Ты знаешь, у нас будут дети

      Локи разочарован. Боль и обида сковывают сердце железными тисками, и громкий всхлип отчаяния вырывается из груди. Горькие слёзы сами текут из глаз, и Локи не может, не хочет их останавливать.       Чего он, собственно, ожидал? Что Старк будет счастлив новости о скором пополнении? Что он будет рад узнать, что у него будет ребёнок? Ребёнок от него, Локи. Что он, возможно, всё-таки как-то сблизит их? Что он всё-таки не сбой в системе, а плод любви?       Локи яростно сплёвывает, кулаками вытирая слёзы, которые, вопреки желанию, текут ещё быстрее. Разумеется, ничего из этого не будет. Ведь кто обрадуется ребёнку, рождённому монстром? Изгоем, нелюбимым сыном, трофеем? Наверняка в сознании Старка он, Локи, до сих пор больной ублюдок, который пытался разрушить его жалкий, хрупкий, карточный мирок. И плевать на несколько лет отношений, пусть даже и совсем без обязательств. Пусть даже и всего лишь ради секса и редкой помощи в каких-то разработках и миссиях. Пусть даже и без любви. Особенно без любви. Ведь кто может полюбить выродка вроде него? Уж точно не Энтони Эдвард Старк.       Локи пустым взглядом смотрит в одну точку, и его мысли раз за разом возвращаются к последней фразе Железного человека. «Ты же можешь избавиться от него, правда?». Да, разумеется, он может это сделать. И сейчас предложение Тони кажется богу коварства всё более и более привлекательным. Проблема только в том, что подобное решение может стоить ему слишком дорого: потеря магии, безумие или, быть может, смерть? Потому что он — бог, и его физиология значительно отличается от людской. Так же, как и отличается отношение к беременности и появлению новой жизни. Он куда теснее связан со своим ребёнком, его магия куда сильнее защищает слабое существо внутри него и ответственность за это существо куда большая, чем у любой мидгардской женщины. Вот только… разве это хоть кого-то волнует?       Локи обессилено закрывает лицо руками и больше не может сдерживать горьких рыданий. ***       С их последнего разговора проходит ровно одна неделя и два дня. Всё это время Тони пропадает в своей лаборатории и выходит из неё или по ночам, или через чёрные ходы. Он не хочет попадаться Локи на глаза и не потому, что боится расправы над собой со стороны бога, а потому, что ему просто страшно увидеть его. А ещё страшнее узнать о том, что отныне в своей Башне, в своей огромной Башне, он остался один.       Тони опрокидывает в себя очередной бокал виски и устало потирает покрасневшие глаза. Он не спал уже третью ночь, работая над очередным усовершенствованием Марка, однако работа, вопреки обыкновению, совершенно не спасала. Мысли хаотично разбегаются, раз за разом концентрируясь вокруг того самого разговора, и Тони пребольно обжигает руку паяльником. Он чувствует себя последним ублюдком, и внутренний голос жёстко припечатывает, что так оно и есть. Старк не может с этим не согласиться.       Переполненный болью взгляд Локи преследует гения-миллиардера-плейбоя-филантропа и наяву, и в короткие минуты забытия, и Тони думает, каково это. Каково это быть изгоем, нелюбимым сыном, тем, на кого смотрят с опаской. Тем, чью хрупкую надежду на семью разбил тот, кто её и дал. И отчасти понимает его. — Я идиот, — бормочет себе под нос Старк. — Самокритично, — механическим голосом отзывается Джарвис, и Тони кажется, что он слышит в нём нотки сарказма.       «И что мне делать?» — он хочет спросить, но не делает этого, потому что и сам знает ответ на свой вопрос.       Тони, на самом деле, никогда не задумывался о детях. Тем более о детях от Локи. Чего скрывать, он вообще никогда не задумывался о каких бы то ни было серьёзных отношениях с богом, никогда не задумывался о том, что он к нему чувствует, что им движет, когда тот в очередной раз оказывается в его объятиях. Тони уверен, что между ними нет никаких чувств, и любовью тут точно не пахнет. Однако в очередной раз прокручивая в голове последний диалог с богом обмана, Старк отчётливо ловит себя на мысли, что был не прав. Что совсем не то хотел сказать, что не то имел в виду. Что всё, что он наговорил Локи, было следствием шока (в конце концов, не каждый день его огорошивают новостью, что он скоро станет отцом).       Да, он действительно никогда не задумывался о детях, но теперь, когда судьба предоставила ему такую возможность, эта мысль не казалась ему какой-то ужасной или нелепой. Скорее наоборот, Тони осознавал, что это именно то, чего ему так не хватало, то, в чём он действительно нуждался. Так же, как в этом нуждался и Локи. Вот только теперь перед Старком возникла другая проблема: как убедить бога коварства в искренности своих слов и извиниться перед ним?       «А что если уже слишком поздно? — эта мысль настигает Тони тогда, когда его рука заносится над ручкой двери в комнату беременного бога. — Что если он и вправду избавился от этого ребёнка? Что если его вообще нет в этой комнате? Что если он ушёл и больше не вернётся?» — все эти мысли и вправду имеют резон. За эту неделю и два дня он ни разу не видел Локи; не слышал также никаких посторонних звуков; Джарвис ни разу не оповестил его о состоянии бога, о его действиях, о его перемещениях. «А вот об этом я как-то не подумал, — Старк нервно посмеялся, отнимая руку и растерянно глядя на дверь. — И что теперь делать?»       Несколько минут Тони стоял на одном месте, размышляя. Приняв наконец решение, он всё же открыл дверь, делая нерешительный шаг вперёд. Окидывая быстрым взглядом помещение, Тони боялся увидеть убранную покинутую комнату. Однако его опасения не подтвердились, когда карие глаза зацепились за бесформенный кокон из одеяла, сидящий на краю кровати. Сердце Железного человека пропустило удар, он ещё пару мгновений в нерешительности топтался на пороге, пока, наконец, не набрался смелости войти и подойти к этому одеяльному комку.       Он присел на корточки перед ним — Локи был с головой замотан в тёплое пуховое одеяло, и из него лишь немного виднелось бледное измождённое лицо и опухшие, красные от слёз глаза, взгляд которых он опустил вниз. И Тони снова чувствует себя последним ублюдком; ему требуется несколько долгих секунд для того, чтобы поднять виноватый взгляд на бога обмана и заглянуть в его глаза. — Локи… — Тони, на самом деле, не знает, с чего начинаются подобные разговоры. — Локи, я… Прости меня, пожалуйста. Я был неправ. Я не хотел, правда, не хотел, — он ненавидит признавать свои ошибки, но сейчас слова сами вырываются наружу. И от этого становится удивительно легко. — Я не хотел причинять тебе боль. И я не хотел говорить то, что сказал. Просто знаешь, не часто доводится слышать от бога, мужчины, новость о том, что он беременный. И я, на самом деле, не против и даже, наверно, рад — мне понадобится какое-то время, чтобы свыкнуться с этой мыслью и привыкнуть ко всему этому, но я обещаю тебе приложить к этому все усилия. Поэтому, если ещё не поздно, я не хочу, чтобы ты избавлялся от этого… от нашего ребёнка. И если ещё не поздно, я был бы тебе благодарен, если бы ты родил его, — Тони замолчал, чувствуя себя донельзя неловко.       «Я идиот», — подумал Старк, прокручивая в голове варианты продолжения разговора на тот случай, если всего сказанного до этого Локи окажется недостаточно. И Тони, в таком случае, поймёт его: будь он на месте бога обмана, он бы никогда в жизни не простил себя. Но то, что Локи всё это время оставался в Башне и никуда не ушёл, а сейчас не прогоняет его и слушает, всё же вселяет в гения-миллиардера-плейбоя-филантропа слабую надежду. И он совершенно не хочет думать о том, что богу банально некуда идти и он слишком устал для каких бы то ни было пререканий.       Локи поднял на Тони затравленный взгляд, и губы его дрожали. Глаза наполнились слезами, которые тотчас быстро покатились по щекам — он не может поверить в правдивость и искренность слов Старка, и тот в душе материт себя ещё сильнее, чем до этого. Даже если между ними не было никаких чувств, Локи всё равно не заслужил всё это.       Бог громко всхлипнул, устало закрыв глаза, и Тони поспешил заключить его в свои объятия, тихо нашёптывая какую-то успокаивающую чушь. Он не вырывался из объятий, лишь сильнее прижался к груди Железного человека, и Тони расценил это как определённо добрый знак. Подозревал, что Лафейссон не простит его так просто, но по крайней мере он был готов сотрудничать. Что уже является огромным достижением для Старка. И Тони улыбается, почти нежно гладя Локи по голове.