Группа риска.

      Чимин не понимает, как это могло произойти. Его собственный Хен его подставил. Сейчас он не испытывал ни единой эмоции. Он был пуст. Пак совсем не предполагал такого исхода. — Пак Чимин, — в очередной раз зовет его негромко Намджун, но парень не откликается. — Вы будете отвечать на заданные мной вопросы?       Пак партизански молчит. — Хорошо, дождемся вашего адвоката.       Намджун с треском захлопывает дверь и удаляется в свой кабинет.       Брови Дженни поднимаются вверх, а сердце рвется из груди. Прилив счастья заставляет ее выдавить из себя улыбку.       Чонгук довольно хмыкает и этот хмык похож на победный возглас, который так никогда и не сорвется с его губ.       Репортаж уже пару минут как закончился, но они все еще оторопело пялились в экран, переваривая произошедшее. Все кончилось. Все позади.       Чон первым перевел взгляд на сестру и сократил расстояние между ними: — Я просто не верю, — негромко сказал он и обнял Джен сзади за талию. — Что вновь могу сделать это и не пожалеть.       Дженни закрыла глаза и положила свои руки поверх чонгуковых, чувствуя самое родное тепло на свете. Кажется, не нужно было ничего для того, чтобы по-настоящему быть счастливой. Этот момент настал. Они свободны и вольны делать все, что хотят. Но почему в голову прокрадывается голос совести, что кричит изо всех сил: «Остановись! Что на это скажет Юнги?».       Джен отходит от брата, разрывая цепь из его рук. Чонгук хмурится: — Что-то не так?       Дженни отрицательно качает головой, но все же отводит взгляд в сторону, чтобы ненароком не столкнуться с его испытывающим.       На кухне повисает неловкое молчание. Чон чувствует, как ярость в брате начинает вскипать и того гляди вырвется наружу. — Ты полюбила Юнги? — Слова его кажутся такими резкими и словно плетями ударяют по ушам.       Сестра все же решается поднять удивленный взгляд на брата: — Что ты несешь? — Тон ее возмущенный, а брови смыкаются над переносицей, придавая лицу озадаченный вид. — А я, только отталкиваясь от твоих реакций, предполагаю, — пожимая плечами, аргументирует Чонгук не менее уверенно и твердо. — Нравится с ним, больше, чем со мной, Дженни?       На сердце Джен отчего-то начинают скрести кошки. Становится до жути неприятно от услышанного, но и в то же время заставляет задуматься. А что теперь с Юнги? Они вышли на тот этап, который уже обязывал. И просто взять и кинуть его? Ради брата, она готова на все, но почему и Юнги отпускать не хочется? Не хочется сделать ему больно. У Дженни были одни лишь вопросы и ни одного ответа. Ей нужно было разобраться со всем наедине, но Чонгук этого не поймет. — А что на счет тебя и Лалисы? — Предпринимает слишком очевидную попытку поменять тему разговора Джен. — Издеваешься? — Брови Чонгука ползут вверх. — Я задал вопрос! Не смей, не ответив на него, стрелки метать.       Он начинает злиться еще сильнее на сестру. Почему она трогает Лалису, когда разговор о ее младшем брате? Чон мысленно осекается, как только эти слова проносятся в его голове. Такого быть не может. Почему он подумал именно об этом? Ему становится стыдно за свои мысли, даже учитывая то, что Дженни их услышать не могла. — Я, — пытается собраться с мыслями Джен: — не нравится он мне! — Ее словно накрывает, и она переходит на крик. — После всех лет этого заточения около тебя даже пообщаться с кем-то помимо Тэхена было праздником для меня, Чонгук! — То есть, еще и я был инициатором наших с тобой отношений? — Обрывая Дженни, всплеснул руками брат. — Не зарывайся, милая, — его голос тоже переходит на повышенный тон. — Ты первая все это начала. Это ты пришла ко мне и теперь говоришь, что я брал тебя силой? — Я так не говорила! — Дженни до ужаса хочется ударить Чонгука. Ее кулак взлетает вверх и рассекает воздух. — Я хотела дать тебе понять, что да, черт возьми, мне нравилось с ним общаться, но только общаться. — Она понизила голос и опустила глаза в пол, рассматривая паркет. — Ты и представить не можешь, как я скучала по тебе. — А теперь даже мои объятия тебе противны, — тихо говорит Чон, но его ноги сами сокращают расстояние между ними против его воли.       Дженни поднимает глаза на брата, что оказался почти вплотную около нее: — Что ты такое говоришь? — Грустно говорит она и поправляет воротник его задравшегося черного поло.       Джен помнила их последний секундный поцелуй в ее комнате, и тогда его было слишком мало. Все равно, что заядлому курильщику дать затянуться трижды от целой сигареты. И поэтому теперь, когда его губы настойчиво прижались к ее, она решила докурить эту сигарету до самого конца. Без остатка и безвозвратно. Она соврет, если скажет, что не скучала по его губам. Она соврет, если скажет, что этот требовательный язык не возбуждает ее. Он такой, как и всегда и именно этого, кажется, не хватало Дженни.       Чонгук старается не торопиться. Старается. Но у него слабо выходит. Эти сладкие и мягкие губы сестры, словно створки в рай, в который хочется влететь как можно скорее. Он подхватывает ее на руки и несет к столу. Руки сестры опускаются на его спину, заставляя прогнуться от боли и шикнуть. — Что такое? — Дженни разрывает поцелуй и удивленно смотрит на Чона. — Не важно, — Чонгук уже завелся. Ему нужно продолжение и он вновь тянется за поцелуем, но сестра уклоняется и тянется к низу футболки, поднимая ее.       Джен присвистывает от увиденного. Спина Чонгука выглядит ужасающе. Запекшиеся багровые царапины в добрый сантиметр по всей длине его широкой спины наводят Дженни на мысль о том, что ее брат очень хорошо постарался сегодня ночью, удовлетворяя Лалису. На душу сразу опускается камень, и воспоминания криков рыжеволосой полностью вгоняют ее в уныние. Она опускает поло брата на прежнее место и хочет слезть со стола, отталкивая Чонгука, но он не дает. — Серьезно? — Он заглядывает ей прямо в глаза, хватая ее за подбородок ладонью, чтобы она не могла отвести свой взгляд. — Чонгук, ты делаешь мне больно, — Дженни обхватывает его ладонь, что крепко сжала подбородок, своими двумя руками.       Чонгук сам не понимает, почему так сильно разозлился. Почему такие реакции сестры заставляют вскипеть его от бешенства? Он понимает, что все совершенно не так. Их отношения изменились и его это бесило. Ему так не надо. Он хочет все как обычно. Но как обычно уже, похоже, никогда не будет. Чон ослабляет свою хватку и дарит поцелуй тому месту, что слишком сильно сжал, обнимая Дженни. — Прости, — шепчет он ей в шею, — я понимаю, что я противен тебе после всего, что было... — Противен? — Дженни обхватывает лицо брата руками и удивленно смотрит на него. — Тогда какой же должна быть для тебя я?       Чонгук закрывает глаза не в силах посмотреть на сестру и тяжело выдыхает. Кажется, он и сам запутался в своих чувствах. — Я наговорил кучу гадостей тебе сейчас, — он открывает глаза. Руки его обвивают талию Джен. — Я не должен был. — Я тоже повела себя отвратительно, — Дженни уложила голову на грудь брата, вздымающуюся чуть чаще, чем нужно. Сердце его тарабанило быстрый ритм.       С каждой пройденной в тишине секундой сердцебиение Чонгука приходило в норму. Теперь все стало, как нужно. Теперь он попал в свою извращенную зону комфорта. Джен с ним. Вот она, прижимается к нему и мягко поглаживает подушечками пальцев его израненную спину. Он обнимает ее и кажется, будто сейчас все идеально. Но Чону отчего-то не по себе. Что-то все равно стало другим. Странная волна чужих друг другу людей раскатилась между ними и отрицать, что это не так просто глупо. Он думал, что их воссоединение принесет ему другие эмоции. Теперь он понимал, чего добивался маньяк своими заданиями. Он воздействовал на них не физически, а морально, прекрасно зная их психологию. И ему удалось. Причем мастерски.       Глаза, внезапно даже для него самого, заполнились горячими слезами. Чонгук отвел их к потолку, стараясь перебороть секунды слабости.       Он злился. Он не слышал ни голоса Дженни, ни голоса Чонгука. Он не знал, что это значит и что сейчас происходит. Ярость обуревала Им.       Ему все осточертело. Его игра не приносит нужных результатов. Он перестал убивать, полностью погрузившись в уничтожение Близнецов. А теперь что? Ему нужно принять поспешное для него, но такое желанное для души решение.       Он трясущейся от злости рукой набирает номер в своем телефоне и жмет на зеленую кнопку. В трубке слышатся длинные гудки, заставляя Его начать перебирать пальцами по столу. — Где ты, черт побери, шляешься? Я так много сделал по твоей просьбе, а что ты в ответ? Даже трубку во время снять не можешь?! — Шипит Он. — Успокойся, хен, — голос ненапряжный и расслабленный. — Что ты хотел? — Ты ездил в Инчхон? Забрал то, что оставил в аэропорту Чимин? Мне нужно это, Юнги. Прямо сейчас!