I think I'm sick

Ты не была здесь с самого детства, да и кто в здравом рассудке вообще захочет сюда вернуться? Этот разрушенный дом остался в памяти как напоминание о детстве, о котором хотелось вспоминать как можно реже. Но волею судеб ты снова стоишь на первом этаже, стараясь не переминаться с ноги на ногу, чтобы половицы не скрипели. Здесь светло, но уюта в огромном помещении не было никогда. Всю мебель и оборудование вывезли, когда больница закрылась, ты тогда была совсем маленькая. Зато врачи всегда казались большими и злыми, все как один укутанные в белые халаты, маски и шапочки. Только глаза – всегда одинаково потухшие, уставшие, почти серые. Ты различала их по голосам, потому что показывать пациентам лица докторам не полагалось. Одно из многих довольно странных правил главврача, который всем тут заправлял. Но теперь здесь никого, и только пыль оседает на полу, когда птицы, пробирающиеся через разломанную крышу, взмахивают крыльями и исчезают из забытого всеми места. Ты обходишь коридоры, стараясь не дышать слишком глубоко – может снова начаться аллергия. Отсутствие людей не мешает звукам – шорохам, постукиваниям – наполнять мертвый воздух. От неожиданного топота ты вздрагиваешь, тут же ощущая холодный пот между лопаток. Оглядываешься, но никого не видишь. Топот превращается в шаги, неторопливые, тяжелые. Ты понимаешь, что звук идет сверху, со второго или даже третьего этажа. Вместо того чтобы сбежать, находишь лестницу и идешь наверх. На сердце беспокойно, но, видимо, этого не достаточно, чтобы остановиться. Обойдя весь второй этаж, ты не находишь абсолютно никого, и в последний раз слышишь шаги над головой. Больницу ты знаешь лучше собственной квартиры, и безошибочно направляешься к другой лестнице, которая выведет к двери на чердак. Проходишь один пролет, вслушиваясь в сухое потрескивание ступенек, осматривая пространство, чтобы успеть зацепиться за что-то, если доски не выдержат твоего веса. Ты паникуешь, ощущая присутствие кого-то еще, ярко, четко, словно в любой момент можешь его увидеть… - Я… кажется, заблудился, – парень в черной шапочке и маске смотрит на тебя, стоя у той самой чердачной двери под палящим солнцем. Луч светит точно на его макушку, счастливо разливаясь в прорехи на крыше. - Тэхён? – обращаешься ты, тут же узнавая глаза, которые сужаются в улыбке как тогда, на первом приеме. - Да, - он смеется тихонько. – А откуда ты знаешь мое имя? Мы знакомы? - Да, ты… вы… осматривали меня на прошлой неделе, когда я простудилась. Парень удивляется: - Я помню всех, с кем играл, но тебя вижу впервые, - сомневается он, пощипывая переносицу пальцами и поправляя маску. – Ты не знаешь, где 315 палата? У меня там мама лежит, я пришел ее навестить. - Здесь только два этажа… - отчего-то у тебя бегут мурашки, когда Тэхён улыбается вновь, отмахиваясь. - Ну и что? Наверняка она где-то здесь, не могли же мне назвать неправильный номер? Отведи меня к маме, а я тебе за это дам леденец! Он лезет в карман косухи и вытаскивает обернутую в прозрачную бумажку синюю конфету. - Со вкусом черники, - хвалится парень. – Мне не жалко, только отведи меня к маме, она очень скучает одна. Он спускается к тебе, шагая своими длинными ногами в черных рваных джинсах и черных тяжелых ботинках. Тэхён такой, каким ты его помнишь, но говорит словно маленький мальчик. А ведет себя и того страннее. Ведь больница давно заброшена, разве он не видит? Он берет тебя за руку, отчего кожу бьет легким разрядом тока, за которым следует тепло чужих длинных пальцев. У него огромная ладонь, в которой твоя выглядит по-детски маленькой. - Тэхён, больницу закрыли, - ты следишь за его реакцией внимательно, выбираешь слова, чтобы он понял. - Ну хватит уже шутить, что тогда здесь делают все эти люди? – он указывает рукой на лестницу на нижний этаж. – И что здесь делаешь ты? «Какие люди?» - хочешь спросить, но не решаешься. Страх охватывает с ног до головы, заставляя сжаться. - Если не знаешь, где моя мама, тогда я спрошу кого-нибудь другого, - голос вдруг звучит обиженно и Тэхён разжимает твою руку, быстро спускаясь дальше по лестнице. Когда ты срываешься с места, пытаясь догнать, бешеное сердцебиение возвращает тебя в реальность, и ты открываешь глаза.

***

Все утро ты чувствовала себя разбитой. Через несколько часов идти на повторный осмотр, а ты не можешь взять себя в руки и отогнать навязчивые воспоминания. Они вспыхивают с новой силой, когда знакомые карие глаза вновь смотрят на тебя поверх белой врачебной маски. - Ну что, как самочувствие? - Лучше, - отвечаешь, пытаясь добавить энтузиазма в чересчур печальную улыбку. Доктор, к счастью (или нет) уже разглядывает монитор компьютера, перебегая глазами с одной строки на другую. - Анемию лечите? – снова взгляд на тебя. Почему-то это заставляет тебя занервничать, хотя да, лечишь. - Да, - ты сглатываешь непроизвольно скопившуюся во рту слюну. – Таблетки и… у-уколы. - Боитесь? – улыбается Ким, о чем не сложно догадаться по щелочкам сомкнутых век. – У нас хорошие специалисты. - Нет-нет, мне есть, кому делать, да и возможности ходить в больницу нет, - слова вылетают так поспешно, что со стороны может показаться, что ты паникуешь. - Ну хорошо. Давайте еще раз Вас посмотрим. Улыбка в голосе все еще очевидна, но она не снисходительная, а почти понимающая. Или твой мозг играет с тобой злую шутку. Ты снова дышишь, снова говоришь, где больно, а где нет. - Вы здоровы, - заключает Тэхён, выстукивая быстро на клавиатуре. – Если есть какие-то вопросы относительно лечения или какие-то беспокойства, я готов ответить. Разумеется, у тебя были вопросы. «А Вы можете снять маску?», «А халат?», «Может, сходим поужинать?» и еще много-много других. Но набраться смелости, чтобы задать хоть один из них – нет, точно не твоя история. Поэтому ты лишь качаешь головой. - Не волнуйтесь, - говорит доктор напоследок, - плохое настроение пройдет, когда подтянете свой гемоглобин. Не болейте! Эти последние слова эхом рокочут в голове всю дорогу до дома. Вот ты и прошляпила свой единственный шанс снова с ним встретиться. «Чимин, захвати чего-нибудь вкусненького. Кажется, мне разбили сердце» - пишешь брату в смс, прежде чем завалиться на диван с ноутом на коленях. Отголоски ночных видений лишь изредка показываются на поверхности сознания, постепенно заменяясь интернет-мемами, любимой музыкой и забавным ситкомом. А вместе с Чимином вечером приходит и ведерко мороженого, на которое ты набрасываешься с жертвенной решимостью. - Что, у доктора есть девушка? – смеется младший из своей комнаты, пока ты отдираешь примерзшую крышку. И хоть сочувствия от брата ожидать не приходится, наверное, все-таки надо… - Я должна рассказать тебе кое-что, - когда Чим возвращается на кухню, то слегка тормозит от твоего непривычно потухшего взгляда. – Только пожалуйста, выслушай все целиком, прежде чем начнешь свои обычные шуточки. Чимин молча кивает в ответ.