В пределах Небес

XI

    Казалось, голова стала мишенью для пары сотен ножей — сидевшему за столом Занзасу хотелось, по меньшей мере, залезть на стенку от раздирающей боли. Очевидный, но до изнеможения неприятный факт: похмелье не в радость. И как он довёл себя до такого состояния? Провёл парочку дней в компании бутылки с виски? Нет, причина его, как говорила Скуало, «сплина» была значительно глубже. Всё-таки не каждый день узнаёшь, что твой родной отец на самом деле таковым не является. Особенно, если он не просто какой-нибудь слесарь-пьяница, а босс Вонголы. Однако Девятый довольно снисходительно отнёсся к раскрытию этой тайны: был абсолютно спокоен и невозмутим. Как всегда. Правда, он совершенно не имел понятия, почему его сын — именно сын, которого растили не из-за крови, а по доброте душевной, — так яро отреагировал на эту новость. Тимотео понимал: подростки склонны к переменам настроения, бурным вспышкам аффектов и переживаниям. Но потерянный взгляд Занзаса говорил вовсе не о проблемах переходного периода.      В последнее время он зачастил не ночевать дома. Ни Девятый, ни его жена, ни Вонгола не знали, куда пропадал их отпрыск. Даже Скуало не могла вникнуть в логику его действий. И, само собой, волновалась за Занзаса не меньше родных. А может, и гораздо больше.      Тимотео осознавал одну простую истину: искать сына смысла не было. Он сделает исключительно всё, чтобы его не обнаружили. Таков уж его темперамент. Да и что с ним, по сути, могло произойти. В данной ситуации следовало беспокоиться не о безопасности Занзаса, а о тех бедолагах, которые попадутся под его горячую руку. И не менее разгорячённую душу: жгла сердце, убивала рассудок и вела к полнейшей потере самообладания. Жаль тех несчастных, жаль. Но этот человек ни за что не погибнет. Такие, как он, просто так не умирают — такова жизнь.     Солнышко приятно припекало голову, сицилийское небо было сплошь и полностью покрыто синевой, а ветер задорно бил в лицо — наверное, именно это заставило Занзаса остудить свой пыл и на какое-то время вернуться домой. Естественно, провернув всё так, чтобы его никто не сумел заметить.      Пройти мимо охраны особняка не составило особого труда. Два бугая, с толстыми пузами и блестящими от жира лицами, совершенно не следили за происходящим вокруг, разговорившись о жизни: о недающих бабах, о футболе и о «надоедливом отпрыске босса, который постоянно куда-то суёт свой зад». Занзаса, однако, заинтересовал немного другой факт: оказалось, практически вся Вонгола полагала, что сбежавший сын Тимотео прячется у Супербии Скуало. Ошибались они сильно и масштабно. Её он не видел в течение целого месяца. Это заставляло Скуало выкуривать несколько сигаретных пачек в день. И всю трястись от волнения.     Цель его мимолётного визита была до неприличия банальной: запастись одеждой, забрать парочку документов и плодов технического производства. В частности, мобильный телефон. Разрядился, перестал работать и самозабвенно выключился — этого и стоило ожидать после месячного пребывания аппарата где попало.      Занзас, не медля, подключил его к блоку питания. Осознание того, что один белобрысый индивидуум мог, а точнее, могла просто сойти с ума из-за его исчезновения, пришло, увы, не сразу. И количество пропущенных вызов полностью подтверждало эту печальную теорию. Даже старик с женой не звонили ему с таким напором.      Супербия умела приятно удивлять.     Сообщения поразили его в гораздо меньшей степени. Первая группа писем представляла собой извещения от телефонных операторов, вторая — о непринятых вызовах. Но третий тип сумел вызвать на его лице непонимающую улыбку: Акулья Морда снова жгла.      «Тебя почему сегодня не было?» — первое сообщение, отправленное тридцать дней назад. Где-то тогда Занзас и перестал появляться на людях.      «Ты в порядке?» — ещё одно извещение, пришедшее через день после первого.      «Где ты пропадаешь?! Попадись только мне на глаза — заколю мечом до смерти!»      «Не молчи, а?»     «Будьте так любезны, синьор Кидалово, оповестить меня о том, что Вы в норме».     «Да пришли хоть мат какой-нибудь! Ну, или букву!»     «Чёртов идиот! Какого хрена ты молчишь? Знаешь, я ведь могу приказать Белу выпотрошить твои органы при встрече. Да, да, всё именно так, и плевать, что он ещё маленький. Поверь, твои кишки будут висеть по всей Италии, а мозг из башки примостится на моей прикроватной тумбочке в роли декоративного украшения. Сделаю поблажку: появишься в ближайшее время — тебя ждёт быстрая смерть без боли. Затянешь с выходом в свет — продам твоё сердце на аукционе. Addio!» — а после этого сообщения у него потеплело на душе. И вовсе не из-за градусов алкоголя.     Скуало написала ещё много писем. В каждом из них она обещала убить Занзаса самыми извращёнными способами, если тот вскоре не появится. Но последнее извещение заставило его действовать.      «Придурок. Как же ты бесишь! Ты не думал, что о тебе беспокоятся? Ведёшь себя, словно эгоист. Понимаю, тебе сейчас тяжело. Но ты же сильный! Ты же можешь преодолеть эти глупые проблемы! Ты Занзас, в конце-то концов! Можешь продолжать молчать дальше, можешь ответить — как хочешь. Просто дай мне понять, что ты не ввязался в какую-либо переделку. Прошу. P. S. Вместе до конца».     Была у Скуало такая особенность: она поднимала ему настроение, сама того не понимая. Конечно, об этом парень не распространялся. Ведь увидеть улыбающегося Занзаса — всё равно что встретить кошку, которая бы никак не отреагировала на валерьянку.     Парадокс. Однако наедине с самим собой можно было и дать волю чувствам. 

XII

    Мысль о необходимости разговора со Скуало не заставила себя долго ждать: пальцы рефлекторно набрали номер её телефона — самого первого и самого важного в списке контактов. Возможно, это был единственный номер, куда можно было всегда позвонить и услышать, помимо нецензурной лексики, то, что ему действительно необходимо. И когда в трубке прогремело легендарное «Врой», он даже обрадовался.      Поприветствовали его с исконно итальянскими матами. Однако и в них Занзас смог обнаружить ноты неподдельной радости — взаимной радости.     — Чтоб ты на корриде во всё красное был одет! Ты хоть знаешь, сколько...      — Заткнись, мусор! — её бесцеремонно перебили.      — Чего? Сам заткнись и помалкивай в тряпочку! Ну уж нет, дорогой, я выскажу абсолютно всё, что о тебе думаю!      — Мусор, бесишь! Хорош скандалить. Собирайся и бегом в городской парк. Разговор есть, — он бросил трубку, удовлетворённо улыбаясь. Скуало придёт, не проигнорирует его — не посмеет. Всегда же приходила.     На каком-то подсознательном уровне он понимал, что их взаимоотношения выражались в неестественно сильной зависимости друг от друга. Что они из себя представляли на самом деле — об этом Занзас даже не хотел думать. Но то, как он отреагировал на её появление в парке, — задрожал, воздуха стало катастрофически не хватать — наводило на определённые мысли. И они совершенно ему не нравились.        — Врой! Чёртов Занзас!     — Иного я и не ожидал от тебя услышать, — проворчал он и окинул подругу скептически взглядом. Той оставалось пожимать плечами, хотя глупая улыбка продолжала сиять на её лице. Такое поведение Скуало заставило его удивиться. Она, словно маленький ребёнок, которому купили любимые сладости, буквально взрывалась от радости. И, казалось, роль лакомства досталась именно Занзасу.     — Я тебе Артур Пендрагон, чтобы на меня так пялиться?      — Мне было бы достаточно увидеть и старика Мерлина.     — Идиотка.     — Дебил, — она показала ему язык.     — Скучно без тебя было, мусор.     — Аналогично. Выкладывай, что там у тебя.     Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул; попытался восстановить дыхание, скрестил руки на груди и закусил губу; по виску прокатилась капля горячего пота, на лбу появились морщины — Скуало понимала, что его последующие слова не станут предвестниками чего-то хорошего.      К её глубочайшему сожалению догадка оказалась верна.     — Да ты и сама заметила, насколько ухудшилось ко мне отношение всей Вонголы. Всё произошло катастрофически быстро — всего лишь за каких-то пару месяцев. Вонгола перестала мне доверять. Что самое «забавное», старик начинает противостоять мне. Следовательно, о посте Десятого босса можно забыть.     Скуало кивнула, внимательно наблюдая за реакцией друга: Занзас был чертовски взбешён. Уж кому, как не ей, знать о навязчивой идее друга. Желание возглавить Вонголу буквально кружило ему голову.     — И всё из-за того, что я не являюсь кровным ребёнком старика. Мафия слишком трепетно относится ко грёбанным родственным связям, — его лицо перекосило. — Ситуация усложняется тем, что «любимый» папаша подыскивает себе преемничка. Очевидно, мою кандидатуру он даже не рассматривает. Соответственно, Вонгола начала понимать, что я этого просто так не оставлю. По их мнению, сейчас я представляю для семьи серьёзную угрозу, — Занзас жадно облизнулся. — И, чёрт возьми, они правы.      Ему было больно. Скуало это видела. Как бы он ни пытался скрыть свои страдания, видеть его насквозь — опыт, приобретённый за время многолетней дружбы. В глазах пылал огонь гнева — где-то в недрах души Занзаса всё равно охватывало отчаяние. Непонятной была лишь причина переживаний: отец — не отец, Вонгола — по сути, не родная семья. Нет. Подобные аспекты были слишком примитивными, когда дело касалось столь противоречивого человека, как этот парень. Супербия могла даже поклясться, что ему было страшно — впервые за всю жизнь.     — Революция. Нам надо устроить революцию.     Она слегка отстранённо посмотрела на него. Скуало... не ослышалась? Он предложил устроить революцию? Поднять бунт?     — Шутишь?! — её голос сорвался на крик. — Ты совсем умом тронулся?!      Занзас злобно сверкнул глазами.     — Пасть захлопни! Шутят циркачи, а я человек другой породы. Как же ты понять-то не можешь?! Мне нужен титул Десятого, просто необходим! — он прикрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Помогло — раздражение постепенно убывало. — Было бы, кстати, неплохо и пост босса Варии занять. Тогда власть над Вонголой сосредоточиться исключительно в моих руках.      Скуало, ноги который налились свинцом, осторожно присела на траву. Глубоко вздохнула, помассировала виски и попыталась проанализировать слова друга — чрезмерно самонадеянные, эгоистичные и рискованные. Так или иначе, по жизни Занзас имел только один пример для подражания — самого себя. Его намерения, безусловно, удивляли, однако это было как раз-таки в стиле парня. Он преследовал только свои цели. Скуало это осознавала. Но нельзя было не усмехнуться глупости данной ситуации: два несовершеннолетних молокососа намерены устроить бунт в сильнейшей мафиозной семье. Настолько наивное желание, что становилось просто смешно. Но всё равно она оставалась верна своему девизу: в лепёшку разобьётся, но поможет ему.     — Хорошо. На минуту предположим, что мы устроим, как ты выразился, революцию. А дальше? Что дальше? Ты вообще думал о дальнейших действиях? Знаешь же законы мафии… Пост главы может занять только тот, кто отправит нынешнего босса на небеса. Тебе же придётся, — сглотнула Скуало, — убить Девятого и Тира. Убить, Занзас, убить!      Занзас брезгливо плюхнулся рядом с ней.     — Плевать, — бросил он. — Скольких мы уже успели грохнуть за нашу жизнь? По-моему, вполне достаточно. Опыт в этом деле имеется, так что делай выводы сама.      Она чуть было не зарычала.     — Врой, и тебе не жалко их? Особенно синьора Тимотео. Он же относился к тебе, как к родному сыну.     — Вот именно, относился. Сейчас сентиментальности в его поведении что-то не очень заметно.      — Какой же ты кретин… — Скуало всем корпусом откинулась на траву, заложив руки за голову. — Ну а что насчёт боевого отряда? Чисто физически мы не сможем провернуть и сотую часть этой операции без чьей-либо помощи.     — Люди у нас есть — вся Вария, за исключением Тира. Там тоже не совсем довольны положением семьи и формой правления старика — ты и сама частенько слышала разговоры рядовых. Леви, Лусс и остальные офицеры вообще полностью разделяют эту точку зрения. Поверь, с ними у нас большой шанс провернуть всё не в пользу Вонголы. Ах да, чуть не забыл сказать: в случае неудачи я отступать не собираюсь.      Скуало нервно сглотнула. Любая ошибка могла стать роковой и погубить не только их с другом, но и огромное количество людей. Этот бунт имел слишком высокую цену.     Наверняка многие сказали бы, что эти двое были слишком молоды и глупы для столь серьёзных действий. Всего лишь два обезумевших подростка, не более. Испокон веков помыслы юнцов никогда не воспринимались всерьёз — сказывался недостаток разума. Однако Занзас был абсолютно уверен: их явно недооценивали.      — Узнаю своего Занзаса, — Скуало улыбнулась и прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. Кожа оказалась грубой, усеянной многочисленными царапинами — таков уж этот придурок, постоянно попадающий в переделки. Она даже толком не понимала, отчего решила дотронуться до его лица. Жест слишком ненавязчивый, лёгкий, никак не вяжущийся с её натурой. К тому же, Занзас мог и руку ей сломать после подобного. Но делать этого он не был намерен: эта девчонка имела слишком много привилегий. С тем же успехом Скуало предоставлялся шанс, скажем, спокойно поцеловать его. Занзас бы всё равно ничего ей не сделал. Более того, ответил бы на поцелуй и сгрёб в охапку. А причина всех этих возможностей осталась бы загадкой для них обоих.       — Знаешь, что, — внезапно заговорила она, — я по-прежнему считаю твой план самым тупым, глупым и бездумным из всего того, что я когда-либо слышала в своей жизни. Но как бы то ни было, я помогу тебе: сделаю всё, что пожелаешь; убью любого. Ты только прикажи — я это выполню, — её глаза наполнились усмешкой. — Мы же вместе до конца, так?       — Само собой, идиотка.     Скуало даже не обиделась после услышанного оскорбления. Подозрительно встрепенулась, подскочила на месте и ткнула указательным пальцем в грудь Занзаса.     — Врой! Решено!     — Ты о чём? — не понял он.     — Я торжественно клянусь...     — Что замышляешь только шалость? — рассмеялся Занзас, за что получил лёгкий подзатыльник. Но ей это простительно. Почему-то.      — Врой, да нет же! Торжественно клянусь, что не буду стричь свои волосы до того момента, пока ты не станешь боссом Вонголы!     Он ненароком взглянул на её макушку — белоснежные лохмы до плеч, взъерошенные и вечно растрёпанные. Она практически никогда не следила за ними — пару раз проведёт по ним расчёской, и этого вполне хватало. Другие же девушки относились к своим волосам более бережно: наносили на них специальные маски, увлажняли шампунями с экстрактами чуть ли не верблюжьего навоза и использовали различные крема. И с чего это вдруг предметом её клятвы стали волосы? Именно волосы. Рапунцель, мальчишка-сорванец — никакая причёска её бы всё равно не изменила.      Жутко довольная собой, Скуало подпёрла бока руками и гордо взметнула нос в небо. Сегодня оно вновь разделилось на две стороны: ослепительная лазурь и надвигающиеся чёрные тучи. Зрелище для исключительных эстетов.      — И с этой минуты я буду назвать тебя боссом.      А сердце начинало объяснять, почему он так странно относился к этой девчонке.