Awakened feelings — 2

      Мэйбл была зла. Очень зла на Билла за этот выпад. Руки сами по себе сжимались в кулаки, а праздничное настроение пропадало, в следствие чего она едва сдерживала обиду на него. Хотелось, чтобы этот день был полон лишь хорошими эмоциями, теплыми воспоминаниями и весельем. Но у Сайфера, кажется, были другие планы на этот счет. Да, он не любил подобные мероприятия, если так это можно назвать, но Мэйбл сейчас твердо для себя решила, что не позволит ему всё испортить. Она, опьяненная негативом, быстро заполнившим разум, встала на носочки, вытягивая руку, и вырвала с рук возлюбленного свой телефон. А потом отошла. Отошла на несколько шагов, так как вновь поймала на себе недовольный взгляд парня.  — Кто это? — интересуется её друг по телефону.  — Извини, пожалуйста, — быстро проговорила Пайнс, напрочь игнорируя его вопрос, и закусила губу от стыда. Кристофер просто хотел поздравить её с праздником, а Билл повел себя очень неподобающе. Хотя, судя по его виду, когда она подняла укоризненный взгляд на него, он явно успокаиваться не собирался. — Спасибо тебе большое за поздравление! Жаль, что в этом году я не в Калифорнии, но, надеюсь, мы всей компанией наверстаем упущенное и сходим куда-нибудь!       Билл, услышав это, поджал сухие губы и закатил, всё ещё налитые кровавым цветом, глаза. Он не хотел портить ей настроение. Просто его характер проявлялся сам собой, это невозможно контролировать.  — Не за что, — хмыкнул парень по ту сторону трубки, — до встречи в Калифорнии и отличного дня вам с Диппером!  — Пока.       Пайнс прибирает телефон и вздыхает, вновь поворачиваясь и подходя к Сайферу.  — Билл, я думала, ты успокоился, — обеспокоенно всё же сказала она, чуть склонив голову набок и заглядывая ему в глаза. Он же, в свою очередь, нахмурился, обводя комнату ледяным взглядом, а затем остановился на ней. — Кристофер очень далеко от меня и решил просто поздравить. — Мэйбл чуть улыбается и рукой касается его щеки, немного скользя ею вдоль его лица. Взгляд его всё такой же холодный, прямой, но глаза и волосы тут же приняли естественный цвет. Успокоился. И от этого улыбка на её лице растянулась шире. — Причин ревновать нет, понимаешь?       Билл вздохнул, а затем вскинул брови, смотря прямо ей в глаза. Она, заметив перемены в выражении его лица, не удержала хихиканье.  — Я не ревную, — спокойно сообщил он, и Мэйбл смерила его хитрющим взглядом, чуть сузив голубые глаза. Он всегда мог скрыть любую эмоцию или мысль, но в такой ситуации она просто-напросто не верила ему. Однако, злить больше не собиралась. Проявление ревности с его стороны означает, что он любит её, что боится потерять, и это осознание сейчас просто взрывает её голову, разрывает от счастья. Да, он не скажет ей это напрямую и уж точно не признается в этом даже самому себе, но… ей достаточно и того, что есть.       Пайнс обняла его, не сдержав смешок, а затем почувствовала, как напряглась его рука, что он до сих пор держал за спиной. Только после того, как она отстранилась, он вдруг вспомнил, зачем вообще сюда пришел и, ухмыльнувшись, решил наконец поздравить её.  — С днем рождения, Звезда, — он протягивает небольшой коробок, и она смущенно его принимает, шепча своё робкое «спасибо», после чего тянет за бант и аккуратно стягивает легкую крышку.       На вид появляется небольшая поверхность, пустота. Она была бледно-синего цвета и переливалась легкими блестками.  — Что это?       Билл лишь ехидно ухмыльнулся, кивая головой в сторону коробки, а Пайнс, вообще не понимая, в чем заключается подарок, пальцем коснулась поверхности. На ощупь как бархат, но потом она начинает чувствовать легкое шевеление под пальцами и быстро отстраняет руку, с удивлением и легким испугом наблюдая за происходящим. На поверхности расцвели маленькие миниатюрные цветы, в промежутках которых появились такие же маленькие звездочки, отдающие легким неоновым свечением, а потом… на равномерной цветочной поверхности появилось небольшое золотое колечко с выплавленным выше инициалом звезды.  — Ого, — щек касается алый румянец, а губы счастливая улыбка. Это было настолько мило, что она была готова расплакаться. Откуда у бывшего Демона Разума такие идеи? Хотя, вряд ли, он много чего подобного видел за долгую жизнь, поэтому для него это, быть может, даже сущий пустяк, а не нечто необыкновенное. Да и подсказать что-то такое ему никто не мог: фантазии бы не хватило. — Так оригинально! Это… так волшебно! Но откуда у тебя магия? Ты же теперь человек.  — Почти человек, — хмыкнул он, довольно взглянув на неё, — не забывай об этом.       Он протянул руку к кольцу, а затем, взяв его и второй рукой запястье Пайнс, надел его ей на безымянный палец правой руки. Когда он это делал, то она, невольно скользнув взглядом по его руке, отметила такое же кольцо, только с треугольником на его пальце, что заставило покраснеть её пуще прежнего.  — Спасибо-спасибо-спасибо! — как только Сайфер закончил, Мэйбл поспешно поблагодарила его и, вновь поднявшись на носочки, поцеловала его. Он, не ожидая этого, замер, а затем, медленно сомкнув веки, уложил руки на её талию и ответил на поцелуй, чуть наклонившись, чтобы ей было удобнее.  — Мэйбл, ну где тебя носит? — Диппер ворвался в комнату, и Пайнс подскочила, тут же отстранившись от Сайфера. — Оу, прошу прощения, — хмыкнул он, кашлянув в кулак и явно сдерживая ухмылку.       Билл промолчал, а вот Мэйбл никак не могла отойти от смущения. Кровь то и делала, что приливала к лицу.  — А ч-что такое? — быстро поморгав, спросила она.  — Нам ещё стол накрывать, если ты не забыла! — буркнул тот. — А учитывая то, сколько ты потом будешь приводить себя в порядок, советую поторопиться. Гости придут в шесть.  — Точно, — улыбнулась Мэйбл. — Я сейчас спущусь, Дип.       Парень, всё ещё стоящий в дверном проёме, кивнул и тут же скрылся из виду, забыв закрыть дверь. Это же потом объясняло то, почему были слышны бормотания Стэна с первого этажа, который с чем-то не мог разобраться.  — Насыщенный будет день, не так ли?

***

      Время поджимало, а небо уже успели озарить луча заката. Солнце только-только собиралось опуститься за горизонт, согревая лучами деревья и пропекая собою землю. Птицы щебетали, опускаясь на ветки, а затем стайкой улетали куда-то. Венди уже минут пять любуется пейзажем, а затем подходит к зеркалу, чтобы поправить волосы, чуть спадающие на лицо. Она собиралась на день рождения Пайнсов и хотела хорошо выглядеть. Правда, собралась Кордрой очень быстро, поэтому теперь сидела дома, дожидаясь нужного времени.       Сверху раздался какой-то шорох, довольно громкий, что она даже подпрыгнула на месте. Немного прислушавшись, она вышла в главный зал и скосила взгляд зеленых глаз в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.       Она тут же ринулась туда, буквально перескакивая в платье через одну ступеньку, и отворила дверь. Брат стоял посреди комнаты, а у его ног были осколки разбитой кружки. По правде говоря, ей едва удалось рассмотреть их, потому что его комната была поглощена во мрак. Окна были зашторены, а выключателя тот даже касался. Однако, Венди таки врубила его, и рыжеволосый прищурился и довольно сильно, что было очень странно.  — Ты разбил кружку? — её голос, казалось, рассек весь тот мысленный туман, в который он был погружен, потому что сразу после этого он резко вздрогнул и быстро заморгал, поворачиваясь к сестре. Она аккуратно присела, начиная собирать довольно крупные осколки в руки. Последний же опустился рядом, чуть пошатнувшись из-за слабости в теле, и стал ей помогать.  — А… да, случайно.       К слову, выглядел Марк ужасно. С позавчерашнего дня. Всего за эти пару суток он слишком много спал, однако каждый раз после сна резко подскакивал. Его преследовали кошмары, как днем, так и ночью, а он ничего не мог с собой поделать, так как спать хотелось постоянно. Ещё не так давно он был полон сил и сражался с монстрами, а сейчас был похож на мертвеца. Хотя, думала Венди, может это из-за каких-то проблем со здоровьем? Она спрашивала его об этом утром, но он отмахнулся, сказав, что никаких перемен в организме не ощущает, да и не болит ничего. Это было очень странно.       Венди посмотрела на него и отметила, что его рыжие волосы на концах стали белыми. Сначала было она подумала, что он уже успел сходить в парикмахерскую и сделать что-то такое, но, придя сегодня с магазина домой, отец и младшие братья сообщили, что он так и не выходил из комнаты.  — Что с твоими волосами?       Он вновь выглядит напугано и вздрагивает, когда звучит данный вопрос. Он не смотрелся в зеркало все эти дни, поэтому и понятие не имел, что у него могут быть какие-то изменения во внешности. Он умывался по утрам, но когда проходил мимо зеркала в коридоре, то так и не смотрел в него, словно боялся увидеть что-то странное. Держа в одной руке осколки, а другой проводя по волосам, он пожимает плечами. На это его действие Венди вопросительно выгнула бровь. Зачем он касается волос так, будто может видеть их со стороны?  — А что с моими волосами?  — Белые на концах.       Он зачем-то проводит пальцами по кончикам и чуть потер их большим и указательным пальцами.  — От нервов, наверное, начинаю седеть, — он весело, но хрипло рассмеялся.  — Всего за пару дней? И с не корней, а с концов? Странно, не находишь?  — Нет, — тут же отвечает он в некой задумчивости, что таки не укрывается от неё, и она хмурится.  — Может, всё же стоит сходить в больницу? — осторожно интересуется она, явно намекая на то, чтобы он соглашался. Его состояние настораживает её, она волнуется, но он, судя по всему, собирается дать отказ, так как успел раздраженно вздохнуть и закатить глаза.  — Я в порядке, понятно? — огрызается Марк, встав с пола, но опять-таки так, что в глазах потемнело. Он закрывает глаза, немного постояв на месте, а затем выходит из комнаты, чтобы избежать продолжение разговора, которого Кордрой явно не хотел.       Настроение менялось постоянно, он не мог реагировать на всё абсолютно спокойно, оттого злился даже на себя. Марк не понимал, что с ним происходит. Голова слишком часто болела, хотелось спать, глаза словно опаляло странным жаром по несколько раз на день, тело кидало в постоянную дрожь и слабость. А ведь ему хочется веселья, тоже пойти туда, куда и Венди пойдет сегодня, хочется чувствовать себя как раньше.       Но не было сил.       Когда он выбросил осколки, то пересекся с сестрой ещё раз на лестнице. Она тоже шла выкинуть то, что успела собрать.  — Не торопись с ответом и подумай, — бросила она, проходя мимо, а Кордрой вздохнул и не без горечи, после чего зашел в спальню и выключил свет. Он будто колол ему глаза, поэтому легче было пребывать в темноте и тише. От этого меньше болела голова, но…       Как только он потушил свет и доковылял до кровати, сходу падая на неё, то заметил, как ножницы, что он подобрал у леса, расположенные на верхней полке в его комнате, начали отдавать фиолетовым свечением.