Ты знаешь, у нас будут дети

      Проходит шесть с половиной недель с того дня, как Локи осчастливил Тони новостью о скором родительстве. За это время Старк окончательно смиряется с мыслью о том, что он станет отцом, и даже каким-то невероятным образом умудряется находить (в 89% случаев) правильный подход к Локи. Бог коварства продолжает радовать резкими и часто неожиданными переменами в настроении, но у Тони уже получается мастерски выкручиваться и даже контратаковать, успокаивая и умиротворяя не в меру эмоционального любовника. Однако тот всё равно не сдаётся и кроме эмоциональных всплесков радует Железного человека весьма специфическими кулинарными запросами. Которые часто (с чего бы это?) проявляются именно ночью. Джарвис учтиво подсказывает, что эти самые кулинарные запросы также являются следствием гормональной перестройки организма беременного бога. Тони тяжело вздыхает, терпеливо и не очень выполняя прихоти Локи, а тот с довольным выражением лица поглощает в себя всё, что ему приносит Железный человек.       Они сидят на кухне и играют в шахматы — Локи скучно в одиночестве, а читать ему не хочется, и Тони соглашается составить компанию. Он подозревает, что богу коварства просто не хватает общения, что ему одиноко, что ему хочется тепла, хочется чувствовать себя нужным и значимым, что ему просто, в конце концов, хочется больше времени проводить с самим Старком. Разумеется, Тони никогда не озвучит свои мысли вслух, однако он готов удовлетворить эти желания трикстера, потому что, на самом деле, хочет того же.       Они играют уже шестую партию, и Локи нехотя признаёт, что Тони всё-таки не такой уж и плохой противник — из пяти партий до этого Лафейссон выиграл всего одну; одну выиграл Тони, а три другие закончились патом. Старк ухмыляется в ответ и предлагает последнюю партию сыграть на желание. Он видит, каким азартом загораются глаза Локи, и понимает, что во что бы то ни стало должен одержать победу.       Игра идёт не на жизнь, а на смерть, и длится уже не первый час, но в итоге всё-таки оканчивается победой Старка. — Ну давай, загадывай своё желание, — тень досады мелькает на лице Локи, но он тут же прячет её за маской ехидства и скрещивает руки на груди.       Тони улыбается тепло, по-мальчишески озорно, встаёт со своего места и подходит к Лафейссону. Тот одаривает возвышающуюся над собой фигуру недоверчивым взглядом, и Старк чувствует, как от бога исходят волны напряжения. Он прикрывает глаза, кладёт руки на скрещенные предплечья бога, заставляя их разомкнуться, и его горячие ладони тут же сжимают холодные тонкие ладони трикстера. Тони садится перед богом на корточки и заглядывает ему в глаза. — Я хочу, — начинает Старк, и Локи напрягается: не оттого, что боится, какое желание ему загадает Железный человек, а оттого, что видит в его глазах… нежность?       «Он играет со мной», — хмурится бог обмана (он до сих пор не может поверить в то, что кто-то искренне может так на него смотреть) и хочет вырвать руки, но Тони завершает свою мысль: — Я хочу, чтобы всю следующую неделю ты провёл со мной. А это значит, что никаких обид — в первую очередь никаких обид! — никаких уединений за запертыми от меня дверями и всего остального, чем ты так любишь ограждаться от меня. Всю следующую неделю я хочу занимать твоё время двадцать четыре часа в сутки! — Энтони улыбается во все 32, и Локи недоумённо вскидывает бровь: — Зачем тебе это? — Ну, мы с тобой встречались достаточно продолжительное время, теперь ты носишь под сердцем моего ребёнка. И при всём при этом мы продолжаем оставаться друг для друга абсолютно чужими. Я хочу узнать тебя лучше, потому что, на самом деле, я тебя абсолютно не знаю. И я бы, конечно, мог сделать этот срок более длинным, но я не хочу доставлять тебе дискомфорт (и дело тут не только в твоей беременности!), поэтому пока предлагаю ограничиться лишь одной неделей, — Тони смотрит открыто, и Локи с изумлением понимает, что он ему не лжёт и все его слова действительно искренние.       Несколько мгновений Локи смотрит растерянно, и Тони терпеливо ждёт его реакцию. В конце концов, бог неловко, смущённо улыбается, и его зелёные глаза впервые за много лет светятся настоящей радостью. Он не знает точно, что заставляет его довериться этому человеку, но надеется, что это доверие не разобьёт ему сердце.       Тони обнимает Локи, и бог отвечает на объятия. Старк, на самом деле, и сам не знает, что делает, но чувствует себя при этом весьма счастливым. Так они обнимаются довольно долго, пока идиллию не нарушает голос Джарвиса: — Мистер Старк, к вам прибыл мистер Одинссон.       Тони нехотя отлепляется от Локи и тут же ловит его взволновано-недоверчивый взгляд. — Я не знаю, зачем он здесь, — предупреждая возможные вопросы, произносит Железный человек, разворачиваясь в сторону входа на кухню, где спустя мгновение появляется Тор. — Приветствую тебя, Человек из железа! — Тор поднимает руку, и Тони кивает в ответ, ухмыляясь: — Какими судьбами ты здесь, Златовласка? — Я ищу своего брата Локи. И я надеюсь, что ты мне поможешь в моих поисках, Человек из железа, — тут же отозвался бог грома. — Его уже достаточно долго нет в Асгарде, и я опасаюсь, что он может снова натворить каких-нибудь дел, — не успел Тор закончить фразу, как Локи надменно фыркнул. — Я не вернусь в Асгард, — скрестив руки на груди, произнёс он, делая полшага вперёд и выходя из тени Тони. — Брат! — удивлённо воскликнул Одинссон, делая несколько шагов вперёд, но Локи выставил руку, останавливая его. — Но почему? Почему ты не хочешь вернуться домой? — Потому что это твой дом! — раздражённо огрызнулся трикстер и более спокойно добавил: — Кроме того, Тор, я ношу ребёнка, если ты не чувствуешь.       На мгновение Громовержец замер в удивлении, видимо, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом широко улыбнулся, раскинув руки в желании обнять вредного бога лжи: — Брат, это же замечательно! Я уверен, мать и даже отец будут счастливы! — Энтони отец этого ребёнка, — продолжил Лафейссон и безапелляционно добавил: — И я не хочу, чтобы он рос без своего родителя. Так что я не вернусь в Асгард.       Братья не отрываясь смотрели друг другу в глаза, и Тони осторожно переводил взгляд с одного на другого: Локи всем своим видом источал настороженность и готовность, в случае чего, защищаться или нападать, а Тор был просто воплощением упрямства и желания несмотря ни на что выполнить задуманное. Так они стояли несколько минут, играя в игру, кто кого пересмотрит, пока Тор не вскинул правую руку, в которую тут же прилетел Мьёллнир. Бог грома перевел нечитаемый взгляд на Энтони, и тот не нашёл ничего лучше, чем спросить: — Что? — Ты, смертный, посмел возлежать с моим братом?! — молот опасно заискрился, и Тони понял, что ноги делать нужно ему, а не Локи. — Это было по обоюдному согласию! — убегая от разъярённого Громовержца, возмущался Старк, краем глаза замечая, как Локи, ухмыляясь, наблюдает за разворачивающимся действом. — А ещё он не хотел этого ребёнка! — Лафейссон сложил руки рупором, жалуясь брату на любовника. — И хотел, чтобы я избавился от него! — от этих слов Тор ускорился, и Тони матернулся себе под нос.       «Вот засранец злопамятный», — мысленно возмутился Старк, при этом не сумев сдержать улыбки. Ведь Локи в любом положении остаётся Локи.