Спустя столько времени

Её руки элегантно сложились на груди. Она села на мне. Руки сразу же поместились у неё на талии. Спать совершенно не хотелось. Видимо, нас ждет бессонная ночь. Я резко повалила её на бок и укутала в одеяло, как гусеницу. Быстро одевшись в домашнюю одежду, которую нашла в чемодане, я побежала на кухню, тихо хихикая, ибо Таню я оставила просто вот так. — Ну, Катюююха! Я в то время уже проверяла холодильник Насти. Невыносимо хотелось кушать. Я понимала, если щас буду стоять готовить, то скорее всего, разбужу Настю с Машей. Хотя вряд-ли они спали после наших то занятий только что. Ну, будем надеяться, что они все-таки сладко спят и видят уже третий сон. По крайней мере Маша, ибо я вообще её не слышала, хотя это бывает редко, что она засыпает первой. У Насти был практически полный холодильник, но из этих продуктов или долго готовить, или вообще не знаю, как. Поэтому, я пришла к решению заказать пиццы. Заказала я «Гавайскую», «Пепперони» и «Маргариту», средних размеров все три. Сразу предупредила, чтобы мне лучше скинули смс и я спустилась, дабы не выслушивать все крики и упрёки от спящих. Пока я сидела и лазила в телефоне, то Таня подкралась незаметно сзади и накрыла меня одеялом поверх, крепко держа, чтобы я не вырвалась. Но, я не сдавалась и пыталась убрать одеяло, громко смеясь. — Что, убежать хочешь, да?! А не выйдет! — Опусти! — Нет, все, ты у меня в плену! Теперь черноволосая смеялась вместе со мной. Казалось, что мы смеемся тихо, но оказывается, наш смех было слышно этажом выше, ибо послышался удар по батарее. Мы сразу замолкли и Таня убрала одеяло, кинув его на стул рядом. Она села напротив меня и мы смотрели друг на друга, пытаясь сохранить спокойствие. Долго мы не продержались, начали смеяться почти сразу. — Исусья девка, ну! — Маша поспешно шла на кухню. Я недолго думая выключила свет и мы залезли под стол, пытаясь не ржать. Я закрыла себе рот рукой и прижималась к Тане, шепотом смеясь в руку, чего почти не было слышно. Бурая делала точно также, но она закрывала рукой не рот, а нос. Маша забежала в кухню. Я видела её разъяренный сонный взгляд, которым она искала нас по всей кухне. Я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос. Таня закрыла мой рот своей рукой вдобавок. Костыль направилась к балкону. Видимо, она забыла, что на кухне есть стол, что было очень хорошо. Маша открыла дверь балкона, заглядывая внутрь. Я же не теряя времени вылезла и запихнула её на балкон и закрыла двери. Быстро забрав Таню на руки, я уже бежала в ванную, смеясь в голос. Когда я выбегала из кухни, то уже слышала, как открывалась дверь балкона. Поэтому, мне пришлось ускориться. Я забежала в ванную, закрыв двери на замок и положила Попозже в ванну, а сама села на крышку унитаза. Мы уже не смеялись, а угарали. Маша была рядом с ванной через некоторое время и стучалась, чтобы мы открыли, но мы даже пальцем не пошевелили. — Блять, закройте свои рты! Люди спать хотят, а вы тут ржете как кобылы! — Весело же, — говорила Таня, пытаясь успокоиться. — Может вам и весело, но нам с Депутатом нихуя! Ваши забавы ночные еще пришлось выслушивать! — Сама же орешь щас, Мах, ну. — Так, бабы или успокойтесь, или все узнают что Бурошенко это никакое, блять, не шипперство. — А шо за шантаж, а? Аргументы кончились? — Отличный вариант, чтобы вас угомонить. Маша, видимо, стояла и ждала, пока мы ей ответим. Я еле как взяла себя в руки, но чувствовала, что не до конца. Мы переглянулись и я пожала плечами. Таня неодобрительно качала головой, но смеяться продолжала, хоть и тихо. — Ладно, мы попробуем успокоиться. — Я надеюсь. Спокойной ночи. — Спокойной, Мах. Я вздохнула и посмотрела на Таню. Она все еще заливалась смехом. Я сама еле держалась, чтобы не засмеяться с ней, но один громкий выкрик и нам с Таней будет баста. Мне то все равно, но этой девушке нет. Я старалась удерживать её в зоне комфорта. Для безопасности мы решили остаться в ванной. Через минут, может, тридцать мне пришло сообщение о том, что пиццу привезли. Желудок сразу начал урчать. Я улыбнулась во все тридцать два зуба и встала, потягиваясь. — Ты куда? — Щас увидишь. Дверь закрой только. Я аккуратно выглянула с ванной, дабы удостоверится, что опасности в виде Маши нет. Я прислушалась. Услышав тихий храп, я легонько кивнула и быстренько выбежала в прихожую на цыпочках. Таня закрыла за мной двери. Быстро натянув обувь и накинув куртку, я вышла с квартиры и побежала вниз по лестнице. Вышла с подъезда я спокойно. Передо мной стояла машина, а в ней, видимо, и сидел курьер. Когда я подошла, то аккуратно постучала в окно. Курьер сразу перевел на меня взгляд и улыбнулся. Он кивнул и жестом показал отойти. Я отошла, мужчина вышел с машины и отдал мне пиццу. Она была еще горячая, а её аромат был настолько аппетитный, что слюни уже капали на пол. Я быстро отдала ему деньги и побежала обратно домой. Слава богу, что кошелек был в кармане куртки и мне не пришлось бегать туда и обратно кучу раз. Я зашла в квартиру и оглянулась, нет ли тут никакой Маши, например. Облегченно вздыхаю. Тихонечко разуваюсь и снимаю куртку. Бегу обратно к Тане. Стучусь в дверь, в ожидании того, что она откроет мне её. — Ктооо? — спросила девушка и слышу, как она улыбается. — Это я, малышка, открывай. Она сразу же открыла дверь, которую я закрыла, когда вошла. Запах пиццы наполнил всю ванную в секунду. Таня с широкой улыбкой смотрела на коробки и мне показалось, что я услышала, как она сглотнула. Ставлю коробки на крышку унитаза. — Встань, пожалуйста. Таня послушно встает, я аккуратно сажусь у спинки ванны и сгибаю ноги, положив их ближе к бортикам. Бурая отлично поместилась у меня между ног. Я откинулась на спинку ванны и уже сижу в положении «полулежа». Таня же ложится на меня и берет одну коробку. Одной рукой обнимаю её шею. Девочка открывает коробку и дает понять, что первой мы съедим «Маргариту». «Маргарита» благополучно поместилась в желудке. Но ей пришлось делить место с «Гавайской», которую мы, кстати, уже почти доели. — Я уже не могу, — простонала Таня, откидывая голову и закрыла глаза. — Надо доесть эту, а «Пепперони» оставим девочкам. — Ну уж нет, это наша пицца. И мы её съедим. — Ты же делилась раньше с ними, — я усмехнулась, немного выгибая бровь. — Всем. Но не «Пепперони». — А, ну тогда давай эту оставим, тут два куска как раз, а «Пепперони» съедим сколько сможем сейчас, а остальное на утро оставим. Таня молча убрала коробку с «Гавайской» и взяла «Пепперони». Как только она её открыла, то я сразу забыла, что ела еще какие-то пиццы до этого. Она так аппетитно выглядела и пахла, что утонула в наших желудках почти за десять минут. На последних кусках было тяжело, но мы все же справились. Попозже убрала коробку и облизалась, потирая живот. Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Наелась. Осталось только запить и можно на боковую. В этот раз Таня отправилась за водой. Я сказала, что видела колу в холодильнике. Живот удовлетворенно урчал. Я кинула одну ногу на бортик ванной. Мне начала активно писать Гвоздик. Она и заняла меня на то время, пока не было Тани. Я пару раз смеялась, но сразу ловила себя на этом и затыкала рот. Не хочется, чтобы Таня потом расстраивалась из-за того, что все обо всем знают. Девушка вернулась довольно быстро. Она уже пила колу, когда садилась у меня между ног. Я терпеливо ждала, пока она напьется и отдаст мне бутылку. Кола быстро уходила, поэтому мне пришлось забирать бутылку силой. Мне повезло, что я никого не облила и никто не липкий. Утолив жажду, я убрала бутылку на пол и размяла шею. Несколько хрустов и все отлично в этой жизни. Я обняла Таню двумя руками, а она же уместила свои мне на бедра. Через несколько минут мы уже мирно спали. Я утром проснулась от того, что кто-то слишком громко разговаривает. Приоткрыв глаза, я увидела Машу с Настей, которые стояли на пороге и уплетали пиццу. Маша держала в руках телефон и не заметила, что я проснулась. Ко мне сразу дошло, что это прямой эфир.