Лисёнок лисёнку

      — Медовый раф и айриш с апельсином, — громко объявляет Джиын.       На самом деле голос можно было и не повышать. Сейчас в кофейне «Кошкин Хвост» занято всего два столика: за одним серьёзного вида бизнесмен уже наслаждается двойным американо, а за другим юноша с девушкой давно высматривают, когда же будет готов их заказ. Но голос Джиын сам волей-неволей поднимается на октаву выше. Потому что у окна устроилась не просто влюбленная парочка.       Неееет. Снова пришёл постоянный посетитель, чтоб ему облысеть. И, конечно же, с новой подружкой. Какая это будет по счету? Девушка насчитала уже тридцать две пассии. И это за последние два года, что засранец, явно вознамерившийся побить рекорд Казановы, регулярно наведывается в «Хвост». А сколько их было до этого? И все как на подбор бледнолицые, с длинными прямыми волосами, нетронутыми краской, и безупречным макияжем. Клонирует он их что ли?       Между тем, постоянный посетитель радостно встаёт и легкой походкой — чуть ли не пританцовывая! — направляется за своим заказом.       Джиын, кстати до сих пор не знает его имени. Тут, конечно же, дело принципа, потому что подслушать разговор посетителей - легче лёгкого! Но она никогда не вникала в его пустую болтовню с очередной одуревшей от искусного флирта студенткой. Пусть он остаётся безымянным незнакомцем. Тем более для Джиын он скорее не живой человек, а некое абстрактное явление. Олицетворение главных мужских пороков — полигамности, лживости и эгоизма. Имя ему не к чему.       Но есть одна проблема. Каждый раз, когда постоянный посетитель идёт забирать свой кофе, дыхание Джиын перехватывает. На сотую долю секунды, но перехватывает!       Ох уж эта неистребимая бабья сущность… Да, Джиын не может не признать: с его ростом и манерой двигаться парню надо ходить по подиуму в свете софитов, а не по дощатому полу маленькой кофейни. Что он вообще здесь забыл? Почему именно «Кошкин Хвост»? Этот район изобилует кафе всех видов и размеров!       Поймав осуждающий взгляд Джиын, постоянный посетитель широко улыбается, демонстрируя ряд ровных жемчужно-белых зубов, эффектно контрастирующих с его чуть смугловатой кожей, и протягивает ей чек в подтверждение заказа.       — Спасибо, Ли Дж… — Джиын, вовремя спохватившись, перебрасывает заплетенные в свободный хвост волосы с правого плеча на левое, и с вызовом смотрит в искрящиеся весельем глаза на парня.       Посетитель вновь усмехается и в легком смущении (и ежу понятно, что притворном!) потирает шею. Наверняка знает, что этот трогательный жест делает его еще более очаровательным! Джиын раздраженно поджимает губы и демонстративно переводит взгляд на бизнесмена, медленно, с расстановкой смакующего свой напиток. Видя, что его в который раз проигнорировали, постоянный посетитель наконец забирает заказ и удаляется обратно к своей красотке номер тридцать три.       Отдаёт каким-то детсадовским поведением, да? Но Джиын каждый раз испытывает подлинное чувство ликования, когда этот мажористый плейбой остается с носом. Чтобы этот худший образчик мужского пола звал её по имени? Ха, ещё чего! В такие моменты она чувствует, будто бы разом отомстила за все женские обиды, причинённые бесчувственными чурбанами-мужчинами.       И вообще, если говорить об именах, то своё Ли Джиын терпеть не может. Оно ей совершенно не подходит! Ровно как навязанная семьей специальность в университете, и чересчур хипстерский и раскрученный «Кошкин Хвост».       Конечно, первые два краеугольных камня своей жизни она закладывала не сама, так что жаловаться по этому поводу бессмысленно. Можно, конечно, бросить учёбу, разорвать все связи с родными и официально сменить имя в паспорте, но это будет уж слишком мелодраматично. Остаётся только мечтать о несбыточном и втихую откладывать зарплату баристы на светлое будущее.       Но знаете, иногда наступает такое душевное состояние, когда хочется пересчитать все полученные с детства ссадины и ушибы, составить список всех своих обидчиков или же полить крокодильими слезами каждую разбитую надежду? Для Джиын сегодня именно такой день.       Возможно, во всем виновата погода. После снежного и оттого вдвойне романтичного Рождества наступил хмурый январь, ветреный, дождливый и промозглый. Некогда стабильный поток страждущих кофе резко иссяк, и за сегодняшнюю смену в кофейню заглянуло лишь четверо человек. Поэтому последний час девушка занимается тем, что протирает полотенцем и так сияющие первозданной белизной кружки, намеренно игнорирует присутствие постоянного посетителя и думает о том, когда же её жизнь свернула куда-то не туда.       Так вот, возвращаясь к пересчету всех грустей и печалей, выпавших на долю Джиын, то начать следует с имени.       16 мая 1996 года в 5 часов 47 минут утра её отец узнал пол появившегося на свет первенца и сначала несколько разочаровался, но потом справедливо рассудил, что с природой не поспоришь. Да и в быстро меняющемся мире женщина тоже сможет стать успешным врачом, утешил он себя. Так что ведущий хирург в больнице «Сонён» (и только по совместительству глава семейства Ли) сухо поцеловал вымотанную родами жену в лоб и дал дочери имя Джиын — в честь своей бабушки.       Вот она, роковая ошибка. Лучше бы она была Ли Джихо или Ли Джихан, как изначально намеревались назвать сына родители: с мужским именем ей жилось бы гораздо проще! Но нет, выбор был сделан в пользу «Джиын».       Чета Ли и не подозревала, что ровно за три года до рождения их старшей дочери, будущей надежды и опоры семьи, в мир пришла другая Ли Джиын. Ей судьба уготовила другую дорогу — не корпеть над учебниками по медицине, а сиять на сцене, слыша овации возбужденной толпы. А заодно где-то наверху распорядились так, чтобы успешная Ли Джиын изрядно подпортила жизнь своей незадачливой тезке.       Вы ведь догадались о ком речь, да? Думаете, так здорово иметь то же имя, что и у IU, да? Ещё и родиться с «младшей сестрёнкой нации» в один день!       А вот и нет! Потому что надо учитывать два простых, но от того не менее судьбоносных фактора.       Во-первых, в отличие от своей звёздной тезки, Ли Джиын никогда не была бледнокожей хрупкой куколкой, каких превозносят в Азии в целом, и в Южной Корее в частности. Вступив в пору полового созревания, она с досадой обнаружила, что слишком коренастая и смуглая, чтобы считаться привлекательной. Вдруг всем вокруг стало заметно, что веки у нее отнюдь не двойные, что прикус у неё неправильный, а походка — в развалку, совсем как у пингвина.       Во-вторых, в средней школе Джиын из года в год попадала в один и тот же класс с Ча Вонсоком. О, гореть в аду этому помешанному на IU придурку! С первого же дня ему не давал покоя тот факт, что такая, как она, смеет носить имя его Богини.       И ладно, был бы он просто шизиком, мерзким отаку, которого другие ученики и за человека не считают, но Вонсоку повезло. Он был довольно приятной наружности, в меру спортивный, в меру остроумный, а ещё умудрился втереться в доверие к самой популярной компании в школе! Так что за человека не считали вовсе не его, а Джиын.       Нет, всё было не так плохо. Одноклассники были довольно мирные, лицом в унитаз коллективно не макали, но наплодили в её голове столько комплексов, а на них сбежалось столько тараканов… Джиын их до сих пор всех не перебила…       На третьем году обучения масла в огонь подросткового кризиса подлил отец — спасибо ему за это большое! Вскрылась его затяжная интрижка с официанткой в кафе неподалёку от больницы, где он возглавлял тогда хирургическое отделение. Сказать, что мать была в ярости — это ничего не сказать. Рвала и метала, только искры летели. Отец от неё не отставал. Но при этом оба родителя отчаянно цеплялись за трещащий по швам брак, прикрываясь тем, что у них вроде как две несовершеннолетние дочери.       Джиын, как старшая, огребала больше, чем шестилетняя Джина. В начальной школе девушка на свою беду умудрилась хорошо учиться. Зря. Чета Ли свято уверовала, что их старшенькая сможет продолжить семейную династию хирургов, начало которой в свое время положил ещё прадедушка Ли.       Так, вступив в розово-вишневую пору юности, Джиын стала изо всех сил старалась соответствовать ожиданиям окружающих. Похудела на восемь килограмм, стала пользоваться отбеливающими масками и тонирующими средствами, послушно носила брекеты, усердно училась, пыталась влиться в школьный коллектив и одновременно с этим готовилась к поступлению в университет.       Даже убедила себя, что быть тёзкой Айю лучше, чем, например, тёзкой Гарри Поттера. И ведь это реальный факт! Одному невезучему жителю Великобритании приходится постоянно предъявлять паспорт при знакомстве с девушками, чтобы доказать, что он не помешанный фанат творчества мадам Роулинг, и его действительно зовут Гарри Поттер.       Однако университет не стал окном в новую жизнь — скорее, отрезвляющим ведром ледяной воды прямо на голову. Радикально, зато глаза открылись на многие вещи.       Не важно, соответствует Джиын своему звёздному имени или нет, люди всё равно будут шептаться за спиной из-за её отчаянных попыток соответствовать. «Эта Джиын слишком уж старается. Аж смотреть противно…».       Не важно, какие обещания даст отец, чем будет клясться и божиться, всё равно продолжит ходить налево, потому что как единственный кормилец в семье чувствует полную вседозволенность. «Ты без меня ничто, женщина! Все вы без меня ничто! Так что прекрати меня допрашивать — тебя не касается, где и с кем я был!».       Не важно, сколько денег Джиын потратит на дорогую косметику и как заштукатурит лицо, её кожа все равно будет считаться слишком темной по корейским стандартам. «Ой, какие у тебя смуглые запястья! Ты что, загорала летом? Надо быть осторожней!».       Не важно, насколько разных людей объединит студенческая скамья, все равно найдется какой-нибудь идиот, который упомянет в разговоре её звездную тёзку. «Тебя зовут Ли Джиын? Как Айю, что ли? Да, какие разные люди порой носят одинаковые имена…»       И, разумеется, не важно, как хорошо она будет учиться и чего в жизни добьётся. IU продолжит восседать на вершине корейского музыкального Олимпа, а в сравнении с этим любые успехи Джиын покажутся ничтожными — пылью под ногами певицы.       Расставшись с иллюзиями, Джиын приняла единственное правильное на тот момент решение: глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть…и забить на всё и всех! В мусорную корзину полетели отбеливающие маски и дополнительные учебные пособия по латыни и анатомии. Не сказать, что жизнь стала легче, но стресса заметно поубавилось.       А ещё, опасаясь реакции родителей на скатившуюся успеваемость и новообретенный пофигизм, Джиын решила начать формировать свою собственную финансовую подушку безопасности. Одним словом, устроилась на подработку.       Тогда она думала, что место баристы в кофейне неподалеку от университета — дело временное. «Кошкин-хвост», раскрученный в соцсетях, с пылу с жару после ремонта, не внушал ей особого энтузиазма и явно шел вразрез с её новой депрессивно-попустительской философией. Зато зарплата была что надо, вот Джиын и уговорила себя перетерпеть.       Не зря.       Потому что там она сделала феноменальное открытие, перевернувшее её мир с ног на голову: не существует ничего более увлекательного, чем процесс приготовления кофе! Эспрессо, ритстретто, флэт уайт, капучино, маккиато, латте, лунго, кон панна, фредо, айриш, раф, коретто, романо, гляссе, мокко, марочино, бичерин… Вот он, свет в конце туннеля! Вот оно, то призвание, которое она так долго искала! Кофе, не медицина.       Теперь ради него она готова терпеть и недовольство родителей, и нудную учебу, и сварливого менеджера, и наглых дамочек бальзаковского возраста, и тошнотворного вида свидания, каждый день разворачивающиеся на её глазах. Хотя чего уж мелочиться? Ради работы баристой Джиын согласна лицезреть вечный флирт постоянного посетителя, лишь бы у неё не отняли шанс варить Напиток Богов.       Ах, если бы только родители могли понять, насколько счастливой и свободной чувствует себя Джиын, рисуя на кофейной пене! Такая лёгкость и безмятежность недоступна со скальпелем в руке… Тем более, радость ей приносит не только кофе.       Да, люди, в общем и целом, Джиын раздражают, но среди завсегдатаев «Кошкиного хвоста» встречаются и приятные личности. Например, стайка продавщиц из обувного бутика через дорогу. Они всегда с таким детским восторгом фотографируют фирменных котиков с переплетенными хвостами — логотип кофейни, который Джиын старательно изображает на кофейной пене. Есть ещё всегда приветливая офисная леди, каждый день появляющаяся на пороге «Хвоста» ровно в половину четвертого. И, конечно же, та парочка, что заняла столик постоянного посетителя в прошлую субботу.       Обычно Джиын просто воротит от конфетно-букетной стадии развития отношений, которая, увы, традиционно протекает в кафе и ресторанах. Вся эта мишура выглядит такой фальшивой и эфемерной. Словно пересахаренная ириска, липнущая к зубам. Но те двое… Они словно сошли со страницы книги, рассказывающей о вечной любви — той самой, которой в реальности не существует.       В тот день молодой человек с озорной улыбкой смотрел на свою спутницу так, что даже самую черствую барышню пробрало бы до мурашек, не то, что Джиын. Он обращался со своей девушкой словно с хрупкой хрустальной вазой или маленьким диким зверьком, которого может спугнуть любое неосторожное движение, а сам при этом словно сиял изнутри. Маленькое солнышко, согревающее всё и всех вокруг.       Девушка чувствовала себя более скованно, чем её спутник. Всё время одёргивала подол короткого желтого платья, по десять раз поправляла выкрашенные в светло-каштановый цвет волос и то и дело бралась дрожащими пальцами за свою чашку с простеньким латте, только чтобы в ту же секунду передумать и поставить её на место.       По всем законам жанра Джиын должна была бы возненавидеть эту счастливицу. Слишком уж она походила на Айю: то же типаж беззащитной овечки, тот же рост едва ей по плечо… И этой незнакомке удалось откопать настоящее сокровище!       На Джиын никто никогда не смотрел с такой любовью…       Так как же объяснить, почему те двое вызвали у неё не зависть и отторжение, а нечто светлое и радостное? Джиын никогда не отличалась особой поэтичностью или тонкостью натуры, так что ей трудно подобрать слова, чтобы описать это особенное чувство…       Маленький огонек? Крохотная искорка, согревающая изнутри также, как и обожаемый ею кофе? Надежда на то, что этот мир все же не настолько бездушное место?       Наверное, так, а может, и нет. Главное, Джиын знает одно — именно для таких людей она хочет варить кофе. ***       Девять дней спустя.       Вечерняя смена пролетела быстрее, чем обычно.       К радости Джиын, «субботние влюбленные», так поразившие её две недели назад, снова заглянули в «Кошкин Хвост». После двух лет работы в топовом месте для свиданий она волей-неволей научилась подмечать мелкие детали, касающиеся отношений. Поэтому, когда юноша сел на один с девушкой диван вместо того, чтобы устроиться напротив, Джиын тут же поняла: эта пара явно сделала ещё один шаг навстречу друг другу.       Конечно, его спутница, вспыхнув как маков цвет, попыталась увеличить дистанцию между ними («Бэкхён-а, мы же на людях!»). Но парень не растерялся и, состроив мордочку побитого щеночка («Сехи-я, неприятно? Я тебе больше не нравлюсь?»), все же добился своего. Так они и остались сидеть вместе, распространяя по кофейне розовое марево теплоты и нежности, идеально сочетающееся с крепким ароматом кофе.       Милая возня Бэкхёна и Сехи (разумеется, Джиын специально прислушивалась, чтобы выяснить имена своих новых любимчиков!) приподняла ей настроение. Ни новый цифровой сингл Айю, мгновенно взлетевший на верхние строчки чартов, ни постоянный посетитель, притащивший длинноволосую красотку номер тридцать три, не смогли выбить её из колеи до самого конца рабочего дня.       Погасив в коридоре свет и взяв внушительного размера пакет с мусором, Джиын выходит через заднюю дверь в темный проулок за зданием кофейни и вдыхает полной грудью сырой февральский воздух.       «Кажется, всё не так уж и плохо, — думает она, наслаждаясь минутой полного одиночества и спокойствия, — Переживу наплыв посетителей в День Святого Валентина, и станет ещё лучше».       Закрыв дверь, она направляется к мусорным бакам, чьи очертания еле различимы в клубящейся в переулке тьме, и избавляется от своей ноши. Но вдруг, когда Джиын собирается уже бежать к метро, характерный щелчок зажигалки заставляет её подпрыгнуть на месте. В панике озираясь по сторонам, она сразу замечает горящий огонек, который…       …слава Богу!….       …выхватывает из тьмы уже набившие оскомину черты лица.       Сердце тут же отпускает. Не пьяница или маньяк, просто постоянный посетитель.       Между тем, юноша лениво выступает из тени и устраивается на тротуаре прямо у ног Джиын. Выглядит он так, словно позирует для обложки W Korea, что несказанно раздражает. К тому же, его расфокусированный взгляд блуждает где-то в пространстве, не признавая существования стоящей в метре от него девушки, а это бесит вдвойне.       «Не, ну каков наглец, а!» — закатывает глаза Джиын, и, обойдя постоянного посетителя по кругу, встаёт прямо в поле его зрения.       — Нельзя так людей пугать! Ты что здесь делаешь? — возмущается девушка, уперев руки в бока.       На секунду ей в голову приходит абсурдная мысль, что он может дожидаться именно её, но она тут же отметает её в сторону. Уж кто-кто, а постоянный посетитель явно не тянет на тайного поклонника.       Парень наконец удостаивает её взглядом.       — Курю, не видишь? — флегматично отвечает он и выпускает облачко сигаретного дыма из плотно сомкнутых, чувственных губ.       Ох, как же Джиын хочется стукнуть его! Как же сильно хочется!       Девушка открывает рот, чтобы высказать всё то, что она о нём думает, но замолкает на первом же звуке.       Видимо, кто-то уже вмазал постоянному посетителю вместо неё. На левой скуле у него красуется синяк, которого не было ещё днём, а из носа явно недавно текла кровь.       «Неужели, из-за красотки номер тридцать три?» — вскидывает брови Джиын. Внутри она злорадно хихикает, но все же оставляет своё нелестное мнение при себе. Зачем сыпать соль на раны избитого человека? Ей и так уже давно домой пора. Только ноги почему-то упрямо отказываются вести её к метро.       — Что, язык проглотила? — усмехается «избитый человек», стряхивая сигаретный пепел прямо на асфальт. Нет, ну вы на этот посмотрите, а?       Джиын пытается сдержать рвущиеся наружу слова, прикусив щеку изнутри, но это не помогает.       — Иди кури в другом месте, — цедит она сквозь зубы. А потом все выходит из-под контроля, и она на автомате ляпает то, что постоянно крутится у неё в голове:  — И вообще! Я давно хотела спросить: тебе здесь что, мёдом намазано? Выбери себе другую кофейню для охмурения девиц!       Сначала посетитель смотрит на неё в полном недоумении — как, язык у неёвсё-таки на месте? — а затем сгибается пополам в порыве смеха. Вперив тяжелый взгляд в макушку незнакомца, так опрометчиво подставленную ей, Джиын с трудом перебарывает желание хорошенько приложить его сумкой по пустой башке.       Но парень, словно почувствовав её нехорошее намерение, вновь разгибается, мелко хихикая. Отдышавшись, он подносит сигарету ко рту и подпирает подбородок свободной рукой, мол «я весь во внимании, что ещё ты хочешь мне сказать». При этом с любопытством разглядывает Джиын, прямо как какую-то занятную зверушку в зоопарке!       Девушка с шумом вдыхает воздух через нос, перехватывает ремешок сумки (ах, как же руки чешутся!), но молчит. Постоянный посетитель кивает какой-то своей мысли, делает затяжку, а затем с неприкрытым весельем в голосе произносит:       — А я тоже давно хотел спросить. Ты плюешь в кружку каждый раз, когда варишь мне кофе, или просто мысленно материшь?       Джиын очень хочется сказать в ответ что-то остроумное! Чтобы постоянный посетитель растерялся, и его самомнение сдулось как проколотый воздушный шарик. Но, как назло, в голову ничего толкового не приходит.       Ей всегда тяжело было красиво или метко говорить, да к тому же его присутствие действует на неё подавляюще. Рост у неё вообще-то солидный, а парень вдобавок отмораживает себе задницу и пачкает стильные джинсы, сидя на холодном и грязном асфальте, но Джиын все равно чувствует себя маленькой и уязвимой. Так что в итоге выдать получается только нечто обиженное и несуразное:       — Ещё чего! Кофе — это святое. Ты не стоишь того, чтобы портить его.       — Не стою, да? — эхом повторяет он, словно смакуя фразу на вкус, а затем с неожиданно проявившейся агрессией тушит недокуренную сигарету об асфальт, — Настолько плох, что даже плюнуть в меня брезгуешь?       Джиын разом теряет весь свой кураж и инстинктивно делает полшага назад.       «Что, ответ получился достаточно едким, чтобы задеть его за живое?» — недоумевает она. Помявшись с секунду, девушка прочищает горло и чуть сбивчиво, но более миролюбиво произносит:       — Ты чего? Я может, и погорячилась, но ты понял, да? У меня память хорошая, я уже насчитала тридцать четыре девушки за последние два года. Ты хоть спать с ними успеваешь?       Как по мановению волшебной палочки на лицо постоянного посетителя возвращается мальчишеская улыбка, от чего он становится похож на большого плюшевого мишку, которого так и хочется обнять.       — Тебя так интересует моя жизнь?       Или треснуть.       — Нет, просто ты ходячее доказательство того, что все мужики — бесчувственные козлы, — вставляет шпильку Джиын, но уже как-то беззлобно. Где-то на периферии сознания она с ужасом отмечает, что ей больше не хочется бежать в метро: этот странный и неожиданный диалог с человеком, которого она вроде как призирает, затягивает её все сильнее и сильнее словно зыбучие пески.       — Хорошо. Тогда все бабы — расчетливые бессердечные стервы, — провозглашает парень, к удивлению Джиын, не вступаясь за сильную половину человечества, а затем веселости в его голосе несколько убавляется: — Ты думаешь, хоть одной из…сколько их было, ты сказала?       — Тридцать три, — подсказывает Джиын, наблюдая за тем, как постоянный посетитель охлопывает карманы джинсов и куртку. Видимо, в поисках пачки сигарет и убранной ранее зажигалки.       — Да, так вот. Ты думаешь, этим трем четырём я был реально интересен? — продолжает он, выудив из пачки новую сигарету.       — Но ты же красивый и обаятельный, — Джиын не хочется произносить это вслух, но против правды не попрешь, — Что им ещё могло понадобится? Ты из богатой семьи, что ли? Деньги?       Парень неопределенно хмыкает и вновь чиркает зажигалкой. Пауза затягивается. Не зная, куда себя деть, Джиын все же решает присесть рядом с ним, предусмотрительно достав из сумки и подстелив пустой пакет из 7-Eleven. Она вытягивает вперед ноги и чувствует, как приятно усиливается кровоток в уставших от стоячей работы конечностях.       — Мне интересно, ты действительно думаешь, что я ничего не чувствую? — прерывает молчание парень, чуть склоняя голову в бок.       — Я так предполагаю, — осторожно отвечает Джиын, а затем поспешно поправляет себя, — Предполагала.       В голос посетителя вновь возвращается насмешка:       — А сейчас нет? Я разыграл перед тобой жалостливую карту, и ты тут же прониклась ко мне симпатией?       Джиын в очередной раз закатывает глаза и экспрессивно всплескивает руками.       — Симпатией? Ха! Губу закатай. Я просто решила, что в тебе тоже могут быть проблески человечности.       Видимо, это тоже был неправильный выбор слов, потому что фигура юноши разом напрягается, а ладони сжимаются в кулак до побелевших костяшек пальцев. В этот момент девушка впервые за вечер осознает, что, по сути, находится в безлюдном закоулке с абсолютным незнакомцев, у которого что угодно может быть на уме.       Джиын нервно сглатывает. Что она вообще здесь забыла? Надо быстрее домой, а то мать опять начнёт выкатывать ей претензии, которые вообще-то ей следует адресовать отцу. Но кулаки парня медленно разжимаются, напряжение из его позы уходит, и девушка решает, что нет, можно ещё ненадолго остаться.       — Только проблески? — как-то разбито и обреченно интересуется он, — Значит, за полноценного человека ты меня не считаешь?       Ну что на такое можно сказать? Правду? «Да, ты для меня бесчувственное воплощение мужских пороков?» Соврать? «Нет, что-ты! Ты на самом деле белый и пушистый, просто мир тебя не понял, и ты с горя решил перейти на тёмную сторону»? Нет, не годится. Вместо этого Джиын задаёт встречный вопрос — как говорится, клин клином вышибают:       — У тебя проблемы с матерью?       — Чт-кха-что? — давится сигаретным дымом парень, явно не ожидавший такого поворота событий.       Джиын поправляет сумку, постоянно съезжающую с коленей, разглаживает складки на пальто, проверяет время на экране мобильного телефона… В общем, старается показаться как можно более обыденной и равнодушной. Потому что раз уж решила откровенничать с незнакомцем, то будь добра, подготовься к тому, что в твою раскрытую настеж душу могут и наплевать.       — У меня проблемы с отцом. Я порой думаю, что мужчины просто по своей природе не способны чувствовать так, как женщины. У них другие, более прозаичные и приземленные потребности, их не интересует эмоциональная связь или внутреннее содержание. Если обёртка красивая, значит всё, беру. Что-то вроде «мужчины с Марса, женщины с Венеры», знаешь?       Постоянный посетитель смотрит на неё, не мигая, и явно обдумывает, чем крыть эту карту, но в итоге прибегает к тактике самой Джиын «Не можешь ответить? Спроси!».       — Бариста-психолог, да?       — Нет, бариста-хирург, — с могильной тоской в голосе поправляет его Джиын, — А ты?       Нет, раз уж она выдала ему столько личной информации, то просто обязана получить хоть что-то в ответ! Странно, раньше она даже имени его знать не хотела. Он казался ей сосредоточием всех отвратительных мужских черт, олицетворением того, что она так ненавидит в отце. А сейчас девушка сидит рядом с ним и чувствует, что хочет знать о постоянном посетителе как можно больше. Парадокс.       — Ну... а я тогда танцор-адвокат, — с грустной улыбкой выдает парень, — И да, ты права, у меня проблемы с матерью. Клише?       — Нет, — пожимает плечами Джиын, — Просто жизнь.       Он тоже с явным наслаждением вытягивает ноги вперёд и устраивается поудобнее. В разговоре снова наступает пауза, но на этот раз не давящая на нервы, а вполне комфортная. Молчат они довольно долго — Джиын успевает почувствовать, как холодная сырость прокрадывается под полы пальто и мурашками ползёт по спине.       Неожиданно постоянный посетитель, словно очнувшись ото сна, задевает её ногу носком своего ботинка, привлекая внимание.       — Что? — спрашивает девушка, с замиранием сердца ожидая продолжения их разговора.       Парень усмехается и склоняется ближе, ближе — слишком близко! Джиын может поклясться, что чувствует его дыхание на своём лице. И это отнюдь не романтично, потому что только при ней он выкурил как минимум две сигареты!       — Знаешь, — с расстановкой начинает он. И, зараза, не спешит продолжить, видя, как Джиын кривится от запаха табака, — а мы с тобой определенно в чем-то похожи, ты и я!       Нет, она определенно должна была его треснуть, когда был шанс!       Сердито фыркнув, Джиын с неожиданной для себя смелостью отпихивает от себя его лицо и с недовольством нахохлившегося воробушка спрашивает:       — Так, стоп. Ты пытаешься со мной флиртовать?       — Ха-ха, нет. Просто приятно в кой-то веки с кем-то поговорить, а не… Ну ты поняла, — ничуть не смутившись, объясняет парень.       — О да, я поняла, — желчно отзывается Джиын. Намёк на его бурную и беспорядочную личную жизнь разрушает сложившееся между ними хрупкое взаимопонимание. Кажется, постоянный посетитель тоже чувствует, что последнее можно было бы и не говорить, поэтому в знак примирения предлагает:       — Курить будешь?       Джиын с недоверием косится на протянутую ей пачку. Представляет багровеющее от гнева лицо отца, если бы тот застал её за курением, мысленно высчитывает, во сколько уходит последний поезд…       — А давай!       Она ведь махнула на всё рукой, да? Значит имеет полное право выкурить первую в своей жизни сигарету.       — Ну смотри, — хитро прищуривается парень, — Если что, я тебя не заставлял.       Джиын уверенно тянется за сигаретой из пачки, и когда их пальцы невольно соприкасаются, она с удивлением замечает, что в тусклом свете фонаря над входной дверью их кожа кажется одинакового оттенка — кофе с молоком.       Вновь чиркает зажигалка, в полумраке загорается маленький огонёк, а девушке почему-то вспоминаются Бэкхён и Сехи.       — Кстати, Ли Джи-что-то-там, а как тебя всё-таки зовут?