Небьющиеся статуи тоже способны на чувства

Мэр внимательно разглядывал троицу посетителей, чувствуя недоумение. Девочку он уже видел, Роттенелла неплохо выступила на конкурсе танцев, а потом Робби непринужденно унес ее так, будто она была мешком картошки. Сейчас она выглядела несколько иначе… Но мэр все равно ее узнал. Самого Робби он тоже узнал, он был стиснут между двумя посетителями и чувствовал себя ужасно неловко. Он выглядел… злобным, да. Тут все тоже было вроде в порядке. Но третьим посетителем был еще один Робби, разве что помоложе, повыше, пополнее и подобрее. Он был одет в добротный кашемировый костюм, в котором ему, должно быть, было жарко, и он непрестанно улыбался, что было неожиданно. — Кхм… — Милфорд прочистил горло. — Вы родственники Робби? По какому вы пришли вопросу? Роттенелла успела сменить наряд, пока Робби спал, теперь на ней была лавандового цвета юбка и белая рубашка, будто она готовилась к официальному приему. Что любопытно, рубашка была мужской, и была ей велика, но это было не так заметно, потому что Роттенелла заправила ее в юбку. Дурацкий кукольный макияж она стерла, оставляя место помаде естественного светло-розового цвета, на глаза она не стала ничего наносить. Так девушка, признаться честно, выглядела даже лучше. Она заговорила первой, мило улыбаясь. — Мы пришли навестить дядю, но если честно, с нами случилось беда. Робби-младший продолжил ее линию: — Да, наш дом сгорел, и нам больше некуда было пойти. К сожалению, в нем сгорели все наши документы, мы остались совершенно без всего. Мы не падаем духом, — он посмотрел на Роттенеллу, она ответила ему фальшивой улыбкой. Она не любила улыбаться, и не так уж и сильно ей нравились два этих идиота, но пока без них никуда, так что можно и потерпеть. Робби-младший продолжил: — Мы надеемся на вашу помощь, мистер мэр. Не зря Милфорд был Добродушным, он тут же поверил во всю эту сомнительную историю и загорелся желанием помочь. Но сразу же соглашаться было нельзя, все-таки он — официальное лицо, можно даже сказать, бюрократическое, а у бюрократии ничего не делается быстро. — Кем вы друг другу… кхм… приходитесь? — поинтересовался он, видя явное фамильное сходство у Робби и того второго, более высокого парня. Роттенелла имела черные волосы, как и эти двое (а такой цвет до этого был редкостью в их краях), но лицом не была похожа ни на одного из них. Снова заговорил Робби-младший, Робби даже и не думал открывать рот. Пусть сами со всем разбирается, а он тут постоит чисто для галочки. И как только он перестанет быть нужным здесь, тут же сбежит. Ему нужно было больше времени на обдумывание ситуации, в которой он оказался. — Я — младший брат Робби, меня зовут… — он вопросительно посмотрел на Робби, но пауза длилась лишь мгновение, и Милфорд даже не заметил этого. Робби одарил «брата» выразительным взглядом, и тому ничего не оставалось делать, как дать себе имя самому: — Гланни Роттен. А это Роттенелла Глайпур, она моя приемная дочь. Кажется, она наша очень дальняя родственница, вы сами понимаете, маленькие города, все друг другу кем-то приходятся… — Милфорд активно закивал, показывая, что понимает. — Мы решили пока поселиться здесь, и, может быть, надолго. И нам хотелось бы восстановить документы. — Конечно, — снова закивал Милфорд и начал рыться в ящиках. — Сейчас, где-то должны быть нужные бланки… Ага, оставьте заявку, — он протянул им какие-то анкеты. Гланни и Роттенелла неуверенно взялись за ручки. Они подтянули стулья к столу мэра и сели с противоположной от него стороны, а затем с одинаково прямыми спинами наклонились над бумагами. Они были словно деревянные, и Милфорд заметил, что они в чем-то очень сильно похожи, и дело было не во внешности, дело было в чем-то еще… Роттенелла точно не знала, как пишется ее имя, как и Гланни, в общем-то, так что они написали, как смогли. Уже следующая графа — «дата рождения» — ввела их в ступор. Робби почувствовал их замешательство. Извинившись перед мэром, он выпроводил Милфорда из кабинета, уверяя, что это очень личное дело, и родственничкам будет гораздо удобнее заполнять бланки без пригляда посторонних. Милфорд оказался за дверьми. Он покачал головой, до конца не осознавая, что только что произошло, и решил прогуляться, пока его посетители заполняют бумаги. — Сколько мне лет? — спросил Гланни задумчиво. — Ну сколько ты мне бы дал? — вопросом на вопрос ответил Робби, с наслаждением усаживаясь в кресло мэра. Он позволил себе ненадолго замечтаться о том, что этот кабинет теперь принадлежит ему, но Гланни быстро вернул его к реальности. — Лет сорок. — Сорок?! — вскричал Робби, искренне обиженный. — Да мне тридцать один! — Значит, мне двадцать девять, — решил Гланни, высчитывая, в каком же году он тогда родился. — Спишем все на то, что я хорошо питаюсь, и поэтому выгляжу гораздо лучше. Он засмеялся, и Роттенелла засмеялась вместе с ним. «Так его!» — услышал Робби от девушки, и двое заговорщиков дали друг другу «пять». — Какие же вы… злые! — Робби отвернулся. — Видеть вас не хочу. Обижали они его незаслуженно, но сами еще до конца не понимали тонкости в человеческом поведении. Они делали то, что им нравится, а подкалывание Робби неизменно доставляло им наслаждение. — Тогда мне семнадцать, — решила Роттенелла. — Ты выглядишь на четырнадцать, милая, — заметил Гланни и получил от нее тычок. — Я тебе не милая и мне семнадцать! Дату рождения они себе выбрали от балды. Роттенелла выбрала весну, Гланни — лето, Робби же родился холодной зимой, что, впрочем, тоже могло повлиять на его характер. Трудности в анкете возникали почти в каждом пункте. Робби сначала наотрез отказывался им помогать — еще бы, они ведь его обидели! Но Роттенелла начала его обнимать, что ему совсем не нравилось, и он согласился помочь, лишь бы она от него отстала. Когда они уже почти закончили, то были отвлечены одной маленькой розоволосой девочкой. — Дядя… — вошла она, постучавшись, видимо ища Милфорда. — Ой, — воскликнула она, увидев интересную компанию. — Робби Роттен! Роттенелла! И… вы, — закончила она неуверенно, глядя на Гланни. — Что вы тут делаете? И где мой дядя? — Мы отправили твоего дядю немного погулять, — ответил Робби, даже не думая слезать с кресла. — Видишь ли, этим двум погорельцам нужно восстановить документы, и они любят работать, когда на них никто не пялится. Они лишились дома, и теперь хотят жить у меня. Очень надеюсь, что не долго. А теперь, когда ты все поняла, можешь уходить. Стефани фыркнула. Уйти? Вот еще! Вдруг эти злодеи что-то замышляют! Третий выглядел очень знакомо. Конечно же, тот же пиджак, так же улыбка… — Так это он записался на конкурс, не ты! — Ну разумеется, не я, — Робби закатил глаза. — Я похож на идиота, который бы записался на танцы? Вот этот вот, — Робби красноречиво кивнул на Гланни, — решил надо мной подшутить. Гланни встал и, подойдя к Стефани, протянул ей руку. — Гланни Роттен, рад знакомству. Стефани пожала ее с сомнением, но затем расслабилась. Она чувствовала, что Гланни ей не враг. Сама же Стефани нравилась мужчине. — Гланни Роттен-младший, — крикнул ему со своего места Робби, поправляя. — Стефани, — ответила девушка, расплываясь в улыбке. — Не хотите увидеться с остальными ребятами? Думаю, им будет интересно с вами познакомиться. — Нет, — категорично ответил Робби. — Да, я был бы не против, — так же категорично и уверенно произнес Гланни. Они с Робби переглянулась. Последовала непродолжительная война взглядов, что не могло не ускользнуть от Стефани, и наконец Робби сдался: — Делайте, что хотите. Мне все равно. — А ты Роттенелла, да? — Стефани подошла к брюнетке, которая и не думала как-то реагировать на ее появление. — Ты очень хорошо танцевала. — Спасибо, — девушка фыркнула. — Но ты забрала мой кубок, так что я не хочу с тобой разговаривать. Не подходи ко мне. — Ну… ладно, — неуверенно протянула Стефвни. — Не буду больше вам мешать. Пойду поищу дядю! — крикнула она уже у выхода и удалилась. Робби удовлетворенно вздохнул: — Уф… наконец-то она ушла. А ты и правда так сильно обижаешься на нее за то, что она тебя победила? — Она не победила, — Роттенелла поджала губы. — Она сжульничала. Ей дали этот приз только потому, что она племянница мэра. — С этим не поспоришь, — решил поддакнуть Гланни, который не видел поединок. Заполнять бумаги продолжили в молчании.

***

Свыкнуться с мыслью, что Робби теперь два, причем одного из них зовут Гланни, было не так уж и просто. Дети видели в этом подвох, но не могли понять, в чем он состоит. Гланни сильно отличался от Робби — он улыбался, не ворчал, с интересом познакомился с каждым. Роттенелла держалась на расстоянии и не очень-то была рада новым знакомым. Робби вообще ушел на скамейку и попросил его не трогать. Спать ему совсем не хотелось, в конце концов, сегодня он успел выспаться, но он хотел избежать вопросов и вообще оказаться как можно дальше от людей. Он лежал с закрытыми глазами и наслаждался лучиками солнца, щекотавшими его кожу, ровно до того момента, пока кто-то не склонился над ним, заслонив свет. — Уйди, — попросил Робби, не открывая глаз. — Робби, — позвал знакомый голос, и Робби все-таки пришлось разомкнуть веки и принять сидячее положение. — Спортафлоп собственной персоной, кто же еще, — проворчал Робби. — Что ты хочешь от меня? — Я только что познакомился с твоим братом, — Спортакус выглядел растерянным, что для него было редкостью. — Он приятный человек… — Да неужели, — перебил его Робби, скалясь. — Давай поговорим о том, какой у меня прекрасный брат. — Видимо, Спортакус что-то прочитал в его лице, потому что тут же замотал головой: — Нет-нет, ты меня не так понял. Дело не в нем… Я хотел спросить, не является ли это частью очередного твоего злодейского плана? Робби поразился наглости эльфа. Но тот выглядел таким же серьезным и наивным, как и всегда. — Даже если так, с чего мне говорить тебе правду? — Робби усмехнулся. — Скажем так, их не должно было здесь быть, но они есть, так что тебе, и особенно мне придется с этим смириться. — Прости, если лезу не в свое дело, но… вы в плохих отношениях с братом, верно? Робби посмотрел на него, как на последнего идиота, но Спортакус не смог разгадать эмоциональную окраску его взгляда. Конечно, Спортакус ведь не знает правду… — Я его очень редко вижу, — максимально честно ответил Робби. — И совершенно его не знаю. Как и он меня. — Тебя это беспокоит? — Меня беспокоит то, что он вообще существует! Спортакус заволновался. Чего-то в этой истории он не понимал. Картина не складывалась, не хватало паззлов. Он чувствовал, что Робби говорит правду, как и то, что он не договаривает. Он не знал своего брата и не радовался его прибытию. Крылась ли разгадка в том, что братья не ладили в детстве? Они так сильно отличаются друг от друга… совершенно разные люди. — Гланни позвал нас играть в баскетбол, — сообщил Спортакус как бы между прочим. Лицо Робби тут же шокировано вытянулось. — Дети согласились. Он неплохо играет, сам посмотри. Робби подскочил с места, на ходу замечая, что делает слишком много резких движений в последнее время. Зрелище его поразило и разозлило. Гланни снял пиджак, и оказалось, что под ней обычная черная майка. Он двигался немного неуклюже и заторможено, но для баскетбола у него был прекрасный рост, к тому же, каким-то образом он точно знал, что делает. — Немедленно прекратите! — закричал Робби, и все замерли на своих местах, поворачивая голову в сторону Робби. Стефани возмутилась, что Робби так грубо прервал игру, а Трикси явно хотела надавать ему тумаков. Зигги немного трясся, потому что временами он побаивался Робби, Стинги же выглядел надменным — он сам не играл, лишь наблюдал. Интересно заметить, что во время матча он, одним глазком глядя на ход игры, увлеченно о чем-то рассказывал Роттенелле. И он ей даже… нравился? Робби решил взять это себе на заметку, но сейчас были дела поважнее. — Робби… то есть, Гланни Роттен, — поправился Робби, — не играет в баскетбол! Гланни несколько раз показушно ударил мяч о землю и уверенно его поймал, а затем подошел к Робби вплотную. — Гланни Роттен играет. А Робби Роттен — нет. Робби разве что не рычал. Дети смотрели на него удивленно — что ему не нравится? Спортакус наблюдал за всем этим со стороны задумчиво. Он заметил оговорку Робби, и это показалось ему странным. Какая-то мысль лезла ему в голову, но он все никак не мог за нее уцепиться. В конце концов, он решил вмешаться, пока эти двое не подрались. — Тихо, тихо, — Спортакус встал между ними, хотя этого и не требовалось. — Робби, думаю, очень здорово, что твоему брату нравится эта игра. Ты не можешь запретить ему в нее играть. Даже если ты старший, — добавил Спортакус. — У меня, как и у Гланни, тоже есть старший брат, но он никогда не использовал свой возраст против меня. — У тебя есть брат, правда?! — восторженно вскричал Зигги. — А ты нам его покажешь? Он приедет к нам? — Когда-нибудь — обязательно, — рассмеялся Спортакус. Робби снова был жутко зол. Он все-таки толкнул Гланни в грудь, и тот отступил, глядя на «брата» нечитаемым взглядом. — Ты не можешь так со мной поступать, — обратился он к Гланни, но смысла этой фразы никто не понял. — Роттенелла? — вопросительно повернулся Робби к девушке. Той уже было скучновато. Постоянное присутствие Стефани среди других детей ее нервировало, она все еще думала о призе, который должен был быть ее. Да и Стинги был самовлюбленным даже чересчур, и слушать его дальше уже не хотелось. Поэтому она грациозно прошла мимо остальных и пошла следом за удаляющимся Робби. И снова никто ничего не понял. — Дядя сказал, что вы ее усыновили, а не Робби, — обратилась Стефани к Гланни. — Иногда она его слушается. — Но вы же здесь недавно? — вклинился в разговор Спортакус, начинающий что-то подозревать. — С Роттенеллой он все равно общается больше, чем со мной, — пожал Гланни плечами и кинул в Спортакуса мяч. Тот чисто инстинктивно поймал его. — Присоединяйся к игре! Не хочешь сыграть один на один? — Не откажусь, пожалуй, — решил все-таки согласиться Спортакус. Соперник у него был умелый, а значит, победить будет не так просто. Гланни ему нравился, хоть и был странным. Но о Робби Спортакус беспокоился. Спортакус вспомнил картину, как Робби и Роттенелла прогуливались на свежем воздухе. В том, что это был именно Робби, а не Гланни, Спортакус не сомневался. Что в тот момент делал Гланни? Почему он записал Робби на конкурс, но сам не пришел смотреть его? Спортакусу удалось победить Гланни, и ради победы пришлось сильно попотеть. — Ты отлично играешь, Гланни, — похвалил его Спортакус. — Давно? — Впервые. Гланни не врал. Но как же он мог так хорошо играть? Немой вопрос огромными буквами был написан у Спортакуса на лбу, так что Гланни не составило труда ответить: — Я чуть не победил, потому что выше тебя. Только и всего. Но настоящее мастерство на твоей стороне. Спортакус кивнул, соглашаясь. — Слушай, Гланни, могу я с тобой поговорить? — Гланни кивнул. — Я не должен лезть в дела вашей семьи, но… Вы с Робби не ладите, да? — Не уверен, что это можно так назвать. Скорее, ему не нравится, что я не являюсь его копией. Теперь становилось чуть понятнее. Робби не мог принять, что Гланни, так похожий на него внешне, является самостоятельной личностью со своими проблемами и интересами. Наверное, много опекал его в детстве, и очень злился, когда тот перестал полностью его копировать. — Большая у вас разница в возрасте? — обычно Спортакус не бывал таким настойчивым, но бывали и исключения. Личность Гланни его интересовала, он был необычен… как и его брат. — Три года… — сказал Гланни не очень уверенно. — Мне постоянно не везет с документами. Это долгая история, а если вкратце, никто точно не знает мой возраст. Что ж, было приятно провести с вами время, — тут он обратился ко всем детям, которые уже возобновили игру без него. — Но теперь я, пожалуй, загляну к брату. — Приходи еще, Гланни! — пригласила Стефани, лучезарно улыбаясь. — Надеюсь, Роттенелла вернется, — проговорил Стинги, будто ни к кому не обращаясь. Но он знал, что был услышан — Гланни подмигнул ему.