Пожалуйста

Наутро следующего дня Чимин снимает с щеки пластырь с нелепыми жирафами и рассматривает в зеркало щёку. Как он и ожидал, припухлость спала, и теперь о царапине напоминала лишь тонкая красная полоска со следами запёкшейся крови. Это не страшно, это пройдёт. Чимин своему отражению улыбается робко, стараясь не щурить глаза, но получается плохо – те тоже начинают «улыбаться». Это напрягает и веселит одновременно, так что парень становится серьёзным и начинает аккуратно умываться, стараясь не попасть мылом или «умывалкой» для лица на царапину. Произошедшее вчера Чимин старается не вспоминать. Ему стыдно за то, что он оказался в центре внимания, стыдно за свою истерику в туалете, стыдно перед всеми, а особенно сильно – перед Юнги. Парень твёрдо про себя решает, что произошедшее никак на его жизнь не повлияет, что он продолжит жить тихо и незаметно, и что всё само собой уляжется. С этими мыслями он выходит из ванной и направляется на кухню, где мама уже вовсю накрывала на стол. Младший брат тоже был тут как тут – сидел и нетерпеливо болтал ногами, ожидая всех к столу. -Утречко, Джихён!- Чимин, проходя мимо, треплет младшего за щеку.- Привет, мам. Джихён недовольно щурится и показывает брату язык. Парень, тихонько посмеиваясь, берёт из рук матери чашку кофе, салютует ему и отпивает, решив про себя добавить немного сахара. Брат, как и ожидалось, ведётся на провокацию. -Мам!- Жалобно тянет он.- Я тоже хочу кофе. -Ты ещё маленький,- буднично отказывает мама, не отрываясь от готовки. -Мне десять!- Возмущается мальчик. -Джихён.- Холодно обрывает мама. Брат дуется и отворачивается, насколько это возможно сделать, сидя на стуле. Чимин садится напротив и слегка пинает его под столом. Тот нехотя поворачивается, и парень протягивает ему свою кружку. Джихён, сияя, принимает её и делает пару глотков. А потом взамен пододвигает старшему свой зелёный чай с молоком. Когда мама, наконец, отворачивается от плиты и ставит на стол тарелку с пирогом, оба брата, довольные, сидят со своими кружками, то и дело незаметно подмигивая друг другу. В кухню заходит отец и садится на своё место. Последней присаживается мама. -Подвезти тебя сегодня, Чимини?- Спрашивает отец, на что сын качает головой. -Пройдусь, лёгкий день, – отпивает кофе и довольно добавляет. – Вернусь даже раньше Джихёна. Младший брат недоверчиво фыркает и качает головой. -Чем будешь заниматься после школы? – Невинно интересуется мама и Чимин, предчувствуя очередной неловкий разговор, спешит заткнуть себе рот кусочком пирога. -Помогу госпоже Минхо, наверное. – Пожимает плечами он. – Если её дикий кот снова не надумает меня царапать. Он кивает на свою царапину. Свалить всё на кота было идеальным вариантом. Тот действительно был слегка буйным, и, как бы парень не любил животных, а этого кота сам иногда побаивался. -Да я давно говорю, что он бешеный!- Авторитетно заявляет Джихён, но никто даже не одёргивает его. Мама косится на папу и пихает его под рёбра, очевидно заставляя принять участие в разговоре. Чимин запихивает в себя ещё один кусок пирога и быстро допивает свой кофе. Папа к тому времени откладывает в сторону телефон, в котором до этого что-то читал, и говорит: -Минни, может… Чимин вскакивает со своего места, чудом не опрокинув стул, ставит чашку в раковину, и выдаёт: -Ну, я побегу! Не хочу опоздать! Он нарочито весело прощается с родителями, щёлкает по носу брата и выбегает вон из кухни, пока родители снова не решили поговорить. Потому что Чимин не хочет об этом говорить. Оставшиеся на кухне родители переглядываются. Папа пожимает плечами, мама тяжело вздыхает и накладывает ещё пирога на тарелку смутно осознающего только что произошедший спектакль младшего сына. Такое утро в семье Чимина было привычным и ничем не выдающимся.

***

Перестраховавшись, Юнги поставил себе на это утро целых три будильника. Вот только он совсем не помнил, чтобы хоть один из них должен был зазвонить в шесть утра, но он зазвонил. Злой и сонный парень попытался было снова упасть головой на подушку, но оказалось, что с будильниками всё было в порядке – звонили не они, а телефон. А точнее- звонил Джин. -Хён, скажи,- тон у Юнги был ледяным.- У тебя с биологическими часами что-то не то? -Почему не то? – Искренне удивляется Джин. – Всё хорошо у меня с часами. -Тогда какого хрена ты мне наяриваешь в шесть утра?!- Заорал Юнги, вскакивая с кровати. -Бу-бу-бу. – Недовольно тянет Сокджин, очевидно, слегка на него обидевшись. – Меня, между прочим, самого разбудили, так я ни на кого с утра пораньше не орал. Юнги потёр виски и уже спокойнее сказал: -Прости. У тебя какое-то дело? -Не совсем у меня, но спать обратно ты не ляжешь, не надейся. – Услышав эти слова, парень обречённо вздохнул и снова принял сидячее положение. Он готов был поклясться, что загадочное дело было связано с вокальным кружком, потому что звонки ученикам в шесть, а то и в пять утра, были вполне в духе учителя Сондже. Юнги уже успел тысячу раз себя проклянуть за то, что решил после уроков иногда оставаться в музыкальном классе и пользоваться школьной аппаратурой – себе дороже. Но делать теперь было нечего, а ругаться с учителем не хотелось, так что Юнги только жалобно спросил: -Так что там? -Через час собрание всех участников кружка. – Выдаёт Джин именно то, что парень хотел услышать меньше всего. – Не опаздывай, ладно? И не ляпни там чего лишнего, я тебя прошу. Юнги молчаливо кивает и завершает вызов. Устало потерев глаза, он встаёт с кровати и плетётся на кухню. Пора ему заканчивать засиживаться за компьютером до поздней ночи. В квартире прохладно, Юнги забывает надеть на ноги хоть что-нибудь, поэтому сейчас кожа покрывается мурашками от холодного пола. В голове засела какая-то надоедливая мелодия и мысль о том, что нужно предложить отцу постелить полы с подогревом. Парень быстро нарезает бутерброды и заливает в две чашки кипяток – в обеих ромашковый чай. Юнги ненавидит пить кофе утром, а отцу нужно было поспать срочно, просто необходимо. В том, что отец не ложился, Юнги был уверен на сто процентов. Он пришёл ближе к часу ночи, ничего, как обычно, не съел, а сразу сел работать. Парень ненавидел такие дни, но ничего с отцом поделать не мог – тот, в отличие от сына, был трудоголиком до мозга костей. Юнги берёт в руки поднос с чаем и бутербродами, и направляется по длинному коридору в комнату отца, проклиная этот холодный пол, размеры довольно немаленькой квартиры и тяжесть своей ноши. Парень благодарит мысленно за то, что у папы нет привычки запирать дверь. Он всегда лишь плотно её прикрывал, поэтому сейчас ученик выпускного класса без проблем спиной проходит в комнату, без нарочитой бодрости пробормотав: -Доброе утро. Папа сидит за столом, уткнувшись в ноутбук. Он сутулится и трёт глаза, что-то бормочет себе под нос, не замечая присутствия сына. Юнги подходит к нему и ставит поднос на стол. Отец дёргается и оборачивается на него. Под глазами у него синяки, судить о его бледности парень не берётся – кожа и без того слишком светлая. Отец выглядит очень устало. Юнги подозревает, что предыдущая ночь у него тоже прошла бессонно и лишь тяжело вздыхает. Не нужно было работать так усердно – денег на двоих было даже слишком много – но пойди там и уговори. -О, доброе утро, сынок. – Улыбается отец. – Чего так рано вскочил? -В школу пораньше нужно. – Хмурится Юнги, откусывая кусочек бутерброда. Есть не хочется совершенно. -Подвезти тебя? – С готовностью спрашивает мужчина, слегка рассеянно поправляя растрёпанные волосы. – Я тогда тоже на работу пораньше… Парень качает головой, и отец замолкает. -Ты сегодня не едешь на работу. – Говорит он, придвигая ромашковый чай ближе к бумагам. – Сейчас мы пьём чай, я собираюсь в школу, а ты ложишься в кровать и отсыпаешься. Папа недовольно хмурится: -Вроде бы ещё вчера я был старше и опытнее. -Ты и сегодня, пап, - устало говорит парень. – Это моя просьба, и я лишь прошу тебя принять её во внимание. Ты здоровье своё на работе оставить решил? Мужчина что-то прикидывает в голове, но Юнги знает, что разговор ещё не завершен. Упрямством своим он пошел именно в отца, так что их споры иногда затягивались, перерастая в обычную ругань. Но сейчас оба слишком устали, чтобы доводить до такой крайности. И папа первым пытается смягчить углы резковатой беседы. -Сынок, у меня сегодня сокращённый день, я вернусь пораньше. – Мягко говорит он. – Хочешь, заберу тебя после школы и проведём день вместе? Ударил ниже пояса. Потому что прекрасно знает, что Юнги хочет. Больше всего на свете хочет провести время с отцом, который сутками торчит на своей работе, не отвлекаясь от неё даже дома, не обращая практически внимания на сына, забывая об элементарных потребностях, ладно своих, - о потребностях сына забывая. Парень судорожно сжимает чашку и отпивает мерзкий ромашковый чай. В голове картины их с отцом совместного отдыха, и почему-то совсем не хочется думать о том, что папа о своём обещании скорее всего забудет, напишет длинное сообщение с оправданиями, а потом весь вечер будет пытаться сгладить вину. Думать не хочется. Но парень ещё раз смотрит на уставшего отца, который пьёт чай, с аппетитом поедая бутерброды с покромсанной слишком толсто или тонко колбасой, и про себя принимает решение. Тянется и захлопывает крышку ноутбука. -Я напишу твоему начальнику сообщение о том, что ты берёшь отгул. – Юнги хватает с отцовского стола телефон и начинает быстро набирать текст. – Всё равно ты в этом году даже отпуск не брал, отпустят. И кстати, с недавнего времени я занят после школы, забыл сказать, что теперь член вокального кружка. Оба понимают, что под "забыл сказать" кроется банальное "забыл спросить", и вины Юнги в том, что отец не интересуется его жизнью, нет совсем. Папа только качает головой: -Сынок… -Доедай и ложись. – Юнги встаёт со стула и направляется к двери. – Я в школу. И уходит, оставив на столе практически нетронутый чай и надкусанный бутерброд.

***

Сторож косится подозрительно на парня, который заходит в школу в семь утра. Юнги его прекрасно понимает, но лишь тяжело вздыхает и говорит: -Я на собрание вокального кружка. Пожилой мужчина понимающе кивает и сочувственно улыбается, когда Юнги, прикрывая рот ладонью, широко зевает. -Тебе в музыкальный класс. – Кивает сторож и парень проходит мимо него к лестнице. В школе необычайно тихо, как обычно бывает после окончания занятий. Юнги любит такую школу, возможно, ещё и поэтому он так часто оставался тут после уроков. Светлеть уже начинало ощутимо позже, поэтому парень плёл в полумраке, легко, впрочем, воссоздавая картину светлой лестничной клетки по памяти. Взбежав на третий этаж, он хмыкает. Гвалт членов кружка слышно отсюда, можно даже разобрать, что и кто именно говорил на повышенных тонах. Мин закатывает глаза и движется на шум. Идти с каждой секундой хочется всё меньше, но назад, по его мнению, пути уже не было. Дверь в класс приоткрыта и оттуда (наконец-то) льётся свет. Юнги стоит перед ней в какой-то неуверенности, опасаясь зайти в полосу света. Он слышит, что Чонгук и Тэхён о чем-то горячо спорят, слышит чей-то храп и… Мелодию звонка своего мобильника тоже слышит довольно отчетливо. Бодренькая и непринуждённая такая, давно надо бы её на стандартную сменить. Весь шум в кабинете разом затихает. Юнги хватает телефон и смотрит, как баран, на входящий вызов. Джин? Стоять и дальше столбом не получится. Парень сбрасывает вызов и подходит к двери, берясь за ручку. С той стороны, видимо, решили , что нужно сию же минуту узреть того, кто стоит за дверью. Наверное, поэтому она так резко открывается и заряжает Юнги в протянутую руку. Парень шипит и громко ругается, хватаясь за предплечье. Если до этого его раздражение ещё хоть как-то можно было скрыть, то сейчас уже точно не получится. -Какого хрена?! – орёт Юнги, продолжая скакать на месте. Тэхён, стоящий в дверном проёме, бледнеет и спешит к хёну. -Прости, прости, прости. – Бормочет он, опасаясь подходить к нему слишком близко. – Я не хотел, честно. Рядом, как по волшебству, возникает Чонгук. Он улыбается так лучезарно, что в коридоре будто становится светлее. -Ну что, Ким «Я-никогда-не-косячу» Тэхён? – Посмеивается парень, явно не замечая озлобленного Юнги. – Попал? -Сгиньте оба! – Уже тише, но не менее зло сказал Юнги и повернулся к Тэхёну. – Если ты сломал мне руку… В коридоре не хватало только, по сути, виновника торжества. Но Сокджин, словно услышав мысли Юнги, тут же подлетает к нему, тоже, впрочем, оставляя между ними расстояние для возможности сбежать от этого Цербера. -Юнги, где болит? – Заботливо интересуется Джин и хватает его за предплечье – там, где как раз и болело. Парень коротко вскрикивает, друг отдёргивает, как от огня, руку. Он знает, что Юнги боль терпеть не может, ненавидит люто. Он и аптечку-то с собой носить стал из-за частых неприятных ситуаций, в которых лучшему другу приходилось эту самую боль терпеть. -Пойдём, Юнги. – Джин аккуратно берёт его за руку и ведёт в класс. Сзади Тэхён с Чонгуком опять препираются, старший лупит Чона по голове за неуважительное отношение к хёнам. Джин неодобрительно качает головой, устало вздыхая. В музыкальном классе тихо и спокойно. Тут сидят двое одноклассников Юнги – Ким Намджун и Чон Хосок. Первый опустил голову на крышку пианино и издавал тот самозабвенный храп, что парень слышал, стоя в коридоре. Второй раскачивался на стуле, заинтересованно поглядывая на дверь . Когда парни вошли в класс, Хосок вскочил и подбежал к ним. Увидев Юнги, который прикрывал ладонью предплечье, он повернулся к Джину. -Хён, всё хорошо? Джин пожал плечами, мол, хрен его знает, и указал рукой на диван. Юнги сразу же метнулся туда и сел, а в это время в класс залетели Тэхён и Чонгук. -Ай, хён, без фанатизма! – Дуется Чонгук от очередного удара. – Больно мне! -Больно ему, ага! – Кричит Тэхён и обрушивает на младшего ещё один удар. От этих воплей Юнги морщится, но испуганно вытягивается по струнке, когда комнату оглашает громогласное: -А ну тихо! Намджун, до этого пускающий слюни на пианино, выравнивается. Джин облегчённо вздыхает и благодарно ему кивает. Хосок от крика тихонько охает и приседает, прикрывшись руками. Намджун спешит его успокоить. -Эй, Хоби, ты чего? – Улыбается он. – Испугался? Юнги бы тоже не против вытрусить штанишки, если честно. Он сокрушенно качает головой, понимая, что попал в психушку, и аккуратно снимает с себя куртку. Он прекрасно знает, что его коже достаточно лёгкого удара, чтобы на ней появился синяк. Всё его детство прошло в желтых, синих и зеленоватых гематомах, справится с которыми он не мог. Поэтому, закатывая рукав толстовки, он чувствует, что сейчас перед ним предстанет картина прошлого, и не ошибается. Значительная часть предплечья покраснела, а там, где дверью приложило больше всего, кожа покрылась ярко-красными пятнами. Вся рука будто пульсировала от неприятной боли, которую Юнги так ненавидел. Где-то сбоку от него снова начинает бормотать извинения Тэхён. И Юнги бы только отмахнулся, сказав, что ерунда, если бы сейчас не залип на этот ушиб. На бледной коже он смотрелся слишком ярким и насыщенным, словно ненастоящим. -Хей, Юнги-я! – Намджун подходит к нему и тоже смотрит на руку. – Ты же как фарфоровый! -Заткнись. – Недовольно бормочет Юнги и опускает рукав назад. После недолгого молчания всё-таки оборачивается к Тэхёну, который всем видом являет собой раскаяние. – Ничего страшного, Тэ. Тот заторможенно кивает и робко улыбается. Юнги тем временем качает головой на немой вопрос Джина. Не неженка он, чтобы каждый синячок мазью мазать. Спустя несколько минут все расселись, кто куда. Хосок вернулся на свой стул, Джин присел на диван рядом с Юнги, Намджун остался сидеть за пианино, а Чонгук с Тэхёном уселись на подоконник, забыв недавнее препирательство. Комната эта, хоть и назвалась классом, но таковым не являлась. Здесь хранились почти все музыкальные инструменты, что имелись в школе, так что помещение считалось своего рода музыкальным классом. На деле же здесь собирался только вокальный кружок, ну и Юнги иногда наведывался. Поэтому первые обустроили себе тут настоящую штаб-квартиру : в углу стоял чайник и восемь чашек, диван, на котором сидел парень, раскладывался, а в шкафу вместо нотных тетрадей организовался целый буфет. Всё это он разведал, когда приходил сюда один, и иногда завидовал дружному коллективу, который мог всем этим пользоваться. Юнги думал, что после случившегося в комнате зависнет неловкое молчание, но Джин нашелся довольно быстро: -Эй, Джун, введём новенького в курс, пока не пришел учитель? Парень серьёзно кивнул и обернулся на Юнги: -Наш вокальный кружок собирается каждый вторник, среду, пятницу и субботу. Мин кивает. Он это уже знает от Джина. -Каждый из нас за что-то отвечает... – Продолжает Ким, но Юнги решает перебить. -Ребят, это всё хорошо, но максимум, за что я могу отвечать, - это тексты песен. Вы же знаете, что я не пою. -Запоёшь. – Прозвучало немного зловеще из полутёмного коридора. Тэхён вскрикивает и цепляется за невозмутимого Чонгука, Сокджин сокрушенно качает головой. Не хватает только раската грома, чтобы всё было, как в дорамах. Юнги закатывает глаза. -Утречко, учитель Сондже. – Улыбается Намджун и встаёт с места. Все наперебой здороваются с учителем, когда тот заходит в класс, а Юнги пилит его недовольным взглядом, сложив руки на груди. Сондже ещё довольно молод – ему двадцать восемь – так что весь кружок чувствует себя с ним комфортно. У него фиолетовые, недавно выкрашенные, волосы и сильно подведённые глаза. Он совсем не тянет на учителя, но такой уж уродился. Вообще он на всю старшую школу славился своими закидонами – то решит вокальный кружок оставить с школе с ночёвкой под свою ответственность, то соберёт его в школе в шесть часов утра, то вывезет их на соревнование в другой город и забудет в отеле. Юнги знал всё это из красочных рассказов Джина, который, как и все члены кружка, над этими выходками только посмеивался. Тем временем учитель снимает плащ и плюхается прямо на ковер, сложив ноги в позу лотоса. -В нашем кружке, Мин Юнги, поют все без исключения. – Продолжает он начатый разговор. -Я в ваш кружок не напрашивался. – Говорит, закипая, Юнги, тут же получив от Джина пинок под рёбра. Сондже усмехается только и сморит как на маленького. -Тем не менее, на собрание в семь утра ты почему-то пришел. Юнги хотел возмутиться. Хотел заявить, что он тут никому ничем не обязан. Хотел накричать на учителя за то, что тот коверкал факты, но прекрасно понимал, что тут неправ сам. Он действительно отчего-то на это собрание пришел, когда мог запросто этого не делать, действительно писал песни и бесплатно отдавал их кружку, когда с чистой совестью мог их продать. И у него самого не было ответа на простое зачем, которое крутилось в голове. Между тем, учитель Сондже словно забывает о существовании Юнги и начинает разговор с Сокджином. -Девочки не пришли? – Интересуется он, и Джин лишь согласно кивает. – Ну что за безответственность… Девочки из вокального кружка были странными, по мнению Юнги. Он как-то написал им песню и остался с ними репетировать. Чтобы не вдаваться в ужасающие подробности того дня – поведение Чонгука и Тэхёна на фоне этих дам казалось адекватным. -Тогда начнём без них. – Решает учитель. – Как я говорил раньше… Переводит взгляд на Юнги. -Или не говорил, уж не обессудь,- Добавляет он. – В нашей школе к Рождеству пройдёт музыкальный конкурс. Юнги не сдерживается и фыркает. Все тут же оборачиваются на него с не то чтобы недовольством, но с заинтересованностью. -Ты что-то хотел сказать? – Интересуется Сондже. Юнги кивает. -Простите, просто… - Он на секунду замолкает. – Я слышал об этом загадочном мероприятии, как о чём-то масштабном, но…музыкальный конкурс? Последние слова прозвучали насмешливо, и по лицу учителя Юнги понял, что тут всё не так просто. -Ты прав, пока что всё только так и выглядит. – Кивает учитель. – Но позволь объяснить. Теперь не только Юнги, но и все собравшиеся в классе чуть подаются вперёд, внимая каждому слову учителя. -Наша школа для этого конкурса – лишь место проведения. – Не спеша продолжает тот. – К нам будут съезжаться музыканты и певцы вашего возраста, и знаете зачем? Все завороженно смотрят на учителя и качают головами. -Вас будут судить представители музыкальных агентств. – Тут у него самого, видимо, дыхание от восхищения затаилось, потому что он сказал это почти шепотом. Но все, напрягшие слух ещё когда учитель говорил нормально, услышали. - И будут подбирать для себя талантливых людей для прослушиваний. Юнги обводит взглядом членов кружка. У всех мечтательные лица, будто они уже победили, Тэхён открыл рот и уставился вдаль, не реагируя на повизгивания вцепившегося в него Чонгука. Джин мечтательно вздыхал, Хосок засветился от радости. Один Намджун, как и Юнги, обводил всех взглядом и улыбался. Вот тут Мин окончательно решил, что ему тут делать нечего. В музыкальное агентство он точно не хотел, даже не задумывался о таком. Его увлечение музыкой было просто увлечением, и прямо сейчас ему захотелось покинуть дурацкое собрание. -Ну, и как приятный бонус, - пренебрежительно добавил учитель.- Призовой фонд в три с половиной миллиона вон*. Вот тут все вокруг поплыли ещё больше. Тэхён ещё шире открыл рот, Чонгук, кажется, потерял сознание, Хосок светился, аки солнышко, а Джин вздохнул так громко, что Юнги подскочил. Дав всем осознать информацию, учитель продолжил: -Абсолютно все представители кружка участвуют. – Тут он глянул на Юнги. – Вы будете выступать вместе, после можно будет решить, кто хочет дополнительно выступить соло или в дуэте. Также от нашей школы могут участвовать ещё ученики, но им необходимо устроить прослушивание. Джин, вы с Намджуном оповестите об этом всех. Парни кивают, а учитель снова начинает говорить, не давая Юнги и слова вставить. -Да, Юнги, я вижу, как ты на меня смотришь, ты тоже участвуешь, об этом поговорим чуть позже. – Улыбается он. – Чонгук, Тэхён и Хосок – вы берёте в охапку записи всех концертов и конкурсов и составляете список тех, кто ещё может участвовать. Юнги,- он кивает парню.- Берёшь список и разговариваешь с этими людьми. Юнги вяло кивает. -Следующее собрание назначу, когда закончите с поручениями.- Заканчивает Сондже. – Все свободны, жду всех после уроков на занятии. Парни встают со своих мест и, оживлённо переговариваясь, направляются на выход. -Идёшь? – Оборачивается Джин на оставшегося сидеть Юнги. Тот кивает и отвечает: -Догоню. Когда все уходят, Юнги встаёт с места и направляется к Сондже, который заваривает себе чай. -Что-то хотел, Юнги? – Не оборачиваясь, интересуется он. Парень кивает, запоздало понимая, что учитель этого жеста не видит. -Да. – Уверенно начинает он. – Вы же прекрасно знаете, что петь я никогда не умел. Я только играю на пианино и сочиняю вам песни. Так зачем вы так упорно хотите меня в этот ваш кружок? Никакой реакции от Сондже не дождавшись, Юнги продолжает: -Допустим, ради конкурса. Но вы в курсе, что я не заинтересован в карьере музыканта, а деньги мне не нужны, так зачем? Учитель хмыкает и оборачивается. -Есть две причины, по которым я, как ты выразился, «так упорно хочу тебя в этот свой кружок». – Говорит он. – Одна причина слишком деликатная, о ней я расскажу тебе в другой раз. Но другая довольно проста: ты врёшь. Возмущение внутри Юнги росло с каждой минутой, но вместе с тем поднимался какой-то непонятный страх. Ну с чего ему бояться? Он абсолютно точно не врал, не в чем было. -Чего напрягся? – Сондже смеётся и хлопает его по плечу. Юнги шипит от вновь накатившей боли, но старший этого словно не замечает. – Хочешь узнать, в чём же ты солгал? Морщась от боли, парень кивает. -Ты очень даже заинтересован в карьере музыканта. – Просто говорит учитель. -Вы несёте какой-то бред! – Не выдерживает Юнги. – Ни в чём я не… Он удивлённо охает, когда Сондже приближается к нему, и, наклонившись, шепчет в самое ухо: -Не ври мне, - И, заставляя Юнги похолодеть, добавляет тихое. – Агуст Ди.