Все мы не идеальны

Есть пять стадий принятия горя. Пять стадий принятия ужасного. Первая стадия — Отрицание. Я пыталась всеми силами и способами убедить себя, что Клаус – живучая тварь и его не так просто убить. Плакала, но все равно отрицала его смерть. Глупый самообман. Вторая стадия — Злость. Возможно, даже ненависть к братьям Сальваторе, что сделали это, к всеми любимой Елене, к Тайлеру, причастному к смерти Клауса, к Кэролайн. И к себе. Злость из-за собственной беспомощности. Третья — торг. Я наивно полагала, что мы с Ребеккой делаем правильно, когда едем за телом Клауса. Я думала, мы заберём его, и вскоре он опять будет творить свои злодеяния, которые не вызовут у меня жгучей ненависти. Думала, все будет хорошо. «Депрессия» — четвертая стадия. Когда Клауса убили второй раз за день на моих глазах, я поняла, это конец. Древнего уже ничто не спасет. Тогда мне казалось, если разрыдаюсь, будет легче. Разрыдалась, а легче не стало. И наконец, последняя, пятая стадия — принятие. Что мне ещё оставалось? Смириться и жить дальше, конечно же. Прекратить плакать и просто принять все случившееся. Но разве можно было завершить все тихо и спокойно? Думаю, да. Но я не стала. Зря… Наверное. Месть – плохая штука. Она никогда никого не вернула назад, и мой случай не станет исключением. Месть – это путь в пропасть, у которой нет дна. Но в момент полета машины с Еленой с моста, месть была для меня сладким удовольствием. Я ещё не успела упасть в пропасть раскаяния и чувства вины. Когда раздался громкий всплеск, на моем лице расплылась довольная улыбка. Я не понимала, что сделала. Пыталась отгородить себя от понимания, способного уничтожить меня, сожрать изнутри. Я просто обменялась взглядами с Ребеккой, и мы тихо удалились, пустив все на самотёк. Завтра будет новый день. День, где наконец не будет Елены Гилберт. Ребекка предложила мне остаться в особняке, и я, недолго думая, согласилась. Очень хотелось упасть на горизонтальную поверхность и уснуть крепким сном, в надежде, что этот ужасный день окажется больной фантазией моего мозга. Древняя даже слова не сказала про мой внешний вид. Могу представить, какой потрёпанной выгляжу: спутанные, грязные волосы, рваная одежда с бордовыми пятнами и лоб с засохшей коркой крови. Ребекка, осмотрев меня, лишь неодобрительно покачала головой, но махнула рукой. Сейчас о внешнем виде думалось меньше всего. — Можешь лечь в любой комнате, где есть кровать, — сказала блондинка, когда я стала подниматься по лестнице. — Все будем решать завтра. Я вяло кивнула и, пробормотав какие-то слова благодарности, поднялась наверх, где, зайдя в первую попавшуюся комнату, упала на кровать и, даже не удосужившись расстелить ее, уснула. Хотя, перед этим меня немного помучили угрызения совести. Я не видела Сэма с утра. Интересно, какую чушь ему наплели тетя Лиз и Кэролайн. Сказали, что я ночую у подруг? Или напилась и ночую где-нибудь под кустиком? А может, рассказали правду? Ага, от них дождешься. Я не дождалась, а Сэм и подавно. Мой милый братик, надеюсь, твой день был в сто раз лучше моего.

***

Утро совсем не принесло нужного облегчения. Внутри что-то все еще сильно болело, а месть утратила прежнюю сладость. Поначалу я не могла понять, где я, что я, поэтому глупо оглядывалась по сторонам. Комната слегка расплывалась перед глазами, хотелось рухнуть на кровать и вновь уснуть. Но надо вставать. Рядом со мной на кровати лежал аккуратно сложенный комплект одежды. Я мысленно улыбнулась, тонкий намек от Ребекки понят. Взяв одежду, я направилась туда, где по моим предположениям должна была быть ванная комната. Так и оказалось. В зеркале я увидела то, что и ожидала. Кровь Клауса сделала свое дело, на лбу не было ни царапины. Я тяжело вздохнула и за пятнадцать минут привела себя в порядок. С волосами, правда, пришлось повозиться, но зато теперь я выглядела более-менее нормально. Кинув взгляд на зеркало, я равнодушно кивнула сама себе и направилась вниз, на поиски Ребекки. Хотя, искать не пришлось, она была в гостиной, стояла перед столом и разглядывала рисунки. В горле образовался ком. — Рисунки Клауса, — коротко пояснила Ребекка и обернулась. — Выглядишь лучше. — Только выгляжу, — ответила я. Ребекка пожала плечами и отвернулась. Услышав ее тяжёлый вздох, я поняла, что она пытается сдержать слезы, угрожающие вот-вот хлынуть из глаз древней вампирши. Я не осмелилась к ней подойти. — Ты не знал, что подкрадываться к леди некрасиво? — внезапно воскликнула древняя и обернулась, глядя мне за спину. — Хороший совет. Видела здесь леди? — ответил ненавистный мне голос. Я зажмурилась и сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. И зачем же сюда пожаловал Деймон? Пригласить нас на похороны? Боюсь, мы не придем. — Ужасно получилось с Еленой, — бросила Ребекка, не скрывая насмешки. — Не хочу сгущать краски, но у Мэтта хоть машина застрахована? Я хмыкнула. Ну я и тварь, Мэтт тоже был в той машине, а мне внезапно плевать на это. Жив ли, мертв ли. Случится же такое. Слова древней подействовали на Деймона именно так, как она и планировала. Он взбесился. Вынув непонятно откуда кол из белого дуба, вампир бросился на Ребекку. Но та с легкостью перехватила его запястья и прижала к ближайшей стене. Кол выпал из руки Деймона, и я поспешно бросилась за ним, но Сальваторе меня опередил. Вампир оттолкнул Ребекку и, схватив кол, быстро убрался, понимая, что если останется, он не жилец. Воздух рассек звук выстрела и битого стекла. Испуганно застыв, я подняла глаза на Ребекку. Раздалось ещё несколько выстрелов, а затем в сердце древней попала длинная деревянная стрела. Я вытаращила глаза и со свистом втянула воздух. Все произошло слишком быстро. И Деймон, и стрела. Дверь громко хлопнула, извещая о незваных гостях, а я все ещё продолжала сидеть на корточках, не предпринимая ни малейший попытки встать и сделать ноги.

***

Пастор Янг. Помню ли я его? Конечно, он ведь был другом моих родителей. Хотя, я удивилась, увидев его в доме Майклсонов. Его и ещё нескольких вооруженных человек. Пастор тоже удивлённо уставился на меня, а затем заметил лежащую за моей спиной древнюю вампиршу. Надеюсь, он не думает, что я тоже такая. Пару секунд мы играли с ним в гляделки, а затем, Пастор осторожно подошёл ко мне, протянул руку, помогая подняться. — Вики, сколько лет прошло, — он слегка приобнял меня за плечи и повел к выходу. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Я вас тоже, Пастор Янг. А потом помню, как сидела в машине и меня везли в его дом за городом, сзади ехал фургон. Держу пари, там находилась Ребекка. Всю дорогу мы с Пастором молчали. Когда я сидела за столом в его доме, дверь вновь отворилась, и Пастор усадил напротив меня ее. А я то думала, она канула в небытие… — Гилберт, — выплюнула я, не скрывая ненависти. Она выжила, снова она вышла сухой из воды. Сухой и живой. Елена лишь безразлично скользнула по мне глазами и уткнулись взглядом в поверхность стола. Выглядела она не так безупречно, как всегда. Бледная, под глазами тени, веки постоянно опускаются, а пальцы массируют виски. — Выпьем чайку, девочки? — сквозь пелену донесся веселый голос Пастора. Поставив чайник на плиту, он обратился к Елене. — Все ещё хочешь стать писателем, Елена? Помню, как ты читала рассказы моей дочке, когда приглядывала за ней. — Зачем мы здесь? — подала голос Елена. Он звучал устало, я вопросительно сдвинула брови. — Мои помощники смогут нас защитить. К тому же, ни у одного вампира нет приглашения в этот дом. Послушайте, — обратился Пастор к нам обеим. — Понимаю, звучит странно, но ваши родители поддерживали план в случае чрезвычайной ситуации. Никогда не думал, что придется его использовать. Пока он говорил, я внимательно наблюдала за Еленой. Она жмурилась, стоило посмотреть в окно, где ослепительно светило солнце, вздрагивала, когда раздавались слишком громкие звуки. Гилберт должна быть мертва, но она тут. Сидит передо мной, жмурится от малейшего громкого звука и трет виски. Да эта дуреха обращается в вампира! — Елена, ты в порядке? — наконец и Пастор заметил мучения Гилберт. Сделав вдох, Елена отняла пальцы от виска и выпрямилась на стуле. — Где Стефан? — Там, где он не сможет причинить тебе зло. — Он никогда бы мне не навредил, — покачала головой Елена. — Вы понятия не имеете, о чем говорите. — Я всего лишь знаю, что куда бы ты не шла, братья Сальваторе следуют по пятам. — внимательно оглядев девушку, Пастор повернулся к холодильнику. — Хотите есть? — Нет, — ответили в унисон. Я лукавила. Желудок уже несколько часов сводило от голода: пищи не поступало со вчерашнего утра, так что я была готова съесть этого надоедливого дяденьку, лишь бы утолить голод. Но кушать у него я не буду, спасибо. Я здесь ненадолго. Надеюсь. — Мы будем держать Стефана, пока не придет Деймон, — продолжал Пастор. — А через Ребекку, мы заманим в город всю ее семью, — на эти слова я громко хмыкнула, но Янг сделал вид, что на миг оглох. — Ты отдашь нам кол из белого дуба, и тогда мы навсегда истребим вампирскую расу. Пастор поставил на стол тарелку с мясом, а Елена вновь зажмурилась. — Что не так? Ты в порядке? — Да, — засвистел чайник и Елена вскочила со стула. — Хотя, нет, мне нужно уйти отсюда. Гилберт побежала к двери и выскочила на улицу. Надеяться на то, что в этой глуши ее собьет машина, увы, не стоило. Янг подошёл к двери и крикнул «своим» ребятам. — Держите ее! Потом с милой улыбочкой повернулся ко мне. — Всякое бывает. Закатив глаза, я откинулась на спинку стула. — Зачем вам я? Можно пойти домой? У меня брат, уроки, более продуктивные занятия, чем просиживать здесь стул. — Потом, — кратко ответил Пастор и сел за стол. — Тетя заберёт тебя, когда прекратит проворачивать свои вампирские делишки. — Я могу сама. Моё упрямство позабавило Янга, и он улыбнулся шире. — Ну куда ты сейчас пойдешь? Мы за городом, кругом вампиры. — Не страшно, — я встала со стула. — Я им не по зубам. — Сядь, — сказал Пастор, и в его голосе прозвучали стальные нотки. Сев, я стала буравить мужчину взглядом, полным презрения. Но он лишь принялся поглощать мясо, лежавшее на тарелке, делая вид, что меня здесь нет.

***

Тиканье часов действовало мне на нервы. Тик-так, тик-так. Я потерялась во времени, не зная, сколько минут и часов сижу на этой кухне и жду непонятно чего. Пастор ходил туда-сюда, часто поглядывая в окно. Деймон так и не появился, а на Мистик-фоллс опустились сумерки. Что ж, видимо, брат и Елена ему не так важны, как все думают. А я, пожалуй, делаю много поспешных выводов. — Эй, есть кто дома? — раздался голос Деймона с улицы. — Пришел злой и страшный вампир. Пастор кинулся к двери, а я огляделась, ища что-нибудь тяжелое. Не важно что, но мне надо, чтобы этот недоохотник вырубился. Я ему помогу. Хотя, ладно, какая разница чем я буду его бить? Найдя в одном из шкафов бутылку вина, я крепко ухватила горлышко и поспешила в коридор. Как раз звук выстрела разнёсся по округе, и Деймон упал на землю. Не тратя больше ни секунды, я ударила Пастора по голове. Бутылка разбилась, мужчина упал на пол, а я по-быстрому закрыла дверь. Надеюсь, у него есть ключи от камер. Копаться в карманах бессознательного мужчины – это не самое приятное занятие. Жутко неловко, но зато запасные ключики у меня. Оставалось надеяться, что они от камер, а не от чего-нибудь другого. Открыв дверь, я выбежала на улицу, наплевав на Деймона и людей Янга, направилась к пленным. Увидев на полу труп и кровь, я поморщилась. Запах тоже оставлял желать лучшего. — Тори, — я кинулась к Ребекке, поочерёдно пробуя ключи, пока один не подошёл. Клетка открылась. — А я? — спросил голос, принадлежащий Стефану. — А ты сам, — ответила я и кинула ему в клетку ключи, когда Ребекка схватила меня за плечо, и мы сбежали, оставив все братьям Сальваторе. Когда мы остановились напротив особняка, я смогла разглядеть, что глаза Ребекки горели ненавистью. Отпустив меня, древняя помчалась в дом. Мне ничего не оставалось, и я последовала за ней. Лучше бы я этого не делала. Войдя в особняк, я последовала на крики Ребекки. — Моё сердце разрывалось от того, что я больше тебя не увижу! Я всегда была рядом с тобой! Я, я! Не Фин, не Кол, не Элайджа! Я! — Ребекка, будь добра, положи кровь. У меня подкосились ноги. Упав на колени, я судорожно вздохнула, боясь, что забуду каково это, дышать. Я думала, что больше никогда не услышу этот голос. Думала, что он мертв, но сейчас он стоит с Ребеккой в нескольких метрах от меня. Вот на кого злилась древняя, на Клауса. — Я любила тебя, несмотря ни на что! — Положи! — Хочешь семью? Вот тебе семья! Раздался до ужаса противный звук и что-то выплеснулось на пол. Ухватившись за стоящий рядом столик, я подтянулась и несмело встала. Это какой-то дурацкий сон, который все не хочет заканчиваться. Клаус умер, ведь так? — Знаешь что, Ребекка? Ты права, мне плевать. С этого момента, ты не моя сестра. Ты мне не сестра. Ты никто! Хруст, тело упало на пол, быстрые шаги, я делаю шаг назад, затем ещё шаг. Но Клаус движется быстрее. Не успеваю я выйти за порог, как появляется он. Такой, каким я его помнила. Сильный, независимый, злой. И живой, конечно же. Увидев меня, он на миг остановился. Могло показаться, что Клаус и вовсе не останавливался, настолько коротким был этот миг, а потом прошел мимо меня. Лишь то, что он задел меня плечом помогло мне убедиться, что он настоящий. Что он живой. Но абсолютно безразличный. Ты причинил мне боль. Теперь ты счастлив? Есть вещи, которые причиняют боли больше, чем удары. Лучше бы Клаус влепил мне затрещину, но не уходил вот так. Ни сказав и слова. Говорят, боль делает из нас людей. Тогда, быть человеком – отстой. Не помню, как бежала в темноте по городу, как падала, обдирала ладони, вставала и бежала вновь. Не помню, как добежала до дома, как изумлённо что-то говорила тетя Лиз. Ничего не помню, кроме… Кроме странной жгучей боли, сжигающей меня изнутри.