Хранительница Смертных грехов

      До утра я так и не смогла уснуть. Как бы мне не хотелось поспать ещё хотя бы час, как только я закрывала глаза, слышала только тихий, пробирающий до костей голос: «Ещё немного, и ты потеряешь этот свет». Когда первые лучи пробились сквозь полупрозрачную тюль, слабо освещая мою комнату, я поняла, что уже не усну. Часы мерно тикали, отсчитывая секунды, а я смотрела в потолок, будто он мог дать ответы на все мои вопросы. Откинув одеяло, я ощутила, как холодок пробежал по коже от утренней прохлады. Я встала и подошла к зеркалу, в которое старалась не смотреть после Пробуждения. Почему-то мне казалось, что я увижу в нём что-то до жути неправильное, то, что не захочу видеть. Я медленно наклонилась и перевела свой взгляд на зеркало. В холодной зеркальной глади отразились моя помятая ночнушка, спутанные волосы цвета пшена, мои еле заметные мешки под глазами от недосыпа и, конечно, мои безразлично-мёртвые глаза. Карие, с медовыми крапинками около зрачка. Я вздрогнула всем телом. Вот что заставляло меня не смотреть на своё отражение. Я ведь знала, что не могла не измениться после Боли. Я отошла от зеркала и направилась на кухню. Хотелось заварить травяной чай и посидеть. Нет, не подумать, у меня не было тем для размышлений. Я уже знала, что никогда не стану прежней. Как только открыла глаза тем утром.       Когда время близилось к девяти, я вспомнила, что, вообще-то, работаю, но тут же отбросила мысль идти в редакцию. Я уверена, что не смогла бы написать сейчас ничего путного, да и не хочется выслушивать вопросы о моём «странном» поведении. Допив третью кружку чая, я с еле проступающей грустью посмотрела на связку волшебных ключей, лежащих на тумбе. После Пробуждения я перестала чувствовать с ними связь и, хоть я и пыталась всего пару раз, не смогла вызвать ни Локи, ни Плю. А сейчас бы я так хотела пожмякать моего странноватого пёсика… Хотя даже не знаю сколько удивлённых «Плю» мне пришлось бы выслушать от него, ведь он так привык к моей улыбке. Я усмехнулась, но усмешка вышла настолько горькой, что мне стало тошно. Я сгребла все три чашки и с тихим «звяк» опустила их в раковину. Шум воды позволил отвлечься. От мыслей, от мира, от всего.       Вода в ванной пахла эфирными маслами, насколько бы злобной не была эта шутка, но даже после Пробуждения моя любовь к красоте собственного тела не исчезла. Я бы сказала, что она наоборот стала проявляться более явно, поскольку остальные чувства и эмоции не столько притупились, сколько вообще исчезли. Я зачерпнула немного приятно пахнущей пенки и стала смотреть, как лопаются маленькие мыльные пузырьки. Один, два… Они такие красивые, но такие хрупкие. Невозможно противостоять соблазну и не дотронуться до них, даже зная, что после этого они исчезнут. Три, четыре… Большой мыльный пузырь лопнул прямо перед носом, и я чихнула. В этой тишине этот звук показался очень громким, чужеродным. Он сразу испортил всю атмосферу умиротворённости. Тихо выругавшись, я вылезла из воды, и, промокнув волосы полотенцем, закуталась в него.       Дверь из ванной открылась с тихим скрипом, и по влажной коже прошёлся холодком ветер, вызванный сквозняком. Кажется, я опять забыла закрыть окно на кухне. Тру глаза с особым усердием, пытаясь отогнать мысли, что снова начали лезть в голову. Решив всё же закрыть окно, быстрым шагом отправилась на кухню, но так и застыла в проходе. На меня смотрели два серебристо-голубых глаза. Взгляд был холодным и отстранённым, но смотрел он точно на меня. Взгляд изучающе прошёлся по лицу, спустился ниже, он посмотрел на мой живот, скрытый полотенцем, на мои ноги. Я почти вздрогнула под его взглядом. — А ты совсем даже ничего, а? — глубокий насмешливый голос. Я уже была готова выпроводить нахала и объяснить ему в самой грубой форме, что тут к чему, как моё тело пробила мелкая дрожь. Я прижала руки к груди и в неверие поняла, что всё моё тело и правда дрожит. Этот незнакомец ухмыльнулся как-то так поганенько, а я пыталась справиться с эмоциями, накатившими на меня. Это был тот самый голос, что я слышала в тот день и что преследует меня во снах. Я с неверием посмотрела на этого парня и встретилась с ним взглядом. Его глаза были настолько же мертвы, как и мои. Это не то чтобы успокоило меня, скорее наоборот. Только сейчас я обратила внимание на его пепельную шевелюру — он был там, он один из тех, по чьей милости всё разделилось на «до» и «после». — Честно сказать, не ожидал, что ты выживешь, — продолжил он, чуть ли не смеясь, наблюдая за мной. Я всё ещё старалась унять дрожь и понять, что происходит, — Когда я принёс тебя сюда, ты была уже почти мертва, но стоило мне уже подумать о конце, как ты неожиданно начала принимать условия обращения. Впервые такое увидел. Ты меня поразила, девочка.       Это дебильное прозвище, это точно он. Я наконец пришла в норму, посмотрела на него с презрением, что он прочитал в моём взгляде. Говорить мне с ним не хотелось, да и не о чем было. «А раньше бы я разразилась гневной тирадой наподобие «Как ты мог?..», пронеслось в моей голове. Я несдержанно цыкнула, отгоняя эту мысль к остальным — на задворки моего разума. Это точно был тот самый голос. Голос, пробирающий до дрожи. Кто бы мог подумать, что его обладатель сам явится ко мне домой? — Сколько презрения, сколько холода в глазах. А ты изменилась с нашей прошлой встречи, — продолжал распевать он, опираясь на спинку стула. — Не по вашей ли милости? — огрызнулась я, начиная раздражаться, — Вали из моей квартиры. — Зачем же так грубо? — состроил милое личико он, — я всего лишь хотел узнать, почему ты ещё жива. Знаешь, я всё же думаю, что это из-за той странной книжечки, что имеет крайне устрашающую ауру и ни в какую не хочет подпускать меня к тебе… — его насмешливый взгляд встретился с моим, я невольно вздрогнула. Что за чёрт? Из-за него эмоции будто… начали просыпаться. Пытаясь сосредоточиться, я подумала о его словах. Книга? Что он имеет в виду, ведь у меня дома нет магических книг. Разве что… Догадка буквально кувалдой свалилась мне на голову. Та странная книжонка, что я по наитию стащила из Куба. Да я её даже открыть не смогла, не то чтобы читать. Как она могла спасти мне жизнь?       Будто прочитав мои мысли, он как-то грустно усмехнулся и рывком встал на ноги. Подойдя ко мне на пару шагов, выдал: — Она, вероятно, подпитывает ту же магию, что и тот ларчик, — я комично изогнула бровь, — Да, я тоже раньше думал, что ларчик один такой. Теперь задача усложнится. И из-за тебя тоже, новообращенных мне ещё не хватало, — фыркнул он. Я всплеснула руками. — Ну, знаешь, в мои плане тоже не входило всё это, — я потёрла виски, голова начала раздражающе болеть, — Я бы и дальше спокойно жила, если бы ты и твои друзья не заставили меня познать Боль. — Они мне не друзья, — брезгливо отмахнулся он, потирая шею, — Стоп, что ты сказала, «познать Боль»? — Красная пелена перед глазами и боль во всём теле — малоприятные спутники по жизни, не находишь? — как-то отрешённо спросила я. Не знаю уж, почему его так удивил факт наличия боли, но меня это мало волновало. Его глаза раскрылись, и он почти с неверием посмотрел на меня. — Так ларец и правда выбрал тебя, — выдохнул он. Мотнув головой, он будто задумался, — Но это невозможно. Ты ведь чуть не умерла от его первичного воздействия.       Я мало что понимала, поэтому просто прошла мимо него на кухню и поставила чайник на плиту. Похоже придётся выпить ещё пару кружек чая. Мне самой больше была интересна не причина моего Пробуждения и всего того, чего я не понимала, а причина того, что мои эмоции проявляются только рядом с этим человеком, человеком, с которого, считай, всё началось. — Может быть, ларец «выбрал» меня как раз из-за того, что у меня была эта книга? — попыталась строить догадки я. Он неуверенно кивнул и снова сел на стул. Выглядел он уже не так уверенно, как минуту назад. Кажется, он был даже растерян. Я тихо фыркнула, но он услышал. Я поняла это по опасно сузившимся глазам. Что, не любишь, когда видят твои слабости? Ладно, не буду провоцировать тебя. — Люси, — быстро выдала я, наблюдая, как в его глазах отразилось непонимание — Моё имя, — пояснила я, не смотря на него. На улице куда-то спешили люди, вот какой-то паренёк столкнулся с полной женщиной, что визжа отскочила от него и начала что-то кричать. Эта картина вызвала у меня кривую усмешку. Обычный парень, с работой и семьёй должен был выслушивать это лишь потому, что его статус в этом городе был ниже, чем у этой толстухи с прогнившей душой. Крокус — цветущая столица Фиора. И я раньше не замечала, что цветы начали гнить. — Тэкеши, — отозвался парень, о котором я успела позабыть. Он с интересом разглядывал меня и, видимо что-то для себя отметив, хмыкнул, подходя ближе и выключая конфорку. В это время я потянулась за кружками, и он, видимо, тоже. Наши руки соприкоснулись всего на мгновенье, но я отчётливо поняла три вещи: первая, его рука была очень, неестественно холодной, вторая, его присутствие и правда пробуждает мои эмоции, потому что, могу поклясться, я чувствовала этот лёгкий румянец на моих щеках и третья, ему это прикосновение не было приятно. Тэкеши резко одёрнул руку, но тут расслабился, стараясь не подавать виду. Я не то чтобы была обижена, мне, по большому счёту, было вообще плевать на его заморочки. Просто он сам пришёл ко мне домой, а теперь шарахается от меня. Класс. — Ты видел ту книгу, когда… приглядывал за мной? — невзначай поинтересовалась я, заваривая две кружки чая, — Тебе с сахаром? — Нет, без, — тихо ответил он, потирая шею, — Да, я видел её, но она меня не подпустила. Кстати, сейчас её нет на месте. Ты её переложила?       Меня захлестнуло негодование, книга лежала в моём шкафу, рядом с личными вещами, и если в первый раз можно было бы сказать, что он проверял источник магической ауры, то сейчас от книги не исходит ровным счётом ничего. Он просто порылся в моих вещах. Я резко и со стуком опустила кружку на стол. Перевела взгляд на него, он со скучающим взглядом разглядывал чаинку, плавающую в кружке. — Да, после Пробуждения я переложила её, мне казалось, что кошмары мне снятся из-за неё, — отчеканила я. — Кошмары? — с лёгким удивлением переспросил он, впрочем, не удостоив меня взглядом, — А ты пыталась открыть её? Ну, после Пробуждения? — Нет, — я откинула волосы назад, — Я не видела связи между этими событиями, с чего бы книга открылась для меня теперь? — я немного помолчала, — Она в оранжерее на крыше. Туда мало кто ходит, вот я и отнесла её туда.       Он резко встал и посмотрел на меня привычными мёртвыми глазами. Я изогнула бровь в немом вопросе, но он молча развернулся и вышел из квартиры. Я с тихим вздохом отправилась следом. Его шаг был широким, я не поспевала за ним, но мне это и не нужно было. Догадаться куда он отправился не составило труда. Ветер трепал его пепельные волосы. Серебристые глаза, будто переливаясь, смотрели на книгу, а цветы вокруг колыхались на ветру. Я подошла к нему со спины и взяла эту странную книгу в руки. Я с самого начала не знала, зачем потащила её с собой. Когда тогда всех поглотила Радость, в один момент я просто упала, поскользнувшись, и наткнулась на эту книжонку. В буквальном смысле наткнулась. Я взяла книгу в руки и провела большим пальцем по корешку кожаного переплёта. Книга не была красивой, она была… простой. Но в тоже время привлекала внимание, своей простой, своей идеальностью. — Тебе не больно? — спросил он, — Лично я вообще дотронуться до неё не могу.       Я мотнула головой и с каким-то придыханием открыла книгу. Страницы послушно зашуршали в руках, переворачиваясь. Я, не ожидая такой покладистости от книги, чуть не уронила её, но вовремя перехватила её поудобнее. На десятой странице, что открыла я по случайности, был текст на незнакомом мне языке, написанном будто от руки. На другой странице была иллюстрация… чего-то. Это был человек, но цвет его волос был бледен, а лицо было невозможно разглядеть. Всё его тело было будто призрачным. Но несмотря на это он был красив. Так мне показалось. Тэкеши вскочил и с интересом начал разглядывать ту же иллюстрацию. Я перелистнула страницу, и ещё одну, и ещё. Текст на странном языке был почти на каждой странице. Кое-где виднелись какие-то пометки на том же языке, написанные не то чернилами, не то магией. Редкие иллюстрации были такими же расплывчатыми, но для меня оставались прекрасными. В каждой из них мне нравилось что-то незримое, что я сама не могла понять. В какой-то момент парень, о котором я уже почти забыла, остановил меня, ухватившись за локоть. — Люси, ты знаешь, что это? — оживлённо спросил он. Я странно покосилась на него. Впрочем, нет, листая эти записи я не имела ни малейшего понятия, что держу в руках. А ведь эта книга излучала магию. Я мотнула головой и он обречённо вздохнул, — Сейчас тот ларец считается единственным артефактом, который может передать силу Смертных грехов. Но эта книга… она первоисточник, — доверительно произнёс он. Я начинала злиться. Если для него это значит многое, то для меня ничего. Я решительно не понимала ничего из его слов! — Объясни мне, — больше потребовала я. Он потупил взгляд. Решил играть в молчанку сейчас. Серьёзно? Я опустила ладонь на его плечо и с силой сжала, — Ты объяснишь мне всё сейчас или этот чудесный «Первоисточник» перестанет существовать. Уж я-то постараюсь, — с шипением пообещала я. Его взгляд снова был отстранённым. Он посмотрел на меня и тихим голосом произнёс. — Моя задача — уничтожить любые упоминания о проклятье и даре Семи Смертных грехов. Это сила, что можно пробудить с помощью ларца, что пропитана этим проклятьем. Этой силой. Немногие знают о ней, да и не каждый сможет получить её, эта сила сама решит, для кого стать проклятьем, а для кого даром. Тебе, можно сказать повезло, — хмыкнул он, — За всю свою жизнь я повстречал немало тех, кто всё же смог завладеть этой силой… — И что? — спросила я, недовольная его молчанием. Информации было мало и она была очень скомканной. — Сейчас они мертвы, — хладнокровно закончил он. Я вздрогнула. Чёртовы эмоции просыпаются не вовремя, — Тебя я тоже должен был убить, но ты же стала её владелицей не по своей воле, — продолжил он, не смотря на меня, — Так что я подумал, что могу оставить тебя в живых, если ты переживёшь обращение, разумеется. — И я пережила, — кивнула я, — Так зачем ты пришёл и рассказываешь мне всё это? Я могла бы спокойно жить, не зная всего этого. И тебе спокойней было бы, — спокойный голос не дрогнул, мой голос всегда теперь звучит ровно. Он ухмыльнулся и сверкнул своими серо-голубыми глазами. — Из-за неё, — парень постучал по книжке и с тихим шипением отдернул руку. Так ему и правда больно. Он лукаво посмотрел на меня и тихо-тихо произнёс, — Планы изменились, ты пойдёшь со мной.       Ветер шелестел цветами, развевал мои волосы. Я смотрела в эти лукавые серые глаза и думала, почему именно с ним я начала вспоминать, что значит быть живой. И голос, пробирающий до дрожи.