Тлеющие сердца

«14 января 854 года Итак, мой дорогой дневник, наконец-то я стала разведчиком. Знаю, ждут меня на своем пути нелегкие испытания, но я без сомнений с ними справлюсь, будь уж уверен. Моим планам не помешают ни жалкие людишки, ни омерзительные титаны, ни даже сам дьявол. Следует отметить важную деталь, что пишу я тебе ночью, не тревожа остальных, лишь спустя почти 1,5 месяца после знаменательного события, то есть вступления в ряды разведывательного корпуса. Причиной этому служит ничтожное недоразумение, которое даже должного упоминания не стоит. Расскажу поподробнее о том, что произошло по прошествии этого долгого времени: С самого становления разведчиком почти все прошло, на мое удивление, гладко и спокойно. Редким исключением является то, что тем же вечером, после прибытия командора Смита, юные новобранцы, по неизвестной мне причине, с поистине широким размахом (соразмерным студентам) решили отпраздновать зачисление в разведку. Сие торжество носило исключительный характер, раз на следующее утро рядом с нашим училищем в течении нескольких часов дежурил кортеж военной полиции. Сами полицейские, ничуть не удивленные поведением кадетов, вместе со следователями в основном находились в учебном заведении, занимаясь оформлением протоколов и допросом участников этой «вальпургиевой ночи». По-иному оное буйство назвать мой язык не поворачивается. Кажется, что нечисть со всего мира собралась именно в правом крыле нашего общежития. Всю ночь был слышен жуткий смех, душераздирающие крики и даже какой-то странный грохот, а также ощущение, будто кого-то или что-то режут (я почему-то уверена, что жертвой жестокого насилия стали ни в чем не повинные несчастные кровати, иначе по-другому не объяснить, как на следующий день они, в буквальном смысле, оказались порубленными в труху.). Как ты, наверное, уже догадался, к данному мероприятию я не имею никакого участия. Я с радостью, от чистого сердца объявляю тебе об этом. Ровно через неделю, как нам ранее было сказано, наша группа вместе с сопровождающими отправилась в штаб разведывательного отряда. Вернее, в запасной штаб. Дело в том, что по неким причинам вся разведка передислоцировалась в так называемый «запасной штаб». Запасным он является потому, что расположение его довольно далеко не столько от столицы, сколько вообще от каких-либо населенных пунктов, что очень затруднительно и неудобно во многих планах, как пример доставка продовольствия. На сей раз, в отличии от моего уже бывшего училища, штаб являлся самым настоящим средневековым замком, с темными подземельями, башнями и прочими неотъемлемыми атрибутами. Проще говоря, штаб разведки - это некая крепость посреди леса, защищенная сторожевыми башнями с высокими шпилями со всех сторон. К тому же штаб является не единственным сооружением, принадлежащим разведке: здесь находится и конюшня, и тренировочный полигон приличных размеров, и собственно говоря казармы, в которых проживают рядовые разведчики, число которых равно, по моим подсчетам, около 294 человек. Что касается того, что меня особенно поразило по прибытии сюда, так это чрезмерная чистота и опрятность этого места. Во дворе я не увидела ни снега, ни льда, ни тем более постороннего мусора. Видимо кто-то настолько любит чистоту, что все силы потратил на идеальную уборку этой вполне обширной территории. Даже не верится, что среди разведчиков есть такие люди. Как раз-таки именно здесь, на этом широком дворе, в солнечный декабрьский день, нас представили всему составу разведчиков. Церемония длилась долго, непозволительно долго для такого нудного и бессмысленного мероприятия. Зато каких необыкновенных людей я там встретила! Любой разведчик не человек, а находка, со своими уникальными способностями и талантами (не то, что целое училище сплошных овощей. Каждый день одни и те же надоедливые рожи. Фу! Отвратительно!)! Кстати говоря, там я познакомилась с довольно занимательным молодым пареньком, работающим в конюшне, имя которому Юкио Фудзуки. По удивительному совпадению впоследствии оказалось, что он иногда ухаживает и за моим Сёрито! Я была несказанно рада, когда узнала, что ухаживанием за моим бравым конем занимается этот недоделанный ветеринар. Так весело наблюдать, как он, заикаясь, уверяет меня, что с моим питомцем все в порядке, после чего неуклюже спотыкается о ведро с водой. Вот же хохма! Но вернусь к повествованию. Тем же вечером нас отвели в громадные казармы, издалека напоминающие чем-то древние деревянные избы. Это сооружение, построенное из цельных, скрепленных между собой бревен, состояло всего лишь из одной единственной комнаты, что к тому же, очень и очень некомфортно(к сожалению, я до сих пор не могу привыкнуть жить с кем-то под одной крышей. Даже в училище, как ты помнишь, у меня была своя комната, которую я категорически ни с кем делить не собиралась. Благо за мое хорошее поведение, в угоду учителям, мне это роскошное излишество простили и более не тревожили. Между прочим, из-за этого порой случаются конфликты, так как некоторые людям буквально не к чему придраться, вот и бесятся, словно фурии). Там нам, то есть женской половине нашей группы, выделили свою, отдельную казарму. Постоянное, неугомонное щебетание этих бестолковых и неугомонных птиц, проживающих вместе со мной, ни днем, ни ночью не давали и до сих пор не дают мне покоя, своим постоянным чириканьем болтая обо всем на свете. Однажды такая «беседа» даже дошла до крайности, граничащей с полным абсурдом: меня с какой-то дури стали спрашивать про то, кто мне из мальчиков больше по нраву, неуместно намекнув на начальство! Это же нелепо! Хотя… на самом деле я знаю, откуда эти глупые слухи пошли. Так, нескольких выдающихся выпускников училища, в том числе и меня, в скором времени распределили в элитный спецотряд под командование капитана Леви Аккермана, который отправляют лишь на серьезные и важные задания, поручаемые разведке. Так вот несмотря на эти идиотские подколки я с чистой душой говорю, что капитан Леви воистину удивительный человек! Впервые в жизни я могу сказать, что встретила родственную душу! Пусть мы и нечасто беседуем, однако я каким-то образом ощущаю нашу схожесть во многих вещах... Нет-нет, ничего не подумай, я отношусь к нему лишь как к невероятно талантливому человеку. Такой вымирающий, словно доисторический смилодон, экземпляр не часто встретишь, даже в лучшем военном подразделении. Если говорить о первом лице разведки-командоре, то видела я его лишь однажды, во время официального вступления в разведку. Все остальные дни, скорее всего, он просиживал в своем кабинете, сутками ломя голову над тем, как же еще больше усовершенствовать свою и без того продуманную тактику дальнего обнаружения. Тренировки у нас начались сразу же на следующий день. Начинаются они ровно в 8:30, ни минутой позже, и заканчиваются в 20:00, после чего в 23:00 начинается комендантский час. За это продолжительное время мы успеваем относительно немного: любые упражнения продолжаются не менее 4 часов, поэтому каждый вид тренировок у нас расписан по будням. Каждый день- это суровое испытание на выносливость и не каждый новобранец может его перенести. Помнится, что однажды, во время скалолазания, одному парню стало очень плохо, он едва стоял на ногах и пошатывался. Сначала его отвели в медпункт, предполагая сотрясение мозга, после чего долгое время ничего о нем больше не слышали. Вообще-то Алан всегда был очень спокойным и уравновешенным молодым человеком, а также душой компании. Никогда бы не подумала, что у него внезапно поедет крыша. Об этом замалчивали до тех пор, пока он не сбежал ночью с медпункта и истошно кричав, со всей силой бился об двери казармы, в которой жил, и даже изрезал ее, по-моему, каким-то крупным осколком стекла. Когда медики вместе с капитанами нашли его, он, с разбитым вдребезги лицом лежал на покрытой небольшим снегом земле в своей крови, судорожно содрогаясь в конвульсиях…М-да… я очень хорошо запомнила ту ночь. Тогда собралось очень много разведчиков из ближайших казарм, дабы посмотреть на это нелицеприятное зрелище. Мне очень жаль этого беднягу, ведь он ничем не заслужил своего безумия, дарованное хрупкой психикой… после этого случая его перевели в столичный госпиталь по уходу за умалишенными людьми. Его семья долгое время была в трауре из-за непереносимого горя. Она даже проклинала всю разведку, считая, что во всем виновата она. Быть может так оно и есть, кто знает? В любом случае, кроме этого происшествия особых случаев не наблюдалось. Новобранцы тренировались, капитаны иногда нас посещали и без интереса в скором времени уходили. Воспоминания о том разговоре я не забываю до сих пор, мрачно с тревогой думая о них, но узнать остальные подробности мне все еще не удалось. Нас совсем не информируют о будущей миссии. Более того, мне все больше кажется, что это секретное задание так и останется в тайне от нас до самого конца. Возможно, не все разведчики будут туда отправлены, так как тяжелые условия не дадут даже возможности неопытным солдатам добраться до места назначения. Они погибнут по пути туда от рук титанов или просто замерзнут, отдав свои жизни на жестокое растерзанье судьбы. А на этом, пожалуй, мое удивительно долгое жизнеописание нам этом кончится до первой возможности, воспользоваться которой я ни в коем случае не премину. В данный момент я более не располагаю ни средствами, ни тем более драгоценным временем, исчезающим так быстро и незаметно. Мой дорогой дневник, я ненадолго расстаюсь с тобою. Я не говорю тебе «прощай», я говорю «до свиданья» и «до новых встреч», которые в ближайшем будущем в моих надеждах смогут произойти.» Устало зевнув, Мерседес лениво закрыла дневник, оставив закладки между несколькими листами и, посмотрев на часы, которые показывали 2:19 с великой неохотой легла спать. Вплоть до самого утра она лежала ворочаясь, без возможности безмятежно отправиться в мир грез. Встав в 7:00, немного раньше обычного, не выспавшись, девушка с целью приободрить себя решила немного прогуляться по окрестностям пока на улице нет ни души, чтобы насладится ледяным спокойствием зимы, которого ей иногда так не хватает в спорах с упрямыми, словно горные серны, людьми. Тихо одевшись и умудрившись никого не разбудить, Мерседес вышла из казармы и не спеша направилась к конюшням. На улице до сих пор царил мрак, однако утро все же напоминало о себе лишь тем, что все разведчики еще крепко спали в своих казармах. Шел легкий снег, своими воздушными хлопьями заботливо покрывая и без того высокие сугробы, появившиеся только за эту ночь. Мириады маленьких снежинок все сильнее хрустели от каждого шага Мерседес. Она оглядывается по сторонам, с улыбкой смотря на величественные ели, ветки которых низко склонились к земле под тяжестью снега. «Ах, как прекрасен мир в это время года! Даже мысль о будущем не портит моего настроения. Иногда я бесконечно жалею о том, что не умею рисовать. Мне ужасно хочется передать всю красоту этого места на холсте, аккуратными штрихами кисти описать снегопад и этот загадочный лес. Мазками нанести на бумагу масляные краски холодных тонов…Но, истинную ценность этого момента не опишет даже самый лучший художник на свете, так что мне не о чем печалиться… Хм, интересно, как там друг моего детства поживает? Возможно Сёрито замерз или его не покормили в надлежащий срок. Меня ужасно раздражает некомпетентность здешних ветеринаров. Если он ослабнет или заболеет, я лично придушу ветеринара, допустившего подобную оплошность.» Подойдя к длинным зданиям конюшен, девушка заметила, что дверь была несколько приоткрыта, а из глубины строения доносились едва различимые звуки не то речи, не то недовольного лошадиного ржания. Мерседес прошла вдоль нескольких загонов с лошадьми самой разной масти и цвета, и с брезгливостью отметила разбросанные по полу принадлежности по уходу за лошадьми. Она терпеть не могла, когда любого рода инструменты, предназначенные для определенного вида деятельности и требующие особого внимания и обращения, так небрежно валялись на грязном, никогда не мытом дощатом полу. «И ведь этим чистят и моют лошадей! О Боже, Да за такое морду бить надо, коли не знают, как с вещами обращаться!» Так называемым источником шума оказался никто иной как Юкио, описанный выше как ветеринар, заботящийся о здоровье местных лошадей. Хоть он и работает в конюшнях разведки всего месяца два от силы, проблем с поведением и опытом работы у него было предостаточно. Не заметив постороннего, он спокойно копошился в сене, нервно, с ноткой раздражения ища какую-то утерянную вещь. -Блин, ну где же ты?! Я тебя все утро ищу, никак найти не могу! И как мне после этого подковы чистить? Руками что ли?! -Кхм, кхм,- решила привлечь к себе внимание Мерседес, отчего Юкио сильно вздрогнул. От осознания того, что рядом с ним все это время стоял человек, да еще и очень знакомый, он сильно побледнел, в миг растерял все силы и былую храбрость, так яро проявленную в поиске ножа для лошадей. -прошу прощенья, не мог бы ты мне объяснить, что ты здесь делаешь в такую рань? Очень непрофессионально с твоей стороны терять и разбрасывать вещи, которыми пользуешься. -М-Мерседес?! Т-т-ты то здесь о-от-ткуда? Прости пожалуйста, я т-тебя не з-заметил. –заикающимся от неожиданности голосом начал он. -Тебе незачем оправдываться. К тому же, мне самой в это время находится здесь не положено. В любом случае я надеюсь, что это больше не повторится. -А, конечно, х-хорошо. – приунывшим тихим голосом проговорил он. – ты только, пожалуйста, не говори капитану Леви, иначе он меня сожрет с потрохами. Заставит целый месяц одному весь замок убирать! - Успокойся, я и не собиралась этого делать. Я пришла сюда с цель проведать Сёрито. Он давно не видел хозяйки и, верно, заскучал. - Ага… Кстати, ты права, он в последнее время что-то очень странный. Я никак не могу его утихомирить, даже подойти к нему не получается. Может он увидит тебя и успокоится? -…-многозначительно ответила Мерседес. Последнее предложение пролетело мимо ее ушей, она была занята тем, что с отсутствующим пустым взглядом осматривала беспорядок в конюшне и загоны с лошадьми, которые возбужденно фыркали, мотали головой из стороны в сторону, только после чего обратила свой взор на скромно стоящего в стороне Юкио. - М-Мерседес? Ты в порядке? - Ах, да, прости, немного отвлеклась… тогда, прошу, проводи меня да его загона. Я думаю, тебе не стоит большого труда это сделать. – с мольбою в голосе попросила она. Ожидаемый результат не заставил себя ожидать. После данных слов Юкио застопорился, внезапно покраснел до ушей, неуклюже поправил свисающую кепку трясущимися руками, и, немного придя в себя, согласился. В его речи было отчетливо слышна та детская радость, с которой маленький ребенок получает мешок конфет на Рождество и с веселым криком крепко обнимает своих родителей. Однако, это можно поистине назвать настоящим счастьем, ведь небезразличная ему холодная Мерседес впервые попросила его о чем-то. Даже безграничная скромность и стеснительность Юкио в общении с девушками отступили на второй план перед шансом завоевать внимание одной единственной. *** Загон Сёрито находился в самом конце конюшни. Он было крупнее всех остальных, так как тяжеловозная порода коня, отличающейся выносливость, силой и, соответственно, непомерными размерами немного не вписывалась в обычные стандарты этого места. Загон был очень ухожен и чист. Сено цвета солнечных лучей опрятно и равномерно лежало на полу. От него пахло свежестью и сухой травою, напоминавшей о пике жатвы в конце лета, когда неустанно работая в поле, люди вручную собирали урожай злаков, а оставшееся от них желтые стебельки вилами сгребали в цельные стоги сена. А пока вас ждет небольшое лирическое отступление. Мои дорогие читатели, с вашего позволения я немного отойду от происходящих событий и пролью свет в этом темном царстве безвестия на давно назревший у читателей вопрос, терзающий вас с середины главы: каким же образом собственный конь Мерседес стал достоянием конюшен разведки? Этому есть логичное объяснение: ведь далеко не у каждого разведчика, не говоря уже о кадетах, имелась личная лошадь. Это были люди простые, ничем не отличающиеся от обычных крестьян, разве что специфическими навыками и способностями. Кто-то мог обеспечить себе лишь крайние нужды, в то время как другие и лишнего куска хлеба не могут себе позволить. Имение и содержание лошадей большая дорогая роскошь, которая большинству обычных людей просто не по карману. В этом плане разведывательный корпус обладает значительными ресурсами касаемо средств передвижения, одновременно содержа в конюшнях более 300 представителей парнокопытных. Однако, в любое время, будь это на миссии или в загоне, в лесу или в поле, эта скотина, по стечению обстоятельств, мрет как муха. Виною этому множество причин, начиная от эпидемий бешенства и ранами, а также неосторожной команды всадника и заканчивая простым обморожением в связи с аномально суровым временем года. Поэтому, чисто случайно узнав о том, что один из разведчиков имеет собственного коня, начальство пришло к умозаключительному логическому выводу, что в целях экономии пусть солдат на нем и скачет и нечего лишний раз губить бедное животное, так щедро выделенное государством. Что ж, теперь вернемся к нашему достопочтенному коню. Гордый Сёрито всегда был чрезвычайно умен, поэтому сразу приметил людей, идущих к нему. Он был ужасно характерен и не собирался подчинятся кому-то, кроме хозяйки. Встав на дыбы, всем своим видом показывая неповиновение, разъяренно бил копытом о землю, метался из угла в угол, словно умалишенный. Но увидев родного хозяина, мгновенно утих и немного отойдя назад, низко опустил голову будто пристыженный за мелкую пакость котенок. Его длинная черная грива спадала почти до самой земли, а серая в небольших пятнах голова слегка покачивалась вперед-назад. -Сколько лет, сколько зим, мой дорогой друг! Как я рада тебя снова встретить! – радостно воскликнула Мерседес и подойдя к нему, стала ласкать его, словно домашнюю кошку. Сёрито был безумно счастлив от долгожданного воссоединения, а Юкио недоумевая таким нежностям со страшной завистью смотрел на везучего коня. -Какой хороший мальчик! – нежно сказала она. –Но я наслышана о том, что кто-то во время моего отсутствия себя шумно вел. Не знаешь кто это был, Сёрито? Конь зафыркал и покачал головой. Сёрито понимает все, что ему говорят, однако когда дело касается плохого поведения, он делает вид, что ничего не понимает либо по крайней мере пропускает мимо своих вострых ушей все, что по его мнению, лично его не касается. -Хах, жду с нетерпением, когда мы вместе сможем, как в былые времена, прогуляться. Сегодня же спрошу капитана Леви о том, когда будем тренироваться на лошадях, если он не будет занят уборкой… - Ты серьезно?! – внезапно бесцеремонно вскричал голос Юкио, тем самым заставил девушку от неожиданности вздрогнуть. – Спросить ЕГО?! Да он тебя сразу пошлет на все четыре стороны и убирать заставит! Ты же ведь не…- но встретив до ужаса корящий взгляд он испугался и замолк, поняв, что его присутствие все это время носило лишь декоративный характер. - Я не сомневаюсь, у него найдется для меня время. – недовольно фыркнув сказала она. -В конце концов он не командор, который то и делает, что пропагандирует лишь свою маниакальную идею об изучении мира за стенами и все время занимается какими-то «важными» делами. Даже капитан Ханджи не настолько безумна, чтобы дойти до такого. Пока что. Таким людям вообще не место в верхушке разведывательного корпуса. - Ну, раз ты так считаешь… - почесав затылок, замялся Юкио. Лучшим выходом из ситуации он посчитал поддакивание всему сказанному Мерседес и, во избежание ее гнева сменить тему. – Ты, это, в общем зря винишь Сёрито, что он такой невменяемый, это скорее моя вина. Это я не досмотрел, чем он п-питается. – кивнув в сторону крепкого коня неуверенно начал он. Кажется, слово «невменяемый» определенно стало лишним, так как за такое вполне можно получить несколько сильных ушибов от далеко не слабой девушки. - Хм, вот как? Твоя вина? Так чем ты, говоришь, его кормил? – задумчиво и в то же время любопытно спросила она, предвещая что-то не очень хорошее, но при этом не имея настроя на кого-то вымещать свою злобу какими-то нерациональными средствами. В конце концов кулаки начинаются там, где заканчиваются аргументы. - Ты только, пожалуйста, не бей меня. У меня до сих пор остались синяки после того, как один из коней лягнул меня в спину. - согнувшись в три погибели, наскоро протараторил Юкио так, что половина слов слилась в непонятную кашу. - Я кормил Сёрито просом. - Просом? А-а, теперь все понятно. Не буду я бить тебя, не волнуйся, в этом нет твоей вины. Позволь мне посвятить тебя в маленькую тайну, которую я, по не осторожности своей, тебе своевременно не открыла: этот жеребец -она указала рукой на Сёрито. – буквально впадает в бешенство и, как ты весьма метко изволил выразиться «становиться невменяемым» от этого вида злака. Зная этого, постарайся больше не допустить этой нечаянной ошибки и впредь будь осторожен. Мне бы не хотелось, чтобы мой неуклюжий маленький друг случайно сломал себе хребет из-за меткого копыта, ведь Сёрито, уверяю тебя, никогда не промахивается. – произнеся столь страшные для бледного, словно утренний снег, Юкио слова, Мерседес широко улыбнулась и, пока парень был в замешательстве, представляя себе сию мученическую участь, коротко попрощалась со своим верным товарищем, обещая, что этим же вечером придет снова его навестить. *** Когда она возвращалась назад, обратно в казармы, погода успела уже проясниться, а двор заметно посветлел из-за на удивление яркого зимнего солнца. Весь путь ее ни на минуту не покидало чувство, что утро, помимо легких тренировок, будет более многообещающим и интересным. Так оно и случилось. Из далека донесся душераздирающий крик Йегера, местами напоминающий удушение павлина или его резанье. - М-М-Ме-ерс!!! Тебя капитан Леви срочно зовет! Иди к нему сейчас же, ты ведь знаешь, каким он бывает нетерпеливым и раздражительным, когда не исполняют его приказы! - Что ему от меня надо? – не скрывая удивления спросила Мерседес. - П-понятия не имею. – отдышавшись сказал Эрен. – Н-но он сказал, что изобьет меня прутьями, если я немедленно не приведу тебя к нему. - Понятно. «Странно, это слишком необычно даже для него. Что ему от меня нужно ни свет, ни заря?» - Ну что, ты идешь? – ожидающе спросил он. Было бы очень не кстати, если бы вечером Микаса пошла бы избивать самого капрала, а после до ночи сидела и присматривала бы за, в прямом смысле, разбитым вдребезги Эреном. -Да-да, я уже иду. *** По пришествию в назначенное место, то есть в кабинет командора, Мерседес, неожиданно для самой себя тряслась от неведомого напряжения и ощущения каких-то плохих известий. Она предполагала множество вариантов развитий событий, однако ни один из них не совпал с реальной обстановкой дел. В большом светлом и ухоженном кабинете находился разъяренный (если можно так выразится) и молчаливый капитан Леви. Он стоял у окна и сдвинув брови, синими от больших мешков хмурыми глазами смотрел на лицевую часть двора и разведчиков, блуждающих по брусчатке. Командор Смит с привычным, не отражающим настоящих эмоций выражением лица, сидел за своим столом, подпирая голову руками, своими зоркими, пронизывающими до дрожи глазами выжидающе смотрел на дверь комнаты, как будто от этого действия ожидаемый человек быстрее бы появился. Капитан Ханджи тоже находилась не в самом лучше расположении духа. Она расположилась на близстоящем стуле и разочарованным и скучающим взглядом внимательно изучала узор, в каком-то смысле пестрого ковра, лежащего в центре комнаты. Войдя в кабинет, Мерседес первым делом изучила находящихся в комнате людей, а после уже и скудную меблировку этого помещения. Ей крайне не понравился расклад дел, коли ее одну, что важно отметить, пригласили в кабинет командора с неизвестной, от того не менее страшной целью. - Мы вас заждались, мисс Крауз, но я рад, что вы все-таки пришли. –в привычном тоне, смотря прямо на девушку начал командор. Единственное, что немного смутилось ее, так это то, что обращался он с ней с должным уважением, называя ее «мисс». Даже независимо от происхождения разведчика, подобное случалось далеко не часто. - Узнав о личном распоряжении капитана Леви о моем прибытии в ваш кабинет, я, бросив все свои дела, стремглав помчалась сюда. - Но, кажется, ты не очень-то и спешила, как я посмотрю – вовлеченный в общую беседу сказал Леви. На деле же оказалось, что все это время у окна он стоял не один, а с маленькой чашкой чая, странно держа лишь каемки посуды. - Прошу прощения. Слово «стремглав» явно оказалось лишним и некорректным. Да, я спешила сюда, однако этот термин в то же время и неверен: спешка еще никому и никогда не приносила пользы. Вы согласны? - Что? – Закипающе произнес Леви. Кажется, еще чуть-чуть и он взорвется от своего ужасающего негодования вместе с фарфоровой чашкой. - Леви, оставь ее. Мы не за этим ее сюда пригласили. – серьезно проговорил Эрвин, на что Леви, недовольно скрипя зубами, резко развернулся к окну и нервно застучал пальцами о деревянный подоконник. - Не обращай на него внимания. К вечеру это пройдет. – развеселившись непонятно чему, улыбаясь сказала Зоэ. - Все в порядке. Я даже не думала обижаться. Подобное случается с каждым. - И то верно, но давай лучше перейдем к делу, хорошо? – капитан Ханджи всегда, или почти всегда для разведчиков была белым и пушистым человеком. Она никогда особо не донимала своих подчиненных, кроме как забивала в их головы разную, по их мнению, чепуху, касаемо изучения титанов. Она была одним и из немногих людей, которые без зазрения совести и страха открыто умилялись детской внешности Мерседес, которая этому всячески препятствовала. Но делать было нечего, не разжигать же вселенский скандал, даже не выслушав, за чем же ее пригласили? - Теперь я приступлю к тому, зачем позвал тебя сюда. – сказав это, он встал и взяв какую-то толстую загадочную папку, набитую документами и указав ей на Мерседес, оперся о стол. – Мерседес Крауз, вам знакома эта папка и содержащаяся в ней информация? - Никак нет, сэр. Рядовых никогда не посвящают в секретные базы данных. - А по-моему, знакомо. В ней находится информация о будущей миссии в Урийских горах. – после этих слов девушка внезапно не на шутку перепугалась, ее сердце бешено отбивало ритм, а обычно спокойное дыхание стало практически невозможным. - Командор Смит, вы знали, что я слышала ваш разговор с майором Закариусом? - Поначалу нет. Я даже и предположить не мог, что кто-то рискнет это сделать. Однако, тогда, перед тем как покинуть здание я нашел это. – из-под кучи исписанных бумаг он достал карманные часы, с выгравированной символикой семьи Крауз. – Кажется, это принадлежит вам? - Верно. Но что вы собираетесь со мной сделать из-за того, что я знаю то, чего не положено знать? - Бросьте, это вовсе не такая уж и секретная информация. Да, в скором времени мы действительно отправимся туда, но не в полном составе. Я не собираюсь придумывать вам какое-то изощренное наказание. В конце концов я же не изверг какой-то. Но, перед тем как уйти, я хочу вам кое-что предложить. - И что же? - В этом нет ничего незаконного. Я хотел бы вас спросить: не хотите ли вы присоединится к нашему разведывательному походу в качестве офицера моего личного отряда? - Я слышала, что раньше вы говорили о том, что остальные новобранцы тоже будут принимать в ней участие? Или это не так? - Верно, тогда я говорил именно так. Однако неразумные последствия этого решения заставили нас отказаться от него. Теперь в ней будут участвовать элитный отряд Леви, исследовательский (при этом слове глаза у капитана Зоэ мечтательно загорелись) отряд Ханджи, некоторые разведчики из основного состава и мой личный отряд. Так что насчет вашего решения? - Я согласна – с трепетом ответила Мерседес. Это был очень рискованный и опасный шаг, но кто его сделает, если не она? Если бы она отказалась, то во мгновенье потеряла бы возможность считаться членом своей древней дворянской семьи. - Прекрасно. Тогда… он подошел к пустующему окну и разглядывая что-то через него, туманно ответил: - Будьте готовы завтра утром. Также, придите пожалуйста вечером, мне нужно уточнить с вами некоторое детали… Ах, да, Ханджи, Леви, останьтесь. Мне надо с вами поговорить. - Так точно, сэр. Я могу быть свободна? - Разумеется. - Позвольте откланяться. – с этими словами она учтиво поклонилась, с трудом взяла себя в руки и вышла из проклятого для нее кабинета. Прошло всего лишь 10 минут разговора, которые показались девушке дантовым адом, ставший в будущем для нее решающим.