Хранительница Смертных грехов

Часть первая

Грех уныния

      "Больно. Больно. Больно. Я чувствую Боль так давно. Я всё жду, когда она исчезнет. Правда… я не помню, что было до неё. А что будет после? Тёмно-красная пелена перед глазами, ломка во всём теле. Я, кажется, уже привыкла к этому. Или это было со мной всю жизнь? Голова немного кружится. Странно, головокружение тоже было всегда? Тёмно-красная дымка, да, я всё ещё вижу тебя. И будто тону… тону в ней." — Чёрт… — я правда сказала это? Или это всё ещё мои мысли? Веки будто свинцом налиты, вот бы хоть что-то увидеть. А что я должна увидеть? Вероятно то, что было до Боли. Надоело тонуть, я уже много раз захлёбывалась. Хочу вспомнить то, что было до, и узнать, что будет после. Чёрт. Чёрт, открой глаза и увидь что-то кроме этой дымки!       "Это… Моя комната? Кажется и правда она. Сейчас вечер или утро? Закат или рассвет так тускло озаряет эту комнату? А какая разница, если я вижу что-то кроме этой дымки. Мне и так хорошо. Кажется, кто-то открыл окно в прихожей — я никогда его не открываю. Хотя, меня ведь кто-то принёс сюда. Только вот кто? Меня никто не мог найти на той улице. Чёртова Боль не отступает. Но могу ли я позволить себе уснуть. Красно-тёмный цвет крови перед глазами… Я вернусь к этому, если усну, правда? Глаза слипаются, даже если я буду бороться, всё равно проиграю. Надо просто уснуть…" — Поспи… — чей… это голос?

***

      Шум улицы, тёплый ветерок. Всё, что окружает меня сейчас, приносит умиротворение. Запах цветов больше не раздражает, а огромная толпа не давит со всех сторон. Потому что в этой толпе… ты один. Как толпа может давить на тебя, если ты один?.. — Девушка, вы будете покупать? — приятный старушечий голос… Я уже несколько минут рассматриваю старинный гребень. Простой, без украшений, но есть в нём что-то изящное, неуловимо знакомое… Возможно, такой гребень был у моей матери? Мысль о ней приятно греет душу, что удивительно, поскольку после Пробуждения меня ничего не волнует. — Да, я беру.       Пробуждением я для себя назвала момент, когда Боль отступила. Я не знаю, сколько я пролежала дома без сознания, мучаясь от Боли, как и то, кто принёс меня туда, но, когда я очнулась, дома никого не было. В квартире не было следов чужого пребывания, но в голове отчётливо слышен тот голос и всего одно слово. Смогу ли я узнать этого человека, если услышу этот голос где-то на улице? Что ещё странно, голос был незнакомым, откуда тогда этот человек узнал, где мой дом? Вопросов много, и не одного ответа. Хотя меня перестало это волновать спустя пару дней после Пробуждения.       Боль прошла мгновенно. Меня будто током ударило, я распахнула глаза и рывком села на кровать. Дышать было немного трудно, но пелены перед глазами не было и это казалось чудом. А ещё… я не ощущала Боли. Прошлась по квартире, всё ещё не веря своему счастью, закрыла окно в прихожей — единственный признак того, что дома был чужак. Я была готова прыгать от радости, но не делала этого. Тогда я не предавала этому значения, но на следующий день на меня свалилась такая апатия, что я сначала испугалась. Но ничего такого не случилось. Разве что я стала, как бы это назвать, жуткой пессимисткой? Пофигисткой, как бы сказал Нацу? Не то, чтобы меня это расстроило, меня вообще ничего не могло расстроить, но эта новая черта удивила меня.       Увидела бы меня такой Мира или Нацу, свалились бы в обморок от глубокого шока. А Эльза бы приставила клинок к горлу и зловещим голосом спросила «Кто ты, и что сделала с нашей Люси?». Все эти мысли не вызывали былой улыбки, но меня это не очень-то волновало. Я вообще не замечала особых изменений в себе, пока даже старушка, у которой я изредка покупала цветы из бересты, сказала мне, что я стала какой-то «смурной». Вот тогда все мои действия начали разделяться в голове на «То, что я делаю» и «То, что я сделала бы». Чем больше таких «то» я замечала, тем больше начинала болеть голова.       А по ночам мне часто снился один и тот же сон. Красное небо, бурые деревья и руины. А под руинами что-то светится и будто зовёт меня. Но камни такие тяжёлые, что их не поднять, и сколько бы я не пробовала, ничего не выходит. А потом я слышу голос. Тот самый спокойный голос, и всего одно слово. Как только голос приходит — я просыпаюсь. И не бывает никакого холодного пота, как после жуткого кошмара, я просто открываю глаза и смотрю в потолок, различая на нём различные тени. Я никогда не думала над значением этого сна, и не думаю сейчас. В конце концов, сны всегда остаются снами.       Подходя к дому, что-то привлекает моё внимание в толпе. Знакомая копна взъерошенных волос пробежала где-то рядом и скрылась в переулке. Особо не задумываясь, направляюсь туда же. Каждый раз замечаю его лишь мельком перед тем, как он завернёт за очередной поворот. Металл гребня приятно холодит кожу, я замечаю, что всё ещё держу его в руке. Несколько длинных завитков, что переплетаются между собой — единственное его украшение. Простота и изящество — разве это не прекрасные качества? Кажется, мы движемся в сторону леса, на окраину. Наконец перестаём плутать между домов, и вышли на небольшую площадку. Осмотревшись, быстро понимаю, что это то место, где несколько дней назад я наткнулась на странную компанию. Место, где старая Люси познала Боль.       Мальчишка развернулся ко мне лицом, его глаза странно, неестественно блестят. Я перевожу взгляд на небо — серое, холодное. Такое небо совсем не подходит Крокусу, который я знаю. Мальчишка шаркает ботинком о землю и смотрит на меня своими блестящими, кукольными глазами. Они были такими в прошлый раз? — Прости меня, — его голос тихий, но я прекрасно слышу его. На его лице нет ни капли раскаяния, но я откуда-то знаю, что ему правда жаль — Я не думал, что он выберет тебя… Ну, в смысле, ты совсем не подходила для этого. Удивительно, что ты выжила. То есть…       Меня совершенно не волнует то, что здесь происходит. Сожаления? Зачем они нужны, если то, что случилось, уже не изменить? Старая Люси бы сказала, что не злится, что эти кукольные глаза не врут. Но новой Люси это не нужно. Ещё одно «то» отдаётся тупой болью в голове. Зажмуриваю глаза, пытаюсь прогнать мысли наподобие «а если бы». Это слишком раздражает, ничего уже не изменить.       Я просто разворачиваюсь и ухожу, даже не дослушав его. Мне не интересно, что он скажет, какая разница? И лишь где-то глубоко в сознании возникает мысль «А вернул ли он себе шкатулку?».

***

      А ночью я опять вижу этот сон. Красное небо и облака, быстро плывущие по небу. Облака разных размеров и форм, они так быстро меняют своё положение, что, кажется, вот-вот столкнутся. И с каждой минутой небо всё ближе. Вот сейчас, сейчас оно упадёт, раздавит меня. Ледяной ветер приходит откуда-то с востока. Бурые деревья шелестят, лес скрипит. Он приближается. Скоро, скоро он раздавит меня. От ветра мурашки бегают по всему телу, волосы взъерошены и лезут в глаза. Я стою на самой вершине этих руин, там, где когда-то был прекрасный балкон. Интересно, что из себя представляли эти руины? Прекрасный замок? Жуткий особняк? Мне не важно, что это было, но я бы отдала многое, чтобы увидеть эти руины из своих снов в изначальном виде.       И тут я вижу свет, свет что пробивается откуда-то изнутри, из-под всех этих каменных глыб. Он манит меня, зовёт, не произнося ни слова. Что источает этот прекрасный свет, дарящий тепло? Смогу ли я дотянуться до него когда-нибудь? Этот свет тёплый, он отгоняет ощущение страха. Я пытаюсь отодвинуть камень, чтобы дотянуться до него. Но все камни такие тяжёлые, неподъёмные. Я знаю, что не смогу дотянуться до него, но всё равно продолжаю пытаться. Проходит минута или две, час или три. Я слышу голос. Приятный голос, что пробирает до мурашек. И всё одно слово… Я всё ещё пытаюсь дотянуться, но останавливаюсь, что-то не так. Он говорит странные вещи, говорит совсем не то, что должен. — Этот свет никогда не согреет тебя… Ты заслужила эту боль… Поспи, поспи ещё чуть-чуть…       "Хватит." — Боль была везде, она и сейчас внутри тебя…       "Прекрати." — Поспи… Ещё немного и ты потеряешь этот свет…       "Хватит. Прекрати. Немедленно!"       Я открываю глаза. Никакого холодного пота, как бывает после жуткого кошмара. И я просто смотрю в потолок.