Хранительница Смертных грехов

      Я снова смотрела в потолок, наблюдая за причудливым танцем теней. Вот витиеватая тень плавно опустилась вправо, переплетаясь с большой бесформенной тенью, пропадая, а потом вновь создавая причудливый узор. Снова… и снова. Вот за окном послышался шум, кто-то пробежал по улице, будто куда-то опаздывая. Или убегая от чего-то. Я поворачиваю голову и смотрю немигающим взглядом на часы. Три часа ночи. Я вздохнула, эти сны не дают мне высыпаться уже вторую неделю. Снова эти руины, давящий лес и голос Тэкеши. Приятный и завораживающий. Я вспомнила его вчерашние слова. Не знаю, с чего он решил, что пойду с ним, но выглядел он решительно. Перед тем как уйти, он сказал, что придёт сегодня ещё раз. Если честно, видеться с ним я не хочу. Как и узнавать ещё что-либо об этой силе.       Я встала с кровати и взяла книгу, что лежала на тумбе. По прежнему простая, с кожаным грубым переплётом. Я зажгла свет и открыла первую страницу, пытаясь разобрать слова. Сколько я вчера не искала в справочниках, так и не узнала, что это за язык. Даже в старую библиотеку Крокуса ходила. Старое пыльное местечко… Пыли там даже больше, чем самих книг. Мало освещения, многие листы в книгах пожелтели от старости. Иные свитки вообще страшно в руки брать — обратятся в пыль. Людей там было мало, и стояла гробовая тишина. Но даже в такой спокойной обстановке оставаться там дольше, чем это было нужно, не хотелось. Я пролистала ещё несколько страниц и увидела первую иллюстрацию с прекрасным образом. Как объяснил мне Тэкеши, это образы самих Смертных грехов, и при жизни они были настолько прекрасны и порочны, что их не решились изображать в книге в первозданном виде. Я хмыкнула. Даже эти образы завораживают, тогда как бы привлекали они в своём истинном обличии? Изображений было ровно семь, как и главных Смертных грехов. И хотя я не понимала ни единого слова, эта книга всё равно была интересна мне. Хотелось запомнить каждую букву неизвестного мне языка, запомнить линии каждого изображения. Запомнить местоположение каждой заметки. Все эти знания были необходимы мне, как воздух. Я перелистнула ещё страницу и без интереса стала разглядывать странные пометки-крестики, что видела уже не первый раз. Как бы я хотела перевести каждое слово в этой книге…       Послышался какой-то шум на кухне, и я резко захлопнула книгу, положив её в тёмный угол полки, где она была почти неразличима в темноте. Я помнила, что магию я больше использовать не могу, но у меня даже не возникло желания прихватить с собой предмет потяжелее. Будто я заранее знала, что мне нечего бояться. В кухне было темно и, определённо, пусто. Окно было открыто, впуская холодный ночной воздух. Чёрная, как смоль, кошка стояла на кухонном столе и смотрела на меня своими янтарными глазами. Громко мяукнув, она спрыгнула и бесшумной поступью подбежала к окну. Через секунду ничего не могло напомнить о внезапном ночном госте. Вероятно, она забралась в квартиру в поисках еды, но будучи пойманной, поспешила ретироваться. Я перевела взгляд на открытое окно, вспоминая, как Нацу мог посреди ночи завалиться ко мне домой вместе с Хеппи и начать потрошить мой холодильник. А я с громкими воплями выгоняла их. А сейчас бы я просто молча дала по башке и выставила за дверь. Опять это дебильное «а сейчас». Я с силой захлопнула окно и, поморщившись от громкого звука, пошла обратно в комнату. Книга стояла на полке, привлекая к себе внимание, но я взяла старый роман, который начинала читать ещё до Боли, и продолжила читать с того же места, где остановилась в прошлый раз. Я ведь и сама писала роман. Думаю, теперь я не смогу дописать его. В конце концов, слишком уж изменилась я, чтобы продолжить писать ту историю с истинно хорошим концом. Часы показывали половину четвёртого ночи, а тени продолжали танцевать свой завораживающий танец. Вверх-вниз, вверх-вниз…

***

      «Стал безумен, обезумел, полюбил цветы и умер».       Я вспоминала строчку из книги, прочитанной ночью. Я стояла в оранжерее, рассматривая капельки росы на лепестках тюльпанов. Они были кроваво-красного цвета, прекрасные и нежные. Мне подумалось, что это предложение могло бы описать то, что происходит со мной. Осталось только умереть, грустно усмехнулась я, гладя мягкие лепестки цветка. Что ж, уже утро, так что пора бы мне идти гулять, а то Тэкеши и правда наведается ко мне домой. Я взяла книгу и пошла к выходу с крыши. Теперь на инстинктивном уровне хотелось держать книгу поближе к себе, хотя смысла я в этом не видела. После того, как этот странный парень ушёл, мои эмоции вновь исчезли, я снова смотрела на всё равнодушно, и меня ничего не волновало. Сейчас я даже начала замечать в этом выгоду. Так жить проще. Выходя на улицу, я отметила, что солнце заволокло тучами, и погода продолжала портится, прямо как моё настроение. Пройдясь вдоль маленьких лавочек со всевозможными побрякушками, я направилась в северную часть города, где всегда более спокойно, жизнь там течёт размеренно. Ещё больше зелени, если это вообще возможно в городе, наполненном клумбами и цветочной пыльцой, много парков и есть большой искусственный пруд с утками. Вот туда я и направлялась. Народу тут было много, но найти укромный уголок всегда можно. По пути я зашла в пекарню, чтобы купить парочку малиновых эклеров. Прохладный ветер трепал волосы, заставляя их щекотать нос. Люди вокруг куда-то спешили, а я медленно прогуливалась по улицам, будто идя наперекор всеобщему течению. Быстрому, неукротимому. Привыкнуть к нему сложно, но вполне возможно. Вот и все эти люди привыкли. Стали с этим течением единым целым и уже не смогли бы жить вне его. Сейчас я понимаю, что и сама была поглощена этим потоком раньше, тонула в этой суматохе и пыталась удержаться на плаву.       Около прудика, как и обычно, было много народу. Взрослые с детьми, подростки и влюблённые парочки. От воды исходило довольно громкое кряканье, да, эти утки никогда не голодают. Внимания от городских жителей им достаётся много. Не обращая особого внимания на толпу, я прошла к большому ветвистому дереву, коих было не так уж и много в городе. На коре были выцарапаны инициалы и сердечки рядом. Забавное проявление влюблённости. Интересно, они делают это, что бы доказать их любовь окружающим или самим себе? Я присела на прохладную траву и достала из портфеля эклеры. Сейчас мне гораздо меньше нравятся сладости, чем раньше, но иногда так и хочется съесть чего-нибудь сладкого. Как напоминание о прошлой себе, что ли. Я сделала укус, наблюдая, как малиновый розоватый крем вытекает из эклера. Что ж, это лакомство точно стоит своих денег. Я облизнулась и сделала ещё один укус. В такие редкие моменты мне казалось, будто ничего не происходит. Будто всё в норме. Но ничего не в норме. С тех пор, как Нацу пропал, ничего не в порядке. Я встала и отряхнулась. Оставаться здесь не было никакого желания. Я подошла к воде и, закрыв глаза, прошептала слова, въевшиеся в сознание. — Стал безумен, обезумел, полюбил цветы и умер… — я провела языком по губе, чувствуя сладкий привкус. Сейчас он казался мне отвратительным. — Правда считаешь себя безумной? — послышался тихий насмешливый голос позади. Я готова поклясться, что почти вздрогнула. Этот голос продолжал снится мне в чертовых кошмарах, а теперь он ещё и насмехается надо мной. Я тихо вздохнула и обернулась. Серые глаза смотрели на меня по-прежнему холодно, но в глубине появились искры… веселья? Я, заворожённая этим зрелищем, буквально пялилась на него уже около полуминуты, пока он не изогнул бровь в немом вопросе. Наваждение тут же исчезло, и я мотнула головой. В итоге мы встретились в парке, с таким же успехом я могла просто остаться дома. Но что-то мне подсказывает, что он вовсе не прогуливался по парку до этого. — Что, был так удивлён моим отсутствием дома, что ломанулся искать меня? — непринуждённо спросила я, сама удивляясь своей догадкой. Он ведь наверняка был там. Из его глаз пропали любые признаки веселья. Ну точно, был и наверняка недоволен моим «побегом». Я подошла к дереву и подняла с земли свой портфель, надевая его на одно плечо. Не смотря на него, направляюсь к выходу из парка, уверенная, что он пойдёт за мной. Через секунду послышались тихие шаги, он будто шёл за мной след в след. Это было неприятное ощущение, поэтому я притормозила и поравнялась с ним. Он, видимо, удивился этому, потому как на секунду затормозил, но виду не показал.       Народу было много, отовсюду слышались оживлённые голоса, дети бегали волчком вокруг родителей, но я отчётливо слышала его шаги. Тихие, мягкие шаги, следовавшие за мной. — Возможно, — проговорила я, не глядя на него. Кончики пальцев начали замерзать и я поспешила согреть их своим дыханием. — Что? — не понял Тэкеши, — Ты о чём? — в голосе не слышалось заинтересованности, но он пытался поймать мой взгляд, а значит точно ждал моего ответа. Забавно как за один день я уже смогла разглядеть эту его привычку. Я улыбнулась уголком губ. Прошлая Люси обязательно подколола бы его. Сказала, что он весь такой холодный, а прочесть его проще простого. Вот только сейчас я не вижу в этом смысла. — Возможно, я и правда безумна, — выдохнула я, — И ты часть этого безумия, — я сверкнула глазами, глядя на него. В его серых глазах на секунду промелькнул интерес. Он подошёл почти вплотную и мне казалось, что я могу почувствовать его дыхание. — Безумие рождается из страха, — прошептал он, по телу разошлись мелкие мурашки. В его глазах была сталь, — А ты не боишься. И это твоя ошибка.       Он обошёл меня и пошёл дальше по улице. Я продолжала стоять на месте, смотря на серое небо. Знал бы ты, как много страхов в моей душе… Я сжала ладони в кулаки и продолжила идти за ним. Я не знаю, куда он заведёт меня, но уже не могу остановиться. Безумцы не могут выйти за пределы своего безумия.

Просто бывает так — просыпаешься и думаешь: а зачем тебе всё это? Ведь мир такой большой и интересный. В нём есть всё, о чём можно мечтать! Кроме свободы. «Мятная сказка» Александр Полярный