Северо-Западный Проход (Northwest Passage)

Среда, 31 октября - Ну что ж. Хм. И как давно вы двое… вместе? – спросила Молли. Застигнутый вопросом врасплох, Джон поднял голову и немедленно стукнулся об открытую дверцу холодильника. Проглотив ругательство, он потер макушку, произнес: - Мы не… - и тут вспомнил, что Молли застала их в воскресенье вечером целующимися у камина. А потом он вспомнил слова Шерлока о том, что Молли не прочь посмотреть, и поспешно продолжил поиски свободного места, куда можно было бы пристроить принесенные куски оленины. - Ты в порядке? - Полном, - Джон с чуть большей силой, чем требовалось, запихнул мясо в ящик. – Мы не вместе. - Вы вдвоем потрясающе смотритесь, - вздохнула она. – Ты ведь знаешь, как говорится? Все самые классные мужчины либо уже заняты, либо геи, либо то и другое. - Спасибо, что пустила его в свою лабораторию, - отчаянно пытаясь сменить тему разговора, поблагодарил Джон. – Я знаю, это немного странно. - Да. Мне казалось, он химик, - с любопытством ответила Молли. Джон положил два последних стейка поверх нескольких коробок с коржами. - Не уверен, что есть такие слова, которыми его можно описать, - признался он, закрывая низкую дверцу морозилки. – С холодильником все? - Ох. Да, спасибо. Он правда не врач? Он очень умный. - Знаешь, как говорят – между гениальностью и помешательством очень тонкая грань? – спросил Джон, закрывая холодильник. – Ну так вот у меня такое чувство, что для Шерлока этой грани вовсе не существует. Скорее всего, он вполне мог бы окончить докторантуру, но он уже успел заявить, что в школе скука. - Боже, это точно, - согласилась Молли. - Да. Но, думаю, между тем, что понимаем под «скукой» мы и Шерлок, большая разница. Джон рассмеялся, представив, каким, должно быть, кошмарным ребенком был Шерлок в школьном возрасте. Ответить Молли не дал засвистевший чайник. Отвернувшись, она разлила кипяток по трем кружкам и произнесла: - Я только отнесу ему в лабораторию чай. - Я сам могу это сделать. - Да мне не трудно. Хочу посмотреть, что он задумал. Какой чай он пьет? - Жутко сладкий. А молока у тебя не найдется? – спросил Джон, пытаясь вспомнить, не видел ли он его в холодильнике. - Извини, нет. Только сухие сливки, - достав из шкафа пластиковый контейнер с сахаром, ответила Молли. - Даже не думай их ему предлагать, - широко ухмыльнувшись, посоветовал Джон. Он подошел ближе, положил в одну из кружек три ложки сахара, а затем принялся болтать пакетиком с заваркой, чтобы быстрее заварить напиток. Встряхнув пакетик в последний раз, Джон отжал его и отдал кружку Молли. В памяти всплыло, как Шерлок упоминал о нескольких экспериментах, которые он когда-то ставил, так что Джон добавил. – Если он занят чем-нибудь странным или опасным, не мешай. Просто позови меня, хорошо? Молли уставилась на него широко распахнутыми глазами. - Эм. Ладно, - неуверенно согласилась она. В кухонное окно Джон видел, как Молли перебежала двор и вошла в амбар. Он очень надеялся, что Шерлок просто с интересом копается в мозге убитого оленя, а не готовит взрывчатку и не ставит эксперименты на курах. Ему сейчас только не хватало, чтобы Шерлок скормил курам оленьи мозги, пытаясь проверить, как передается прионная инфекция. Если честно, Джон очень надеялся, что конкретно этот мозг вообще не заражен – уровень распространения инфекции в дикой природе был крайне низким – хотя Шерлока, конечно, это сильно огорчит. Минут через пять вернулась слегка опешившая Молли. - Он очень… Когда она так и не сумела найти слов, чтобы закончить фразу, Джон с улыбкой произнес: - Да. Он такой. Молли подсела к нему за кухонный стол и улыбнулась. - Он хорошо на тебя влияет. - Ты о чем? - Посмотри на себя! – она протянула руку, коснулась его ладони и грустно улыбнулась. – В тебе всегда чувствовалось напряжение, а теперь – нет. И я ни разу не видела, чтобы ты так много улыбался. Джон покачал головой, думая о том, насколько же она промахнулась. За одну неделю он доходил до грани и срывался столько раз, сколько с ним не случалось за все предыдущие годы. - Он… - Он спрашивал о тебе, - перебила его Молли. На ее лице появилась хитрая улыбка. – Просил сказать, если ты начнешь скучать. - Господи. Я не десятилетка. И не он, - со смехом воскликнул Джон. - Вот видишь? – Молли слегка толкнула его под столом и взяла свою кружку. – Он заставляет тебя смеяться, даже когда его нет рядом. - Молли… - Джон улыбнулся ей, покачал головой и продолжил. – Он здесь только на зиму. Еще до весны он вернется в Лондон. - Ой, - глаза Молли расширились. – Ох, боже мой. Я… это… извини, - запинаясь, забормотала она. – Я подумала… в смысле, вы вместе… вы так великолепно подходите друг другу. Джон поймал себя на том, что кивнул, и торопливо покачал головой, чувствуя, как грудь крепко стиснуло напряжением. - Это… не всерьез, - произнес он, и его улыбка почти погасла, потому что на самом деле все было совсем иначе. По крайней мере, для него. Шерлок говорил о Лондоне каждый день – его расследования, его сеть информаторов, его связи – но Джон… Где-то глубоко внутри он все еще продолжал жить своей обычной жизнью, а Шерлок просто вписался в нее, словно всегда был ее частью. Сейчас Джон чувствовал себя лучше, гораздо лучше, чем за все предыдущие годы, словно проснулась часть его прежнего, того, каким он был до войны. Джон ни разу еще не задумывался о том, что будет, когда Шерлок уедет обратно в Лондон. Наверно, тот заживет по-старому, вероятно, станет держаться подальше от наркотиков, и все у него будет в порядке, а Джон… Джон вернется в свой дом, в полном одиночестве продолжит выживать, вместо того чтобы жить по-настоящему, но вся тщательно выстроенная защита рухнет, оставив его обнаженным и совершенно не готовым к своему добровольному изгнанию. И в итоге не пройдет и недели, как он сорвется и пустит себе пулю в голову. - Джон? – донес сквозь мрачные мысли тихий голос Молли. Через силу улыбнувшись, Джон покачал головой. - Извини, - произнес он. - Я просто… Мне стоит пойти посмотреть, сколько еще нужно времени Шерлоку. Погода. Непредсказуемая. В мягком карем взгляде плескалось сочувствие. За годы дружбы Молли успела привыкнуть к внезапным перепадам его настроения. Задав вопрос, она никогда не вынуждала отвечать на него. - Конечно, - вот и все, что она сказала. ~~~ Шерлок узнал шаги Джона и замер на середине надреза. Обернувшись, он посмотрел на открытую дверь. Прошло слишком мало времени, чтобы Джон принес еще чаю, но и прийти из-за еды он тоже не мог, потому что Молли настояла на том, чтобы, прежде чем Шерлок отправится в лабораторию, накормить их сэндвичами. Значит, либо ее общество Джону наскучило, что в принципе возможно, либо что-то не так. Беглым взглядом Шерлок окинул напряженные плечи Джона и его застывшее, раскрасневшееся от мороза лицо, словно тот простоял на улице не меньше десяти минут. Не то чтобы Джон не выходил наружу в холод – он никогда не делал этого бесцельно. Но Шерлок не слышал, ни чтобы он работал во дворе, ни каких-либо признаков суеты в курятнике с другой стороны амбара. Джон просто стоял на улице, избегая общества Молли – и Шерлока, поскольку вошел в лабораторию только теперь. Что-то было не в порядке. Шерлок отложил в сторону образец, которым занимался, и подошел прямо к Джону. - Что случилось? – спросил он. Моргнув, Джон отвел взгляд. - Ничего, - попытался солгать он, но неудачно. В голосе отчетливо слышались напряженные нотки. – Просто захотел узнать, долго ли тебе еще. Погода может испортиться. Итак, Джон хотел уехать. Немедленно. Стянув латексные перчатки, Шерлок вернулся к столу и взял теплые перчатки и парку. - Нет, не нужно… Шерлок, ты же не закончил, - запротестовал Джон, когда тот оделся, чтобы выйти на улицу. Теперь уже соврал Шерлок. - Все нормально, - сказал он. Да, он не закончил, но эксперимент значил куда меньше по сравнению с тем, что выбило Джона из колеи. Необходимо было сосредоточиться, понять причину и все исправить. Определение прионной инфекции можно отложить на потом. - Шерлок… - Джон, - резко оборвал Шерлок, оглянувшись на Джона и одновременно застегивая молнию на парке. Джон со вздохом кивнул, с расстроенным видом уткнувшись взглядом в пол. - Я скажу Молли. - Я сам, - возразил Шерлок. На мгновение задумавшись, он махнул на наполовину разделанный мозг и препараты. – Убери это. Во взгляде Джона промелькнуло несогласие, а с ним и намек на жизнь. - Ты хочешь, чтобы я положил половину оленьего мозга в морозильник Молли? - Вовсе не нужно класть его рядом с едой. У нее есть еще один для экспериментов, - пояснил он, указывая на небольшой морозильник в углу лаборатории. Слегка подтолкнув Джона, чтобы освободить дверной проем, Шерлок протиснулся мимо него. – Я возьму твою куртку и вернусь. Джон не стал возражать, что для него было совершенно не свойственно. Кивнув, он подошел к столу и достал из коробки пару латексных перчаток. Довольный тем, что, по крайней мере, пару минут Джон будет занят, Шерлок вылетел наружу, сбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки за раз, и пересек двор, полыхая от ярости и совершенно не замечая ледяных укусов ветра. Должно быть, Молли смотрела в окно. Она открыла дверь и, встав на пороге, заговорила, обращаясь к нему, но с испуганным восклицанием отшатнулась, когда Шерлок без колебаний двинулся прямо на нее. Стоило им обоим оказаться в доме, как он захлопнул дверь и напористо потребовал: - Что произошло? Что ты ему наговорила? Молли уставилась на него огромными глазами и попятилась. Смущенная и встревоженная, она теребила волосы, покусывая самый их кончик – характерная для людей отвратительная привычка, которой они поддаются, когда скучают, задумались или расстроены. - Что? Я не… - Не лги, - прорычал Шерлок. Молли отступила еще на шаг, ударившись бедром об один из кухонных стульев, и резко втянула воздух, выходя из ступора. С застывшей на лице решимостью она вздернула подбородок и встретилась со взглядом Шерлока. - Мы говорили о тебе, - обвиняюще произнесла она. - Обо мне? - переспросил он, запнувшись. - О тебе, - Молли кивнула и вскинула голову, отбрасывая за плечи влажные на концах волосы. – Он сказал, ты его бросишь. Слова ударили под дых, перекрыв кислород. - Что? – тупо переспросил он, пытаясь навести в мыслях хоть какой-то порядок, но непонятным образом Молли удалось развеять в прах все его самообладание – и злость – точно она спустила с поводка своего пса посреди голубиной стаи. С вызовом скрестив на груди руки, Молли произнесла: - Я думала, геям полагается быть чутче. Но ты, похоже, такой же, как все, разве нет? Шерлок закатил глаза, чувствуя себя так, словно вернулся в реабилитационный центр, где абсолютно все хотели поговорить с ним о чувствах и при этом никого не заботила сводящая с ума скука, которую персонал нагонял на испытуемых под видом терапии. - О боже. Только не впутывай чувства… - Он тебя любит! Шерлок застыл, уставившись на нее. Его молчание словно придало ей смелости. Двинувшись на Шерлока, Молли выпалила: - Не вздумай меня обвинять, что я расстроила своего лучшего друга. Ведь именно ты разбиваешь ему сердце! Шерлок сделал шаг назад, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Это было смешно. Люди влюбляются через несколько месяцев после знакомства, а не через… десять дней. И ни один человек ни разу не влюблялся в него. Никто не может быть настолько глуп – особенно Джон, который определенно не был глуп. Вовсе нет. - Так что не смей вламываться сюда и орать на меня, когда ты сам во всем виноват! – продолжала Молли, почти не делая пауз, чтобы вдохнуть. Она достаточно сильно, чтобы причинить боль, ткнула Шерлока пальцем в грудь и требовательно спросила. – Раз тебе все равно, почему бы тебе тогда не вернуться в Лондон прямо сейчас, пока у него еще, может быть, есть шанс забыть тебя? Она была смешна. У нее не было ни малейшего понятия о том, что происходит на самом деле. Она все это навыдумывала только потому, что так поступают все женщины – все люди: воображают вокруг любовь и беззаботное счастье, отрицая при этом реалии действительности. Спорить с ней было просто бессмысленно. - Что бы ты ни наговорила, что бы ни сделала – даже не смей, - предупредил Шерлок, хотя фраза едва ли получилась осмысленной. В ярости на самого себя, он осмотрел кухню и заметил вещи Джона на стуле в гостиной. Шерлок протиснулся мимо Молли, теперь твердо решив увезти Джона отсюда и не дать ему вернуться. Яйца, цыплят и все прочее, что предоставляла Молли, они будут брать где-нибудь еще. - По крайней мере, скажи ему сейчас, чтобы он… - Сказать ему что? – выпалил Шерлок, обернулся и посмотрел на нее с такой злостью, что она неподвижно застыла в дверях. Удовлетворенно фыркнув, он отвернулся, схватил куртку Джона и еще раз осмотрелся, удостоверяясь, что его шапку, шарф и перчатки он забрал тоже. - Что ты его не любишь! Несправедливо так его обманывать. Шерлок прижал парку к груди и, вновь кипя от ярости, повернулся к Молли. - В отличие от тебя, я ему помогаю. Он гниет в этой глуши уже семь лет, а я его отсюда вытащу. И не пытайся меня остановить, - предупредил он. Похоже, этого Молли никак не ожидала. Она пораженно уставилась на него, бушевавшая в ней ярость исчезла, переплавившись в удивление, и Шерлок, воспользовавшись ее внезапным молчанием, вышел на улицу. Подгоняемый злостью, он пересек двор, но оказавшись неподалеку от амбара, пошел медленнее, все сильнее стискивая парку по мере того, как его стали охватывать тревога и сомнения, разрушая привычную уверенность. Что если Молли была права? Могла она быть права? Конечно, не могла. Шерлок способен отличить, влюблен в него кто-то или нет. Верно? За прошедшие десять дней он научился распознавать настроение Джона почти в совершенстве. Он мог увидеть первые признаки напряжения и тревоги даже раньше, чем их осознавал сам Джон. Он знал, когда Джон испытывал усталость, скучал или был разочарован написанным. Знал, как вызвать у него улыбку или сделать так, чтобы его глаза затопила та насыщенная, полная желания синева, появлявшаяся, когда Джон с вожделением смотрел на него. Джон хотел его. Ему было бы хорошо рядом с ним, даже в Лондоне со всей его толкотней и невероятным числом идиотов, населяющих этот город. Приложив лишь совсем немного усилий, Шерлок мог помочь Джону исцелиться от ран, нанесенных не столько террористами, повстанцами или кем они там еще были, сколько жестоким равнодушием Майкрофта к тому невероятно хрупкому состоянию, в котором находился его разум. Вместе они смогут справиться, а по отдельности останется разве что гнить от тоски и одиночества. Дверь амбара открылась, из нее, дрожа от холода, вышел Джон и немедленно протянул руку за паркой. - Все хорошо? Бросив на него быстрый взгляд, Шерлок кивнул: - Да. Он протянул ему шапку, перчатки и шарф и улыбнулся, различив признаки, указывавшие на то, что настроение Джона улучшилось. Определенно, испортила его именно Молли. - А ты как? – спросил он, просто на тот случай, если еще оставались отголоски тревоги, требовавшие немедленного устранения. Улыбка Джона чуть дрогнула. - Я в норме, - солгал он, застегнул парку и накинул поверх шапки капюшон. – Поехали домой, пока погода не испортилась. Шерлоку хотелось добиться от него ответов, но делать это здесь, когда Молли могла помешать им своими необоснованными обвинениями, не стоило. Кроме того, еще одной немаловажной причиной подождать был холод, который по мере того, как приближался вечер, становился лишь сильнее. Так что Шерлок кивнул, уселся на квадроцикл и, обхватив Джона руками, придвинулся к нему ближе. Затянутая в перчатку ладонь сжала рукав Шерлока, а затем Джон завел мотор. Итак, Шерлок продолжил молчать – в любом случае перекрикивать рев двигателя было просто бессмысленно – чувствуя успокаивающую близость Джона и говоря себе, что разлившееся в груди тепло обусловлено близостью их нагревшихся тел, и что Молли попросту не может быть права.