Группа риска.

      — Вы мне врете! Это все ложь! — Задыхается Он от ярости и брызжет слюной в микрофон, глядя в прозрачное с Его стороны окно. — Нет! Я Вам клянусь! Кто бы вы ни были, — плачет Дженни, связанная по рукам и ногам подвижными лентами. — Ничего не было! Вы меня слышит... — Заткнись! Закрой рот, лживая потаскуха! Вы узнали, что я слежу за вами через телефоны. Вы от них избавились! — Мы думали, что это был Пак Чимин! — Не выдерживает Чонгук напротив сестры и тоже начинает кричать в пустоту.       Он не верит, что такое возможно. Он не верит, что вот так легко мог попасть в плен. И ему было по-настоящему страшно. Чон и понять не мог, что происходит: он сидит на стуле, с жестокой головной болью, связанный по рукам и ногам. Может двигать ими, но отчего-то не решается. На глазах его плотная повязка по которой вниз от виска сочится теплая кровь. А голос, звучащий из колонок, висящих в каждом из четырех углов комнаты, кажется отдаленно знакомым. — Вы думали, — голос так резко раздался вблизи от уха Чонгука, что он непроизвольно дернулся всем телом. — К сожалению, мистер Чон, Вам это не полезно.       Холодные длинные пальцы сдернули с Чонгука повязку, заставив глаза округлиться: — В-вы? Но...

Час Х: 4 часа.

      — Ты же не причинишь ей вреда? — Юнги сжимал в ладони плотный черный пакетик. — Причинить? Вред? Ей? — Каждое слово Он выплевывал Мину в лицо, как некую самую омерзительную насмешку. — А разве она не заслужила? — Но ты обещал! — Возмущается Юн и крепче сжимает пакет. — А что я тебе обещал? — Поднимает Он бровь. Ему нравится злость парня. Он становится спокойным, когда люди вокруг него испытывают отрицательные эмоции. Он ими дышит. Заряжается. — Я лишь обещал тебе, что ты будешь с ней. О том, как долго я ничего не упоминал.       Юнги вспоминает тот день, когда он сидел в столовой и наблюдал за Дженни. Она была такой веселой, пока болтала с Тэхеном. А он таким идиотом, что прятался в самом темном уголке. Тогда тихий вопрос: «Нравится?» над головой его ни сколько не смутил, и он не задумываясь, утвердительно кивнул.       И, черт возьми, лучше бы он этого не делал. Плата за эти отношения была слишком высока. — Ты не можешь так поступить, — пытается воззвать к его совести Мин, явно зная, что стучит в наглухо забитые ворота.       В ответ слышится лишь леденящий душу смех: — Конечно же, могу. Оставь весь этот сопливый бред для кого-нибудь другого и отдай уже, наконец, то, что я просил тебя привезти. У меня не так много времени.       Юнги подчиняется и разжимает вспотевшую ладонь.

Час Х: 3 часа.

      — Как они могли умолчать о пропаже пациента? — Взревел Намджун, подскакивая с места.       Они так много времени потеряли, не имея столь ценной информации. Черт возьми, они могли бы предотвратить столько убийств. Ким готов был вырывать на своей голове от злобы волосок за волоском, пока их не останется в количестве ноль. — Они думали, что им это сойдет с рук, — Сокджин стойко выдерживал яростный натиск начальника. Эту новость кроме него побоялись доносить даже Джису и Чеен. — Так, — очень шумно выдохнул Намджун, обходя свой стол и взглядом впираясь в коллегу. — Кто он? — Его настоящее имя — Пак Джихен. В психиатрической лечебнице «Заря» находился с 2010 года. Перед тем, как туда попасть он совершил жестокое нападение на проститку, но она выжила. Его признали невменяемым. И... — Джин осекся, явно понимая, что вот от следующей информации ему, да и всем его коллегам, может не поздоровиться. — Пак Джихен приходится родным братом Пак Чимина.       Воздух из легких начальника Кима будто выбили одним ударом. Пазл сложился. Теперь ему стало все понятно. Каждая деталь каждого убийства. Он, молча, обдумывал каждый свой дальнейший шаг. — Вызовите адвоката Пак Чимина, — на удивление хрипло и тихо проговорил Намджун. — Но ведь время уже двенадцатый час, сонбэ! — Возмущенно всплескивает руками Джису.       Но Киму не до этого. Он понимает, что убийца на свободе. Он долго молчал и никого не убивал. Поэтому сейчас готовил что-то грандиозное. Намджун не знает почему, но он просто знает это. Чувствует. Каждый час может стать решающим. — Выполняйте приказ, агент Ким Джису. Чеен, веди Пак Чимина в комнату для допросов.

Час Х: 2 часа.

      — Можно я хотя бы лягу сегодня здесь? — Чонгук тыкает на вторую половину кровати сестры.       Дженни устало зевает: — А ты сам-то уверен, что хочешь? — Глупый вопрос, — совсем тихо сказал Чон и уселся в ногах сестры. — Я чувствую, что ты ко мне остыла, но... — Остыла? — Дженни не верит собственным ушам. — Ни грамма. Просто, столько всего навалилось за этот ебанный день, черт побери. Я ничего не соображаю, но знаю лишь одно: я счастлива. Счастлива тому, что мы можем быть рядом.       Чон улыбнулся уголком рта и протянул свою ладонь навстречу к ладони сестры. Они сплелись. Их тонкие длинные пальцы. Словно змеи. Но далеко не холодные. Очень теплые и такие родные. — Тогда, иди ко мне, — уже шепотом говорит брат, усаживая Джен на свои колени.       — Проходите, пожалуйста, э-э... — Джису пытается вопросительным выражением лица спросить строгую девушку в официальном черном костюме ее имя. — Бэ Джухен, — холодно произносит она, сузив глаза в змеиные щелочки. — Я могу поинтересоваться, простите мне мой французский, какого хрена здесь происходит, мадам? — Допрос Пак Чимина, — извиняюще улыбнулась Ким. — Я — его адвокат, как думаете, я Вас спрашиваю об этом? — Брови Джухен съезжаются над переносицей. — Почему в это время? Я могу подать встречный иск. — Мы имеем право допрашивать его в любое время дня и ночи, — мимо проходил Намджун и не упустил возможности выпустить пар. — Спешим Вас оповестить, защитница маньяка и убийцы, что Пак Чимин убивал не один. Его брат сбежал из психушки! И да, его брат сидел в психушке. Вам Ваш «клиент» рассказывал о таком за чашечкой кофе? Вот и защищайте его дальше.       Бэ впала в ступор от такой злостной напористости: — Как Вы смеете так со мной говорить, господин Ким?       Намджун ничего не ответил. Лишь быстро направился в сторону комнаты допросов. Он открыл дверь и увидел изнеможенного парня с заплаканными глазами. Пак Чимин явно сегодня не собирался отвечать на вопросы. В прочем, как и всегда. — Я не буду распинаться на приветствия и на всю нашу «этику ведения переговоров» с людьми вроде тебя, а сразу перейду к делу.       Такие слова повергли Пака в шок. В ту же секунду в допросную влетела, цокая каблучками, Бэ Джухен и коротко кивнув своему клиенту, села рядом с ним, доставая из черного портфеля записную книжку.       Намджун продолжил, явно довольствуясь тем, что в глазах Чимина отобразился неподдельный страх: — Ваш родной брат... — Нет! — Не своим голосом закричал Чимин, ударяя кулаками по столу. Бэ подпрыгнула и слегка отодвинулась от парня.       Ким понимал: либо сейчас, либо никогда. Это его единственный шанс вывести Пака на чистую воду. Он чувствовал, что задел нужные нитки. — Сбежал из психушки еще летом, — закончил он. — Я тут узнал, что ты на протяжении всех семи лет писал ему письма, Чимин. Что, брат-психопат настолько тебя вдохновлял? — Вы ничего не знаете! — Чимин сжал кулаки и прикусил язык с такой силой, что во рту сразу же появился металлический привкус крови. — Правда? Может быть, ты мне тогда поведаешь? — Он гений! — Пак Чимин! — Бэ Джухен повысила голос и тут же заговорила с обычной ее презрительно-холодной интонацией: — Вы имеете право хранить молчание. Любое сказанное Вами слово может быть использовано против Вас, или Вы забыли?!       Чимина слегка охладил ее голос и передал в мозги сигнал о полном отстранении. Он вальяжно откинулся на стуле и ухмыльнулся, всем видом показывая агенту Киму, что ему плевать. — Ушел без тебя убивать ту проститку, — Намджун знал, на что давить. Глупая ухмылка слетела с лица парня. — И даже ничего не сказал. Хотя вы так много об этом говорили. Выстраивали вместе свой план. — Вместе? — Удивляется Чимин под старающийся заглушить его голос адвоката. — Это я все придумывал!       Бэ закатывает глаза и прижимает ладонь к переносице, явно понимая, что ее полномочия тут заканчиваются. Все. — Он тогда только и мог, что соседских кошек мучать, — с призрением выцедил Пак. — Но потом, после этой шлюхи осмелел и в деталях хвастался его подвигом! — Но она выжила, — Намджун понимающе кивал головой, подливая масла в огонь.       Чимин рассмеялся: — Ага, именно. Но это лишь сыграло ему на руку. В психушке он такого наслушался от еще худших психопатов, чем он. А тут и я со своими историями, про нелегкую жизнь в школе, — Пак вновь откинулся, понимая, что назад дороги нет и теперь, просидев в одиночке столь долгое время, он расскажет им все. Он взял билет в один конец под названием «Смертная Казнь» и один он туда ехать не собирается. Час Х: 1 час.       Юнги нервно крутит простой карандаш в руке и уже второй раз набирает номер Дженни. Сердце его готово выпрыгнуть из груди от тревоги. Она не отвечает и это значило лишь одно: он не успел. Ублюдок уже начал свою грандиозную «Финальную игру» и Мин не на шутку испугался. Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети попроб....       Юнги со злостью ударяет по столу и набирает номер в очередной раз, слушая длинные гудки. Может, ему все-таки пойти к ней домой? Может... — Ты че в барабанщики заделался? — Хмурое бледное в свете настольной лампы лицо сестры появляется в проеме. — Что? — Слегка удивляется Мин, блокируя телефон и уставляясь на Лалису. — Хули стучишь, говорю? — Уже громче говорит она, явно теряя терпение, и смотрит в упор на брата: — что случилось?       Она уловила этот потерянный и взволнованный взгляд на его лице. Юнги не нервничает почем зря. Только в исключительных случаях, которые бывают настолько редко, что Лиса даже и не помнит, когда видела его таким в последний раз. — Не знаю, случилось ли, — голос его хрипит на последних словах и он прочищает горло, закусывая губу. — Объяснись, — настаивает Лалиса и заходит в комнату, вставая прямо напротив него, сидящего на стуле. — Я боюсь, — пытается подобрать слова Юнги. — Что я помог случиться чему-то очень не хорошему...

Час Х.

      Он мягко ступает по первому этажу столь незнакомого ему дома. Но он прекрасно ориентируется в нем. Ведь Чимин имеет неплохие навыки художника и нарисовал Ему когда-то подробный план этого дома.       Бита в Его руках кажется такой тяжелой и неуместной. Обычно Он все делает бесшумно. Жертва сама идет в так умело свитые Им сети. Поэтому роль охотника не доставляла ему удовольствия. Он даже не знал почему.       Ступени совершенно не скрипели. И Он улыбнулся тому, как расточительно иногда бывает держать дом в идеальном порядке. Это может не играть его хозяевам на руку. Например, сейчас. При похищении. Именно за этим Он здесь. Будет тяжело. Он знал. Но сделать Ему все придется в одиночку.       Первым должен быть этот огромный бугай Чонгук. Именно для него Он принес биту. Просто так его не одолеть. Он видел эту гору вживую, и бороться с ним не имело смысла.       Он бесшумно отворил правую дверь, протискиваясь в темную комнату. Под ноги тут же попалось что-то жесткое и неприятное. Он чуть было не шикнул от боли, но сдержался, скорчившись на пару секунд. Подошел к расправленной кровати, обнаруживая, что на ней никого нет.       Черт! Это все усложняет! Если они сейчас вдвоем все может сорваться. Его сердце стучит с удвоенной мощью. Его охватывает азарт, и Он тихо возвращается назад к двери. Подходит к левой и облизывает губы, испытывая экстаз от обуревавших им чувств.

Дверь медленно открывается.

      Он подходит к кровати, где мирно на боку посапывает Чонгук, обнимая свою сестру. Ему кажется, Его сейчас стошнит. Прямо на этих двух. Как им самим от себя не противно?       Злость придает Ему сил, и Он со всего размаха ударяет Чонгука по виску, тут же пугаясь, что мог прикончить его раньше времени. Но тот попытался вскочить и тут же упал ничком на кровать.       Дженни сонно поежилась и открыла глаза: — Что? Кто? — Она не успела ничего понять, как снова впала в забытье от сильного удара.