рукой пытается придержать на себе полностью расстегнутую рубашку. На улице давно не май месяц, поэтому все тело ее содрогается от холода. Но в отличие от ее спутника, ей более или менее повезло. Юнги бежит впереди нее в одних лишь только боксерах.       Это выглядело очень комично. И если бы Дженни в этот момент не было так страшно, она однозначно посмеялась над происходящим.       Представить только: полуголая девушка и парень в трусах мчатся со скоростью света в сторону машины с лицами, которые выглядят так, будто они только что воочию узрели призрака.       Юн прыгает в машину и пытается вставить ключ в замок зажигания. Руки предательски трясутся, и попадает он лишь на третий раз. — Стой, сука! — В свете фар появляется высокий парень в черной куртке и джинсах, выбежавший через парадную дверь. — Кто это? — Спрашивает Дженни, пристегивая ремень безопасности.       Юнги лишь открывает окно и показывает средний палец преследователю. Он быстро включает заднюю скорость и кладет руку на спинку кресла Джен, оглядываясь назад. Резко дает по газам, разгоняясь. Машина с визгом шин рвется назад. Юн выкручивает руль влево, делая полицейский разворот на сто восемьдесят градусов, и давит педаль в пол.       Адреналин в его крови зашкаливает. Он не верит, что он смог в очередной раз удрать так быстро. На губах непроизвольно появляется улыбка, осознавая весь идиотизм сложившейся ситуации. Юнги только сейчас понимает, что вжимает педаль босой ногой. — Мин Юнги, — сурово говорит Дженни, видя улыбку на лице парня. — Какого хуя сейчас произошло, объяснись?! — Фух, — выдыхает он, переводя взгляд на стекло заднего вида. Удостоверившись, что за ними нет погони он смотрит на Джен: — для начала — я у тебя порошу прощения, за вот эту вот дерьмовую ситуацию. — Не то слово! — Громко возмущается Дженни, содрогаясь от холода всем телом. — Сейчас машина прогреется и будет тепло, — стуча зубами, оповещает Юн. — Это был, скажем так, мой бывший друг. С которым, как ты успела понять, отношения у меня не очень.       Юнги смотрит на приборную панель. Стрелки показателей температуры ползут вверх, и он включает обогреватель. Легкое жужжание внутренних вентиляторов распространяют первый теплый воздух по охладевшему за время их отсутствия салону. — И он пытается выйти со мной на контакт. И как видишь, болтать особо он не хочет, — Мин начинает смеяться. От облегчения и от стыда, который окрашивает его щеки в алый цвет. — Прости меня, малышка. Я же не знал, что он такой долбоеб.       Дженни тоже немного становится легче, и она улыбается его легкомысленности: — Что ты такого натворил? — Все еще не понимает она такого поведения того парня. — Ну, — Юнги не хочется говорить правду. Хочется забыть поскорее о случившемся, но он понимает, что не получится. — Для этих великолепных историй мне нужно выделить отдельный день. Так сходу и не объясню. — А я, если ты еще не понял, никуда не тороплюсь. Там, между прочим, остались мои вещи и трусики! — Дженни сжимает ноги. Ей становится неуютно. Рубашка Мина еле прикрывала ее бедра.       Юнги облизывается и переводит взгляд на нее, проскакивая на красный свет светофора: — Посмотри на меня, — он кивает на полностью голое тело. — Если что, мы в любой момент можем остановиться и продолжить, — игриво подмигивает Юн. — Следи за дорогой, — хмурится Дженни. — Уже два красных снес. И скорость превышаешь. Не приведи Господь, за нами патрульные погонятся.       Юнги потихоньку сбрасывает скорость до нормы: — Прошу вас, мадам, не нервничайте почем зря. За рулем опытный водитель. — Ага, один полицейский разворот чего только стоил! — Саркастически подмечает девушка. — Испугалась? — Он берет ее руку в свою и медленно проводит по оголенному бедру. — Нет, — ни грамма не соврав, отвечает Дженни. Ей, правда, было не страшно ехать с ним. Он оказался прекрасным «опытным водителем» не только по его собственному мнению.       В машине окончательно стало тепло, и Джен немного расслабилась. Но ей до сих пор было интересно, что такого натворил Юнги, раз его так встречают в Сеуле. — Я нечаянно его подставил, — будто услышав ее мысли, начинает Мин. — Это действительно долгая история. Можно, я расскажу ее завтра, пожалуйста? — Он кладет голову ей на плечо, совсем не следя за дорогой. — Юнги! — Возмущается Джен, дергая вверх плечом и скидывая голову парня. — Понял, понял. — Улыбается Мин, полностью переключая внимание на асфальт перед ним.       Дорога не занимает у них много времени. Юнги паркуется в гараж своего дома, быстро выбегая из машины совершенно нагим и открывает ворота. — Ну и холод сегодня, — передергивается он, глуша мотор. — Просто собачий. — И что мы дальше будем делать? — Смотрит на него вопросительно Чон. — Сейчас тихонечко пойдем ко мне в комнату. Лалиса и отец уже давно должны спать. Оденемся потеплее и я тебя провожу. Пойдет? — Пойдет, — соглашается она.       Они тихо хлопают дверями автомобиля и идут в сторону двери, ведущей в дом. Цементный пол кажется льдом, а во всем помещении будто бы минус сто градусов по Цельсию. Дженни становится еще холоднее, при одном лишь только взгляде на Юнги. Он покрылся крупными мурашками и содрогался всем телом. Джен пробирает истерический смех. — Тише, — с укором разворачивается к ней лицом парень и медленно открывает дверь.       В доме Минов очень тихо и темно. Мерно бьют часы, где-то в гостиной. В воздухе витает запах еще нового дома. Почти необжитого. Они так же бесшумно поднимаются наверх. В одной из комнат горит свет, и дверь полностью открыта. Дженни становится немного не по себе. Если в таком виде их увидит мистер Мин, что он подумает? Но Юнги поворачивает в темную комнату прямо перед обитаемой и пропускает Джен вперед. Она быстро юркает в темноту. Мин закрывает дверь и включает свет, все еще поеживаясь от холода. — Веселая поездочка, — выдыхает Дженни, усаживаясь на расправленную кровать парня и закрывая глаза.       В комнате пахнет терпкими духами. Такими же, что всегда исходят от Юна. Дженни это нравится. Помещение просторное и большое. В основном преобладает серый цвет, разбавляет эту однообразность большой папоротник в углу комнаты. — Надень мои джинсы, — Юнги подходит к Джен и протягивает ей светлые джинсы.       Дверь бесшумно открывается и на пороге появляется Лалиса. Глаза ее удивленно осматривают ребят: — Это еще что за нахуй? — Шепотом интересуется она и уже полностью просачивается в комнату.       Юнги дергается от внезапного голоса сестры: — Испугала, — выдыхает он. — Привет, — с виноватой улыбкой выдавливает Джен, пытаясь натянуть на себя рубашку с утроенной силой. — Привет, — рот Лисы искривляется странной улыбкой. — Че все это значит, Юнги?       Лалиса озадачена. Дженни сидит без обуви, в одной лишь рубашке ее брата. А брат в одних только боксерах. Разум рисует различные неординарные картинки и ей как можно скорее хочется узнать, что же случилось у этих двоих на самом деле. Кажется, вечер сорвался на минорных нотах не только у нее. — Не поверишь, — Юн поворачивается к ней и скрещивает руки на груди: — Ёнгук заявился к нам домой в Сеуле. — Так этого психа звали Ёнгук? — Удивленно пищит шепотом Джен. — Почему псих? — Смеется Лалиса, вспоминая доброго паренька по имени Ёнгук. — Он расхуярил окно! — На эмоциях Дженни поднимается с места и выкладывает всю историю целиком. — Залез в чужое жилье. Вообще-то, это уголовно наказуемо.       Лиса закатывается в истерике. Закрывая рот ладонью, чтобы не разбудить отца. Дженни вовсе ее сейчас не раздражала. Она оказалась вовсе неплохой девчонкой в гневе. Юнги отмалчивался, слушая их диалог. — Ну, я бы еще и догнала этого пиздюка, да хорошенько ему наваляла. — Смотрит Лалиса на брата. — Ёнгук сидел из-за него пятнадцать суток за административное правонарушение, — последние слова она произнесла грубым голосом, изображая полицейского. — Что? — Глаза Дженни округляются, переводя их на Юнги. — А вы неплохо спелись, дамы, — обиженно выдыхает парень, даже не зная, что сказать. Лалиса преподнесла эту историю совершенно в ином свете. — Ты собираешься ее в свои шмотки одевать? — Брезгливо спросила Мин. — У меня есть другой выбор? — Разводит руками Юн. — Пошли со мной, — манит она Джен пальцем. — Я тебе дам что-нибудь свое.       У Лисы заметно поднимается настроение. Она понимает, что этим двоим, пришлось сегодня намного хуже, чем ей и Чонгуку. Поэтому сердце ее разрывается от смеха и жалости к этим неудачникам. А я думала все так хуево только у меня.       Они заходят в ярко освещенную комнату. Все выдержанно в пастельных зеленых тонах. Лалиса прикрывает за собой дверь. Дженни неуклюже топчется на пороге, переминаясь с ноги на ногу. — Не стой столбом. Сядь, — Мин взглядом указывает ей на мягкое кресло и идет к своему шкафу с одеждой. — Я так понимаю, вы там не мультики смотрели в тот момент, когда пришел Ёнгук? — Поворачивается она к Дженни и в упор смотрит на нее.       Джен в ответ лишь опускает глаза, словно провинившаяся школьница и теребит краешек рубашки. — Я не смутить тебя хочу, а лишь узнать, есть ли у тебя трусы, — выдыхает Лалиса, поясняя. — Э, — корчится Джен, явно еще больше багровея. И отрицательно кивает головой.       Почему-то Лиса не ревнует. Ее сердце не екает от осознания того, что Юнги был близок с Дженни. Ей не хочется убить ее сейчас. Не хочется закатить истерику. Хочется задать лишь один вопрос, но пока она не решается. — Вот, держи, — она дает ей теплую толстовку, джинсы, носки и новую пару черных трусиков еще с биркой. — Лалиса, ты не представляешь, как сейчас меня выручила, — поднимает на нее благодарный щенячий взгляд Джен.       Лиса ничего не отвечает. Отворачивается, давая Чон возможность переодеться. В голове ее борются две Лалисы: одна говорит о том, что не стоит задавать вопросов. Другая же настаивает: «Либо сейчас, либо никогда!». И она решается: — Дженни, — резко поворачивается она и застает на себе испуганный взгляд: — что больше всего нравится Чонгуку?       Чон немеет, и рука ее застывает, наполовину застегнув толстовку. — В плане чего? — Неуверенно спрашивает она, точно не поняв вопроса. — Ай, забей, — кривится Мин от того, что неправильно поставила вопрос и все испортила. Зачем только начала? Зря я это все. — Ему нравишься ты, — негромко говорит Дженни.       И, черт возьми, она и понятия не имела в этот момент, насколько сильно она помогла своему брату. Она подвела жирную черту в решительности Лалисы. Это были самые правильные, но совершенно не соответствовавшие действительности слова. — Откуда ты знаешь? — Смотрит в упор, не мигая Лиса на Джен.       Она сейчас один в один ее брат. Взгляд до боли одинаковый и выразительный. В них чувствуется родственная связь. — Просто поверь мне, — кивает Дженни и опускает глаза, пытаясь продолжить застегивать толстовку. — Ты все? — В комнату заглядывает Юнги, уже в куртке.       Дженни быстро натягивает кроссовки и кидает что-то типа: «Я завтра все отдам», выходя вслед за Юном, оставляя Лалису в полном одиночестве наедине со своими мыслями. Точнее, мыслями о Чонгуке, который не выходил из ее головы, как только она хлопнула дверью его машины.       — Знаешь, что я для себя решила сегодня? — Медленно идя в сторону своего дома, спросила Дженни Юнги. — Ну-ка, — улыбается он, смотря на усеянное звездами небо. — Нахрен такие поездки, — решительно говорит она. — Эй, — Юн притягивает ее к себе, обнимая. — Разве было не захватывающе? — Слабо сказано, мистер! — Смеется Джен, приобнимая его в ответ. — Я заглажу свою вину, обещаю.       Дженни ничего не отвечает. Они подходят к ее дому в обнимку. Напоследок Юнги дарит Джен медленный и долгий поцелуй. Расходиться им обоим не хотелось, но нужно было. С минуты на минуту начнет светать и глаза их закрывались сами собой. — Мне пора, — шепчет Джен, отрываясь от сладких губ. — Я уже скучаю, — мило морщит Юнги нос и тут же хмыкает, меняясь в лице. — Спокойной ночи, Дженни Чон.       Она посылает ему воздушный поцелуй и быстро идет к калитке своего дома.       На посте охраны не горит свет. Кажется, кто-то решил поспать во время работы. Джен это совсем не нравится и, находясь в приподнятом расположении духа, она ударяет кулаками по стеклу небольшого помещения. Слышатся грохоты и мат. — Не спите, аджосси! — Смеется она и продолжает свой путь.       Тихо пробирается к себе в комнату и включает свет. — Чонгук? — Негромко спрашивает она удивленно.       Чонгук открывает заспанные глаза и встает с ее кровати, покачиваясь: — Детка, — еле выговаривает он, явно пьяный. — Я ждал тебя.