Все изменилось

Лес неприветлив. Могучие зеленые кроны деревьев неодобрительно шумят над головой. Холодный ветер пронизывает до самых костей, но Стайлз лишь сильнее кутается в толстовку, игнорируя потемневшее предгрозовое небо. Сейчас оно его волнует в последнюю очередь. Перед глазами всё еще стоит лицо Дерека, склонившегося над ним с обеспокоенно нахмуренными бровями. Стилински помнит, как ощущал жар его тела сквозь кофту. Он помнит осторожное, едва заметное касание к собственной коже. Как едва удержал себя от того, чтобы потянуться к знакомым губам. Так хотелось вновь ощутить их ненавязчивый напор и чувство внутреннего спокойствия. Соблазн хоть на мгновение притвориться, что они не чужие люди, что всё как раньше, едва не овладел им. Но Стайлз научился останавливать себя от необдуманных поступков. Он понимает, что это бессмысленно. Кроме того, эмиссар почти уверен, что Дерек лишь пытался помочь ему оклематься в порыве благодарности за сестру. В исправленном времени Хейл оказался гораздо более открытым и спокойным, но это не значит, что оборотень нормально воспримет попытку поцелуя от практически незнакомого человека. А видеть в одновременно родных и незнакомых глазах недоумение или, хуже того, отвращение нет ни сил, ни желания. Ветер завывает гораздо мощнее, пугая мелких животных, которые сразу исчезают из виду, попрятавшись в свои норки. Оглянувшись, Стайлз понимает, что ушел гораздо дальше, чем планировал. Потоки воздуха не позволяют расслышать ничего, кроме шума ветра, и парень натягивает на голову капюшон в попытке спастись от разбушевавшейся стихии. На сознание будто опускается пуховое одеяло безразличия. Скоро пойдет дождь? Отлично. Он может здорово заболеть, бродя под пронизывающим ветром? Прекрасно. Сломать себе что-нибудь во время прогулки по вечернему лесу? Превосходно. Идти обратно в клинику не хочется. Стайлз представляет концентрацию всеобщего счастья в таком маленьком помещении и морщится. Потому что знает, что сейчас будет там лишним. Лечебная магия никогда не была его коньком и он редко пользовался ей, благо оборотни быстро могли исцелиться сами. Поэтому эмиссар списывает так стремительно тающие силы на свою неопытность в этой отрасли. Резервы магии пополняются очень медленно и неохотно, как сломанный насос, отказывающийся выкачивать воду из пробоины. Над головой раздаются далекие раскаты грома и Стилински останавливается, всматриваясь в едва виднеющийся среди крон деревьев кусочек неба. Тяжелые синеватые облака опустились так низко, что, кажется, еще немного - и верхушки растений начнут растворяться в обманчиво мягких перинах. С сожалением приходится согласиться, что гулять по ночному лесу во время грозы – не самая лучшая идея, и парень решает пойти обратно. Он идет медленно, нехотя, легко проводя пальцами по стволам мелькающих мимо деревьев. Шероховатая поверхность холодная, но Стайлз наслаждается знакомым ощущением: еще до всех этих событий он любил просто гулять по лесу и касаться деревьев, оставляя на них магический след, чтобы не заблудиться. И заодно подпитывал их своей энергией. Сейчас у него слишком мало магии для того, чтобы растрачивать ее на такие мелочи, но воспоминание вызывает улыбку. Так же, как и на загрязнение экологии, растения очень остро реагируют на магию. Стайз читал, что леса, в которых жили темные друиды или ведьмаки, постепенно загнивали или высыхали, чувствуя негативную энергию. Лес Бейкон Хилс всегда цвел и дышал жизнью, и эмиссару это нравится. Внезапно почувствовав что-то мокрое и вязкое кончиками пальцев, Стилински выныривает из мыслей. Подносит руку к лицу, чтобы увидеть на бледной коже темные разводы. Парень подходит ближе к дереву, у которого остановился, и опускается на корточки, проводя пальцами по чернеющему стволу дерева. Молодое, крепкое, в самом расцвете сил, растение гниет мерзкой жидкой субстанцией. Гной вытекает будто бы из самой сердцевины ствола сквозь многочисленные трещины. Выглядит противоестественно и мерзко. Стайлз кладет руку на ствол, морщась от неприятного ощущения гадости, липнувшей к коже, и прикрывает глаза. Ненадолго, так как спустя мгновение удивленно открывает их. Откуда здесь взялась темная магия? Он пытается влить в растение немного собственной силы, но организм протестующее содрогается, награждая его приступом тошноты. Эмиссар сожалеющее проводит рукой по стволу, отстраняясь. Тут он уже ничем не поможет, слишком много гадости для такого молодого дерева. В груди тут же поднимается волна неопределенного сожаления. Как от новости, что твой знакомый умер. Ты вроде бы и не общался с ним близко, но помнишь, что человек хороший и добрый. Очередной раскат грома снова возвращает в реальность и Стайлз кое-как вытирает руку от неприятной субстанции, поднимаясь на ноги. Он понимает, что сейчас лучше вернуться в клинику, куда-нибудь, где можно укрыться от дождя, но интуиция вопит ему идти в противоположную сторону. Конечно, она побеждает над здравым смыслом. Через несколько минут Стилински снова натыкается на больное дерево и понимает, что идет в нужном направлении. Что бы ни отравляло растения, ему нужно это найти. Эмиссар петляет по лесу еще около часа, когда на макушку капает первая холодная капля. Поежившись, Стайлз раздраженно выдыхает. Ну почему так не вовремя? Он уже обнаружил три сгнивающих дерева. Системы в этих находках пока еще не было, но эмиссар уверен, что тут что-то нечисто. Размытая тень мелькает справа от парня и он резко поворачивается в ту сторону, пытаясь понять, был там кто-то или уставшее сознание подкидывает ему картинки, чтобы глупый человек, наконец, пошел домой. Постепенно усилившийся дождь размывает землю под ногами, мешает полноценному обзору, и Стайлз решает, что вернется сюда завтра, когда погода немного наладится. Чертыхаясь, парень идет в обратном направлении, с удивлением замечая, что всё это время мотался на самом краю леса, неподалеку от собственного дома. «Это больше не твой дом», - услужливо подсказывает сознание. Стайлз невесело хмыкает. Окончательно решив, что в клинику он возвращаться не хочет, Стилински решает отправиться в старый, стоящий на отшибе крайней улицы бар. Он помнит хозяйку заведения: пожилую, но энергичную женщину, разрешающую сидеть за столиком у туалета бесплатно, если ты забыл деньги и идти тебе некуда. Впервые Стайлз оказался там после первой крупной ссоры с Дереком. В порыве чувств выскочивший из лофта без кошелька и ключей от машины, парень не захотел идти домой, потому что знал, что Хейл наверняка наведается туда для дальнейшего разговора. Он проторчал в баре несколько часов, варясь в негодовании и злости, и даже стойкая Рут, стоявшая тогда за стойкой, напоила его чаем. Стайлз вспоминает взбешенного Хейла, который набросился на него, едва парень зашел в свою комнату поздно ночью, и едва не падает, поскользнувшись на грязи. Вовремя хватается за ствол старого дерева и замечает, что в лесу он не один. Ему не приходится долго вглядываться, чтобы понять, что ссутуленная фигура, повернутая к нему спиной, принадлежит Айзеку. Спутанные мокрые волосы, тонкая, явно домашняя кофта и мягкие штаны. Смотря на сжавшегося в комок парня, Стайлз чувствует непреодолимое желание защитить запутавшегося и запуганного волчонка от всего мира. И плевать, что сейчас Лейхи человек. Стилински преувеличено громко шагает, чтобы не спугнуть парня своим внезапным появлением, и Айзек лишь сжимается еще сильнее. Наверняка считает, что это его отец. Логичный вывод, так как дом парня в нескольких минутах ходьбы, а если тот бежал, так и вообще - всего в паре. Эмиссар аккуратно кладет свою ладонь на чужое напряженное плечо. Айзек поворачивается с выражением обреченности на худом лице и Стайлзу до одури хочется снова попросить каниму убить ублюдка, называющего себя отцом этого ребенка. В глазах напротив мелькает узнавание и Лейхи с облегчением выдыхает, откидывая голову назад и несильно стукаясь затылком о ствол дерева, на которое опирался. На бледной щеке начинает расцветать яркий синяк, красная дорожка царапин, историю появления которых Стайлз не может даже предположить, спускаются от шеи к ключице. Лейхи прижимает к груди левую руку, но на лице нет практически никаких эмоций. Стилински вспоминает, что тот был первым обращенным оборотнем, сумевшим взять своего волка под контроль. Айзек никогда не скулил на тренировках и выносливее был разве что Бойд, превосходящий его по габаритам. Одинокий ребёнок, вынужденный повзрослеть слишком быстро и надеяться только на себя. Дождь и не думает прекращаться, превращаясь в самый настоящий ливень. Потоки воды делают одежду в два раза тяжелее и Стайлз тянется к Лейхи в попытке помочь, но тот отклоняется от прикосновения. Стилински выдыхает немного раздраженно. – Да брось, ты же не собираешься оставаться здесь? – В больницу я не поеду. Стилински давит истерический смешок. – Я тебя туда и не звал. И вопреки бытующему мнению, не все становятся сексуальными, когда намокают, так что пошли. Тут есть бар неподалеку. – У меня нет денег. – У меня тоже. Пошли. Айзек жмурится от боли, тяжело поднимаясь, и идет за ним. Стайлз знает, что тот инстинктивно послушался приказных ноток в тоне, и эмиссар старается перестать чувствовать себя подонком от того, что он применяет свои знания о Лейхи против него самого. Они идут довольно медленно, потому что Айзека слегка пошатывает, но он упорно продолжает отказываться от помощи. Потоки холодной воды льют стеной и Стайлзу уже всё равно, куда идти. Дождь омывает тело упругими струями и он запрокидывает голову назад, позволяя каплям ударять по чувствительной коже лица. Всё насквозь мокрое и ему, в принципе, по душе такое положение дел. Если бы не Лейхи, со скоростью улитки плетущийся рядом, эмиссар бы даже погулял под ливнем немного дольше. Какая уже разница. Стайлз напряженно следит за вымокшим Айзеком, приготовившись подставить свое плечо, если тот в очередной раз пошатнется, когда позади раздается сигнал полицейской сирены. Он короткий, призванный привлечь внимание парней, но неожиданный звук заставляет их подскочить. Резкое движение окончательно выбивает из колеи еле стоящего на ногах Лейхи и Стилински слитным движением закидывает его здоровую руку себе на плечо, обхватывая за талию. Сквозь лобовое стекло патрульной машины с довольной улыбочкой на лице машет рукой Питер. Не дожидаясь приглашения, Стайлз сначала запихивает на заднее сиденье Айзека, а следом залезает сам. Шум дождя приглушается закрытой дверью. Теперь, оказавшись в теплом салоне, тело от перепада температур начинает трястись. Вода с их одежды стекает по обивке сидений и собирается маленькими лужицами в ногах. Почему-то от мысли, что Питеру придется все это убирать, внутри разрастается маленькая волна злорадного удовлетворения. Питер разворачивается в кресле с недовольным выражением лица и уже собирается что-то сказать, но взгляд светлых глаз останавливается на втором, незнакомом ему парне. У того закрыты глаза, дыхание прерывистыми толчками вырывается из приоткрытого рта. Темный след на щеке и слегка кровоточащие царапины на шее. Волк внутри тянет носом и довольно потягивается, впервые за бессчетное количество партнеров заинтересовавшись пацаном. Хейл по-звериному трясет головой и моргает, переводя взгляд на Стилински. Тот выглядит чересчур самодовольным. – Я тебе не нянька, чтобы искать по всему городу. – Я этого и не просил. – Скажи это Дереку. Стайлз замолкает, сердито прищуривая глаза, и Питер чувствует себя достаточно отомщенным, чтобы вернуться в исходное положение, снимая машину с ручника. Айзек, почувствовав движение, испуганно открывает глаза и подрывается из полулежащего положения. Питера ошеломляет волна практически животного страха, исходящая от него. Стилински успокаивающе проводит рукой по плечу парня. – Мы не в больницу едем, успокойся. – А куда? – К Скотту. Лейхи такой ответ удовлетворяет и он откидывается на спинку сиденья, прижимая больную руку ближе к груди. Питер старается игнорировать волка, недовольно фыркнувшего от запаха боли, исходящего от подростка. – Кто это? – Друг Скотта. Вы разве раньше не встречались? Питер отрицательно качает головой. Запах металла и крови наполняет всё пространство, но не раздражает чувствительные рецепторы. Хейл снова ловит в зеркале странный взгляд Стайлза и хмурится. Хочется припереть пацана к стене и угрожающе порычать, чтобы тот всё ему рассказал, но что-то подсказывает, что такие методы вряд ли на того подействуют. – Спасибо за помощь Лоре. Талия мне сообщила. Стилински выдыхает и бормочет что-то в ответ, тщетно пытаясь согреться. Чертов дождь испоганил все его планы. – Так ты искал меня? – Я патрулировал. Скажи спасибо, что шериф на другой части города, а то пришлось бы придумывать оправдание. Почему это подросток гуляет под ливнем на исходе комендантского часа? – Питер косится в зеркало на притихшего Лейхи и сужает глаза, когда тот никак не реагирует. – Кстати, ты что вообще собираешься дальше делать? Тебе нужно в школу ходить. Стилински недоверчиво фыркает, закатывая глаза. Питер Хейл, говорящий ему о необходимости образования, только что вошел в десятку самых странных ситуаций из его жизни. Не дождавшись ответа, оборотень обращается к Айзеку, немного повышая тон, чтобы тот понял, что обращаются к нему. – Подрался, да? Голос старшего Хейла спокоен и уравновешен, но Лейхи вздрагивает, переводя на него взгляд, чтобы тут же опустить голову. От едва успокоившегося мальчишки снова начинает нести страхом и Питер склоняет голову набок, будто изучая безобидного, но крайне редкого зверька. – Ну да, – всё же отвечает парень, и Стайлз уверен, что оборотень слышит ложь. – С кем? – С одноклассником. – Что не поделили? Айзек устало моргает под взглядом практически не шевелящегося мужчины и судорожно выдыхает, явно не в силах сейчас придумать очередную отмазку. Стайлз знает, что Лейхи не выдаст отца и под дулом пистолета, поэтому спешит отвлечь внимание на себя, пока парень не загорелся от такого избыточного внимания со стороны Питера. Эмиссар в курсе, что волк старшего Хейла уже начал подавать сигналы человеку. И Питер своего шанса не упустит. Как Стилински понял, тот остается хитрым засранцем независимо от обстоятельств. – Да какая разница, Шерлок, обычная школьная драка, с кем не бывает? Оборотень откидывается на спинку сидения, расслаблено ведя машину. Айзек бросает ему благодарный взгляд, тут же закрывая глаза. – Я обязан защищать граждан этого города, Стайлз, кому, как не сыну шерифа это знать. – Сын шерифа знает, что допрашивать несовершеннолетнего без родителей нельзя, так что заткнись. Стилински огрызается, сильнее обнимая себя руками, и только через мгновение понимает, что он вообще сказал. Питер в отражении зеркала выглядит чрезвычайно довольным. Стайлз сглатывает. Вот же черт. Его поганому языку иногда действительно нужно устанавливать связь с мозгом прежде, чем выпаливать слова. – Эм… Я имел ввиду, чисто теоретически, сын шерифа мог бы это знать, верно? – Судорожно добавляет Стилински, зная, что прокололся, но пытаясь исправить ситуацию. – Это вполне логично. А я люблю право и законы, да и в сериалах всегда про это говорят, поэтому… – Конечно. Питер перебивает его, ухмыляясь, и Стайлз в очередной раз думает, что Хейл наверняка продал душу дьяволу, чтобы тот научил его так улыбаться. Но оборотень не мог узнать о нем этого. Никак. Это же невозможно, да? Когда они заходят в клинику, вымокшие и замерзшие, в операционной нет и следа происходивших несколько часов назад событий. Всё стоит на своих местах, а в воздухе не ощущается запах трав. Едва завидев Айзека, Скотт бросается к нему, без вопросов усаживая на стул, чтобы начать обрабатывать раны. То, как МакКолл поджимает губы, с недовольством поглядывая на отстраненного Лейхи, сразу дает понять, что такую помощь оборотень оказывает ему не впервые. Дерек без слов бросает ему теплый плед и Стайлз, осторожно приподняв уголок губ в благодарность, выскальзывает в каморку, чтобы снять мокрую одежду. Сменного комплекта у него нет, поэтому он развешивает вещи на дверцах шкафчиков в надежде, что она успеет высохнуть до завтра. Оставаясь в одном нижнем белье, парень закутывается в плед с макушки до кончиков пальцев ног, благо длина полотна позволяет, и снова выходит в операционную. Садится на диван, поджимая под себя ледяные ноги, и смотрит на то, как Скотт заканчивает бинтовать запястье Айзека эластичной тканью. Стайлз скашивает взгляд на Питера, чтобы увидеть, как тот не отрывает глаз от этого процесса. Тишина и отсутствие необходимости говорить снова загоняют Стилински в собственные мысли, наполненные предположениями и вопросами. Откуда в лесу взяться темной энергии, если Стайлз - единственный эмиссар на несколько миль вокруг, а Неметон сам по себе негативную магию излучать не может? Неужели в Бейкон Хилс объявился другой ведьмак? Может, поэтому Неметон и не показывается ему? Но это бред, ведь древний дух сам является источником магии и в два счета может менять реальности, так что с каким-то темным друидом или эмиссаром разобраться для него так же легко, как Питеру послать очередную ехидную усмешку в сторону окружающих. Теперь еще и Хейл, неизвестно как добывающий информацию, о наличии которой даже не должен догадываться. Но сильно переживать насчет Питера Стайлз не собирается, так как знает, что сам по чистой случайности отвел его внимание в совершенно другую сторону. Затылок начинает покалывать и Стилински машинально почесывает влажные волосы, поворачиваясь в сторону, чтобы увидеть хмурое выражение лица Дерека. Парень узнает этот взгляд. Так на него смотрел отец, вылавливая ночью в лесу при поисках трупа. Взгляд, явственно говорящий «Чем ты думал, мелкий идиот?». Поэтому, когда спустя час Питер вызывается подбросить Лейхи и Макколла до дома и они остаются одни, Стайлз не удивляется вылетающим изо рта Хейла словам: – Природная гармония? Не знал, что ночная прогулка под грозовым дождем так тонизирует. – А ты попробуй, мне нравится. Вымывает все ненужные мысли. – И мозги тоже, наверное. Стайлз морщится, устало выдыхая, и потирает глаза. – И почему мне кажется, что я снова обрел мать в лице тебя и Питера? Дерек впечатленным не выглядит, усаживаясь рядом с ним. На диване полно места, но оборотень устраивается так близко, что колени Стайлза, севшего по-турецки, соприкасаются с бедром Хейла. Пытаясь абстрагироваться от этого ощущения, эмиссар сильнее натягивает плед на плечи, только сейчас осознавая, что они наедине. А на Стилински одни трусы, кокон из теплой ткани и куча путанных мыслей в голове. Он тянется почесать щеку в порыве скрыть смущение, и Дерек резким движением перехватывает запястье, мелькнувшее из складок материала. Сжимает пальцами, явно отсчитывая пульс, и недовольно хмурится. – Ты горячий. – Оу, спасибо. – У тебя температура, идиот. Стайлз, не чувствующий никакого дискомфорта, уже открывает рот, чтобы возразить, когда Хейл встает с дивана, направляясь к шкафчикам с лекарствами. Оборотень ведет себя как курица-наседка и Стилински бы умилился этому в любой другой раз. Но конкретно сейчас он хочет только спать, поэтому лишь фыркает в удаляющуюся широкую спину и укладывается удобней, собираясь заснуть. Прикрывает тяжелые веки, чувствуя легкую тошноту и качку, будто он дрейфует на волнах. Ощущение неприятное, но эмиссару всё равно, только бы скорее провалиться в спасительную страну сновидений. У него почти получается, когда прохладная рука аккуратно тормошит его за плечо. Стайлз открывает глаза, удивленно понимая, что это Дерек. Но у Хейла ладони всегда были горячими и сухими, и Стилински недовольно поджимает губы, собираясь предъявить оборотню претензии. Какого, собственно, черта Дерек перестал быть ходячей печкой? Об кого теперь ему греться на тренировках и собраниях стаи? Но все обвинения вылетают из головы, стоит только Хейлу поднести к сухим губам стакан с водой. Он и не догадывался, что так хотел пить. В несколько глотков он осушает стакан, на периферии сознания ощущая, что вода была немного горьковатой. С мыслью о том, что уж Дерек-то его травить не станет, Стайлз откидывается обратно на неудобную ручку дивана, плотнее укутываясь в плед.