Все изменилось

Стайлз вздрагивает во сне, хмуря темные брови. Дышит немного поверхностно и прерывисто. Дерек отвлекается от сортировки лекарств, чтобы бросить на лежащего парня быстрый взгляд, и поджимает губы. Возникает ощущение, что Стилински спит только тогда, когда ему не оставляют выбора, потому что как бы рано Хейл ни приходил в клинику, эмиссар всегда уже на ногах. Прошло четыре дня с того самого полнолуния, а всё, что удалось узнать о Стайлзе, – это его имя, магия и ошеломляющая способность увиливать от вопросов. Последнее бесит Дерека до звёзд перед глазами. Парень так уперто повторяет, что скоро снова исчезнет, будто пытается убедить сам себя. Судя по тому, сколько книг за такой короткий промежуток времени он перечитал и к решению не приблизился, то, скорее всего, так и есть. Стилински что-то бормочет, рвано выдыхая, и оборотень почему-то знает, что после этого выдоха тот сейчас перевернется на другой бок. Когда парень неуклюже поворачивается, едва не сваливаясь с края дивана, оборотень лишь хмурится. С самого первого момента он предугадывает действия эмиссара. Откуда-то Хейл знает, что Стайлз чешет лоб ребром ладони, когда озадачен. Касается собственной щеки, когда смущен, и слегка приподнимает брови перед тем, как озвучить очередное колкое замечание. Это все действует ему на нервы. Откуда, черт возьми, он все это знает? Стилински забавно сопит, пытаясь устроиться поудобней, и кладет на лицо ладонь, чтобы защитить глаза от яркого света. Дерек тянется к стене и щелкает выключателем. Комната погружается в сонный полумрак. Волк внутри удовлетворенно потягивается, едва услышав довольный выдох парня. Зверь вообще очень тонко настроился на Стайлза и улавливает малейшие оттенки его состояния. Это Дерека тоже смущает. Хейл подходит ближе, всматриваясь в чужое умиротворенное лицо. Он знает, что выглядит сейчас как маньяк, но к Стайлзу невозможно близко подойти, когда тот бодрствует. Эмиссар постоянно увиливает, огибает и просто старается держаться подальше от оборотня. Страха в карих глазах нет и Дерек понятия не имеет, в чем дело. Он никогда и никому не признается, что завидует Скотту, который в считанные минуты нашел с новым знакомым общий язык. Может, дело в том, что от Макколла тот и не шарахался. Концентрация аромата ореха и жженых спичек усиливается, и Хейл старается не наслаждаться этим запахом так уж сильно. О том, что попытка провалилась, всё равно никто не узнает. Со Стайлзом что-то не так. Это очевидно, он же появился из ниоткуда. Данных в полицейских и городских базах о нем не нашли. Никто его не помнит, да и сам Стилински не особо помогает, упорно продолжая молчать. Но Дерека волнует собственная реакция. Его волк воспринял совершенно незнакомого парня как давно отсутствовавшего, но родного человека, который неожиданно вернулся домой. Умиротворенно ворчит, находясь рядом с эмиссаром, и беспокойно мечется внутри, стоило только потерять его из виду. И это настораживает. Не пугает, но всё же настораживает. И каждый раз, когда Дерек хотел поделиться этим с матерью, что-то его останавливает. Будто он заранее знает, что она скажет. Спойлер – ничего хорошего. Оборотни выбирают себе спутников жизни по запаху. Человек с притягательным ароматом привлекает разумную составляющую оборотня, но если внутренний волк отвергает выбранную кандидатуру, рано или поздно пара расстанется. У некоторых поиск длится годами, другие же не обременяют себя длительными отношениями. Дерек не может отнести себя ни к тем, ни к другим. Безумно привлекательный запах старых книг, смешанных с полированным деревом виолончели, сводил его с ума. Дерек помнит, как любил целовать нежные губы, смотреть в темные глаза и проводить ладонью по длинным волосам. Пейдж была удивительной. Но внутреннего зверя не волновал привлекательный аромат, мелодичные звуки, извлекаемые тонкими пальцами из инструмента, и веселый смех. Волк упорно отказывался принимать Пейдж за возлюбленную, агрессивно бился внутри, заставляя превращаться в самые неподходящие моменты. Но Дерек с упорством бронепоезда продолжал встречаться с Пейдж, пока диссонанс, образовавшийся между ним и зверем, едва не свел его с ума. Мама объяснила ему, что с волком нужно считаться потому, что он часть тебя. Та часть, которая уже знает нужного человека и в свое время однозначно покажет на него. Хейл тогда впервые в жизни захотел перестать быть оборотнем. И вот сейчас, практически шесть лет спустя упертая вредная псина всеми возможными способами пытается доказать ему, что предназначенный ему человек – это странный эмиссар, появившийся из многовекового дуба. Такой же упертый, вредный и не желающий идти на контакт. Идеально, спасибо. Внезапно раздается звук открываемой двери и Дерек отшатывается от спящего парня. Он даже не заметил, как низко склонился над ним, блуждая в собственных мыслях. На улице раздается странное копошение и звуки тяжелого дыхания, и Хейл бледнеет, как только понимает, что свистящие выдохи принадлежат Лоре. Он стремительно выходит в приемную, чтобы увидеть, как поддерживаемая Брайаном сестра жмурится от боли. Талия, идущая впереди, взволнованно разговаривает с кем-то по телефону. Дереку даже прислушиваться не надо, чтобы понять, что она говорит с Дитоном. Тот поехал на ферму, постоянно пользующуюся услугами клиники, поэтому по самым лучшим расчетам приедет сюда не раньше, чем через пару часов. Лора снова протяжно стонет, стискивая зубы, и Дерек быстрым шагом возвращается в операционную, чтобы застать там Стайлза, уже выкатившего передвижную койку с необходимым оборудованием. Хейлы понимали, что рожать в больнице противопоказано, так как от боли Лора могла начать неконтролируемо превращаться. Откуда это мог знать Стилински, Дерек понятия не имеет, но предпочитает задуматься об этом позже. Пока Брайан и Талия укладывают изрядно матерящуюся Лору на кушетку, Дерек достает всё необходимое. Противный неуверенный голосок в голове начинает говорить о том, что срок слишком ранний и роды будут тяжелыми. Оставалось еще минимум три недели. Хейл обрубает самого себя, набирая в шприц лекарство, и просит Стайлза зажечь заранее подготовленные пучки трав, лежащие в верхнем ящике стола. Они должны успокоить волчицу и притупить боль. Дерек сам провел не одну ночь, узнавая, какие из них абсолютно безвредны и можно ли их использовать. Стилински беспрекословно слушается, и уже через несколько мгновений в воздухе витают приятные ароматы. Лора немного расслабляется, начиная дышать равномерней. Когда Хейл надевает халат и дезинфицирует руки, сестра снова стонет, только теперь в тоне слышится больше досады, нежели боли. – Ох, Дерек, только не ты! Оборотень ухмыляется, вспоминая, как они много раз говорили на эту тему. Сестра упорно не хотела, чтобы он принимал роды. И Дерек ее понимает, но сейчас у них нет выбора. – У меня красный диплом, Лора. И я специально прошел дополнительные видео-курсы. Волчица совершенно по-детски хнычет, сжимая руку мужа, и Дерек вспоминает, как та любила дразнить его по любому поводу в детстве. Когда пятилетний Хейл надел носки разных цветов в детский сад, Лора еще несколько дней припоминала ему это, специально перемешивая одежду так, чтобы брат долго отыскивал нужную пару. Воспоминание обдаёт теплом, и Дерек уверенней расправляет плечи, приближаясь к девушке с чистой пеленкой. Он справится. – Боже, это так неловко, – бормочет Лора, прикрывая глаза, пока Талия отводит намокшие волосы дочери со лба. – Лучше сосредоточься на дыхании, – советует ей Дерек, ехидно ухмыльнувшись, – а не на том, кто сейчас между твоих ног. Сзади слышится приглушенный смешок и все на мгновение затихают, только сейчас замечая, что в комнате находится кто-то еще. Стайлз, будто не замечая на себе немного потяжелевший взгляд Талии, продолжает складывать в стопку чистые полотенца. Закончив, передает их Дереку и встречается глазами с альфой. – Я могу помочь. Но если вы хотите, чтобы ушел, то я так и сделаю. Хейл прикусывает язык, чтобы не начать приводить аргументы в пользу Стилински, но через пару секунд Талия выдыхает и говорит, что не против дополнительной помощи. Кора в школе, Питер на службе, а Роберт в командировке, так что дополнительная пара рук не помешает. Но Дерек видит, как темные глаза матери не отрываются от парня, когда тот продолжает копошиться, набирая теплую воду. Наверняка это своеобразная проверка. Проходит полтора часа. Дитона всё еще нет. Лора продолжает тяжело дышать и еле слышно постанывать. Спазмы скручивают ее тело, схватки продолжаются, но ребенок даже и не думает начать свое продвижение в самостоятельную жизнь. Дерек проклинает собственные предположения, оказавшиеся верными. В какой-то момент Лора так сильно сжимает руку Талии, что раздается неприятный хруст, и волчица испуганно отталкивает от себя ладонь мужа, боясь навредить ему. Судя по взгляду Стайлза, тот только сейчас осознает, что Брайан человек. Стилински замирает на пару мгновений, словно на что-то решаясь, а затем быстрым шагом приближается к измученной девушке и, протянув ладонь, поворачивается к Талии. – Я могу помочь. Фраза звучит как попытка получить разрешение. Это верный ход – лезть к члену стаи в уязвимом положении без дозволения может обернуться бедой. Талия сверлит эмиссара взглядом несколько секунд, продолжая держать дочь за ладонь, после чего кивает. не медля, Стилински кладет одну свою ладонь на покрытый испариной лоб, а вторую на живот. Бледная кожа рук начинает светиться ровным золотистым светом и Лора облегченно выдыхает. Через мгновение судорога снова сводит ее тело, но в этот раз она дает начало первому толчку. Дерек полностью концентрируется на сестре. Дитон забегает в клинику как раз в тот момент, когда Дерек держит в руках кричащего ребенка. Хейл передает новорожденную племянницу появившемуся ветеринару и склоняется над сестрой. У Лоры странно расфокусированный взгляд и едва заметное дыхание. Она пытается что-то сказать и, когда Дерек тянется к ней в попытке забрать боль, безвольно обмякает, расслабляясь. Рука её безжизненно остается сжатой в руках матери. Все замирают, не понимая, что происходит. Прежде, чем кто-либо начинает движение, Стайлз отталкивает руки, прикасающиеся к девушке, и начинает что-то бормотать, попеременно оглаживая лицо, ключицы и опавший живот, повторяя странные действия снова и снова. На этот раз его ладони начинают светиться синим, а карие глаза затапливает странное свечение, и через несколько секунд Стилински, не прекращая бормотать, протягивает одну ладонь к Талии. Та незамедлительно вкладывает в нее свою руку и охает, когда чувствует, будто что-то тянет из нее силы. В операционной слышится только плач ребенка. Дитон аккуратно обмывает малышку, закутывая ее в одеяльце. Брайан стоит рядом с женой, явно из последних сил сдерживаясь, чтобы не взять ее за руку. Дерек наблюдает за тем, как бледнеет мать и одновременно с этим розовеют щеки Лоры. Через несколько мгновений девушка открывает глаза, с шумом втягивая воздух, и Стайлз разрывает контакт, в последний раз смазанным жестом выводя на ее животе какой-то символ. Всеобщий облегченный выдох наполняет операционную и Дерек улыбается, смотря на то, как осторожно Дитон кладет ребенка на грудь его сестре. Все мигом обращают свое внимание на молодых родителей и Хейл открывает рот, чтобы поблагодарить Стилински, но неожиданно обнаруживает, что того нет рядом. Оборотень взволнованно хмурится, когда понимает, что Стайлза нет ни в операционной, ни в приемной. Срывает с себя окончательно испорченный халат, бросает его в мусорку, открывая входную дверь, и прислушивается. Сердцебиение раздается с заднего двора, и Дерек чуть ли не бегом направляется туда. Эмиссар полулежит на измятой жесткой холодной траве, спиной облокачиваясь о старое деревянное кресло. Вряд ли бы парень предпочел остывшую твердую землю более-менее удобному предмету мебели. Поэтому Хейл делает вывод, что тот просто до него не дошел. Глаза Стайлза закрыты, а голова откинута назад. Когда оборотень присаживается перед ним на корточки, парень никак не реагирует, и Дерек обеспокоено берет чужое лицо в свои ладони. Оно холодное и бледное. Сейчас Стилински выглядит практически так же, как при их первой встрече. Волк внутри взволнованно переступает на лапах, тычет носом под ребра, намекая сделать хоть что-нибудь. Хейл слегка похлопывает эмиссара по щекам, зовя его по имени, и даже не пытается скрыть облегченный выдох, когда тот открывает глаза. Стайлз смотрит тоскливо и немного хмурится. Поднимает плохо слушающуюся руку, проводит пальцем между бровями Хейла и едва слышно произносит: – Ранние морщины не круто, волчара. Стилински улыбается изломанной линией бледных губ и Дерека практически сносит волной эмоций, хлынувших от парня. Он уже успел отвыкнуть, что тот постоянно ставит эмоциональные щиты. Такой запах исходит от солдат, потерявших всех своих друзей и родных на войне. Безграничная тоска перемешивается с каким-то отчужденным облегчением. Как у матери, отдающей свое сердце умирающему ребенку. Она понимает, что не проснется после наркоза, но осознание того, что ее дочь или сын будут жить, приносит облегчение. Какого черта такой запах может исходить от пацана, главной заботой которого должны быть выпускные экзамены, Дерек не может даже предположить. От земли тянет холодом и оборотень пытается помочь Стайлзу встать, но тот останавливает его. Постепенно взгляд карих глаз становится более осмысленным и Хейл понимает, что с каждой прошедшей секундой эмиссар восстанавливает павшие от истощения щиты. Парень кладет ладони на землю и выдыхает. Дерек недовольно хмурится. – Ты заболеешь. Стайлз фыркает, приоткрывая один глаз, и слегка елозит пятой точкой по траве, будто устраиваясь поудобнее. Волк внутри раздраженно ворчит. – Земля дает силу. И ты вылечишь меня, если это всё же произойдет, разве нет? – Я лечу животных, а не несговорчивых эмиссаров. Стилински усмехается и чешет щеку испачканной в земле ладонью. На бледной коже остается смазанный черный след. Будто не замечая этого, парень жмурится и тихо выдыхает: – С каких это пор из нас двоих больше ерничаешь ты? – С самых первых, – так же тихо отвечает Хейл. Грязный след на чужой скуле маячит перед глазами и оборотень не успевает остановить себя, когда поднимает руку, чтобы стереть пятно. Кожа щеки холодная и немного шершавая от постоянного ветра. Кончики пальцев покалывает от долгожданного прикосновения, а волк внутри начинает чуть ли не урчать от контакта. Именно сейчас Хейл осознает, что серьезно влип. Стайлз удивленно открывает глаза, когда чувствует прикосновение, но не отшатывается, продолжая сверлить его взглядом. Внимательно смотрит и будто бы выдыхает с облегчением, когда Дерек отстраняется. Этот звук задевает что-то живое глубоко внутри и в груди разливается разочарование напополам с грустью. Волк, еще мгновение назад радостно переминающийся на лапах, удивленно скулит, явно не понимая, почему человек не хочет их прикосновений. Хейл откашливается и отводит взгляд, срывая травинку, чтобы хоть чем-то занять руки. – Спасибо за помощь Лоре. Роды были преждевременными. – Я почувствовал, что ребенок задыхается, – жмет плечами парень, будто в этом нет ничего особенного. – Раньше никогда не использовал это заклинание, просто от скуки прочитал один раз. Иногда моя способность запоминать ненужные вещи оказывается полезной. Дерек моргает пару раз, прежде чем ответить. Осознание того, что Стилински только что спас его племянницу, а потом еще и помог Лоре восстановить силы, ударяет кувалдой по голове. Он и не понимал, что ситуация настолько серьезна. Ребенок бы погиб, не окажись с ними эмиссара. И то, как говорит об этом сам Стайлз, будто это ничего не значит, лишь больше ставит оборотня в тупик. – Ты спас ей жизнь. – Я рад, что ты так думаешь, но я всего лишь ускорил процесс родов. – Стайлз, от недостатка воздуха ребенок погибает в утробе в течение нескольких минут. Сама Лора бы не родила так быстро. – Оу, – Стилински хмурится, но в тоне слышится какая-то отрешенность, будто он и не здесь вовсе, – круто. Я помог тебе стать дядюшкой. Преуспей получше Питера, ладно? И прежде, чем Дерек успевает хоть что-нибудь ответить, например, откуда Стайлз знает, что Питер его дядя, потому что многие принимали их за братьев, парень поднимается с земли. Отряхивает штаны от прилипших травинок и направляется прямиком в сторону леса. Оборачивается спустя пару шагов. – Мне нужно побыть одному. Природная гармония и все дела. Передай от меня поздравления. Хейлу лишь остается смотреть ему вслед, вновь поражаясь тому, что он никогда не сможет понять эмиссара. Когда фигура практически исчезает из виду, он чувствует, как сзади к нему подходит мать. Кладет свои маленькие ладони ему на плечи и тяжело вздыхает. – Ты не хочешь рассказать мне, что творится с твоим волком, когда Стайлз рядом? Дерек зажмуривается и наклоняет голову, прижимаясь щекой к ладони альфы. Успокаивающее родительское тепло обволакивает его с ног до головы. – Ты и сама знаешь. Талия издает звук, являющийся чем-то средним между хмыканьем и смешком. В любом случае, звучит обреченно.