Все мы не идеальны

Как и сказал Клаус я переехала, собрала немного вещей и, оставив на губах древнего прощальный поцелуй, направилась в дом семьи Форбс. Дверь открыла тетя Лиз. Она, выслушав мое короткое объяснение, лишь кивнула и пропустила в дом. Кэролайн, увидев меня кивнула в знак приветствия, в то время как Сэм был готов прыгать от счастья. В принципе я тоже была не так уж и расстроена. В конце концов я ночевала у своих родственников, а не у незнакомых людей. Ночь я провела неспокойно, лежа в некогда своей кровати, обнимая Сэма. Мне было непривычно не ощущать рядом Клауса. Даже несмотря на то, что не так уж и долго мы прожили вместе. Я понимала почему Клаус отправил меня подальше, я еще давно поняла почему он, в моменты опасности, старается отдалить меня от себя. Я — не его бессмертная семья и могу умереть. Поэтому я не взялась оспаривать его решение. Да и куда мне? Клаус есть Клаус, сомневаюсь, что попробуй я поспорить с ним что-нибудь бы изменилось. Утром я встала и сразу же разбудила Сэма, чтобы пойти в школу. Отчего-то я таила в себе надежду, что учеба и суета перед выпускным хоть немного, но все-таки отвлечет меня от мыслей о Клаусе и крайне опасном маге Сайласе, из-за которого я была вынуждена переехать. Раньше меня без всяких проблем затягивало в повседневную рутину и я не могла думать о проблемах, что у меня были. Хотя я все еще была в сомнениях, поможет ли мне это сейчас. Мне было скучно, эта скука медленно, но верно затягивала меня в свои объятия, находясь в которых, все мое существо было готово разорваться на части. Казалось, в эти часы бессмысленного времяпровождения я напарывалась на бесконечный поток невидимых ножниц, что при встрече с моим телом разрезали его пополам. Все, что я делала тяготило меня. Повседневная рутина мне не помогла, она лишь подарила мне скуку. Лишь как-то развеять тучи, медленно сгущающиеся около меня, помог звонок Ребекки. Я смогла и с подругой поговорить, и немного избавиться от злости, сидящей глубоко во мне. А злилась я на ситуацию, в которой находилась по вине Сайласа, которого никогда раньше не встречала. Если бы не он, мне бы не пришлось переезжать. — Как поиски Кэтрин? — Вполне себе, — голос Ребекки не кажется мне расстроенным, что уже не плохо так радует. — Можно считать, мы нашли ее. — Мы? — переспрашиваю я, сжимая кулаки, сдерживая неприязнь. — Если ты и вправду сейчас рядом с Еленой, то будет добра, сверни ей шею, эта мерзавка пыталась убить моего брата. — Прости, Тори, — в трубке раздается слегка насмешливый голос Елены, от чего я сжимаю кулаки сильнее и чувствую, как ногти впиваются в кожу на ладонях. — Засунь свои извинения сама знаешь куда. — Остыньте, девочки, — Ребекка заканчивает то, что еще не успело начаться и тяжело вздыхает. — Напомню, что она отключила чувства, так что это нормально, нападать на кого-либо. — О да, — я нервно смеюсь, после чего на полном серьезе говорю. — Мне все равно: Елена вампир и человек, с эмоциями она или без, главное, пусть не трогает меня и моего брата. — О, ты мне нравишься, — протягивает Елена в ответ. — Ты не пытаешься влить мне в горло лекарство, так что ладно, сделаю одолжение и не буду трогать твоего брата. — Очень мило с твоей стороны, но это надо было сделать раньше. — Все ясно, вы как две собачонки, так и будете продолжать лаять друг на друга, — судя по тону, Ребекка не одобряла наш с Еленой недо поединок. Оно и понятно, мне и самой не очень то хотелось язвить, но слова сами вылетали изо рта, выплескивая некую долю скопившейся во мне злости. — Вообще-то я говорю с тобой, а не с Еленой, так что никто ни на кого лаять больше не будет. — Да ну? — Елена едва ли не смеется на мое заявление. — И что же мне сделать, чтобы заполучить твое прощение? — Сдохнуть, — бросаю в ответ. — Хотя это вряд ли произойдет. — Ты права, придумай что-то другое. — Хорошо, — я задумчиво провожу пальцем по губе, после чего с кривой улыбкой, которую к сожалению не видит Гилберт, говорю. — Предлагаю тебе просто больше не лезть в мои разговоры с Ребеккой. Да и не только. Я с удовольствием сделаю вид, что тебя не существует, возможно так ты перестанешь меня бесить. В трубке раздается громкий смех Елены, поэтому Ребекка сказав еще пару слов о своем состоянии спешит попрощаться. Я собственно и не против, поэтому желаю древней удачи и кладу трубку. До некоторого времени я вновь погружаюсь в жизнь обычной старшеклассницы. Когда на часах было два часа дня, а на небе ярко светило солнце мой телефон, находившийся в кармане джинс начал вибрировать, извещая о том, что я кому-то понадобилась. Достав смартфон, я с безразличием уставилась на экран, правда это безразличие мигом улетучилось, стоило мне увидеть звонившего. Это был Клаус и сейчас он отчего-то сильно во мне нуждался. Он так яро настаивал, чтобы я пришла к нему, и у меня просто не осталось выбора. Я опять сбежала со школы и направилась к дому первородного. — Клаус, — мой громкий голос разнесся по дому, разгоняя сгустившуюся здесь тишину. — Ты здесь? Звонок Клауса сильно напугал меня, казалось он тяжело дышал и из-за всех сил сдерживался чтобы не закричать в трубку. Его обычно спокойный голос был полон отчаяния и я понятия не имела почему. Что могло случиться за несколько часов моего отсутствия в его доме? Клаус не ответил на мой зов, поэтому мне пришлось применить свои вампирские способности, чтобы услышать его тяжелое дыхание в гостиной. В груди поселилось какое-то странное чувство, а тело покрылось мурашками, предвидя что-то ужасное, то, что явно мне не понравится. Словно в замедленной съемке я направляюсь в гостиную, уже мысленно подготавливая себя к тому, что могу увидеть. Я думала, что готова ко всему. Но я ошиблась. Клаус сидел на полу, прислонившись спиной к потухшему камину, верхняя часть его тела была обнажена и блестела от пота. Древний сидел, опустив голову вниз, его руки были в уже засохшей крови. Заслышав мои шаги, Клаус поднял взгляд и больше всего меня поразил именно он. Это был взгляд человека, который боится, трясется, просто умирает от страха и паники, охватившей его. Глаза Клауса блестели, он время от времени сглатывал, как спортсмен, утомившийся после длительной тренировки. Что это такое? Что случилось? Почему Клаус выглядит как побитый щенок? Почему его глаза полны боли и отчаяния? — Клаус, — пораженно выдыхаю я, делая маленький шаг к нему. — Стой! — он едва не кричит в ответ. — Не подходи! Уходи! Хватит меня преследовать. — Что? О чем ты говоришь? — Сайлас, — выдыхает древний и предпринимает не удачную попытку встать с пола. — Хватит играть со мной. — Прекрати, Клаус, — я пытаюсь добавить своему голосу успокаивающие нотки, чтобы хотя бы немного утихомирить древнего. Казалось, встань он и я тут же окажусь без головы. — Ты звонил мне пятнадцать минут назад и вот я здесь, так что прошу, приди в себя. — Виктория? — древний смотрит на меня, но кажется, он не видит, не понимает. Словно меня тут и нет. — Это правда ты? Докажи мне. — Как? — я быстро перебираю кучу мыслей, сидящих в голове. Вспоминаются фильмы, то, как герои доказали, что они это они и я, понимая, что терять нечего, решаю попробовать. — Мм, наш первый поцелуй был на кладбище, ты дал мне своей крови, чтобы я не умерла от яда оборотня. Клаус замирает, тщательно обдумывая слова, сказанные мной. В его голове, словно включают лампочку и его затуманенный взгляд, перестает быть таким и проясняется. Ладонью он вытирает капельки пота, образовавшиеся на лбу и смотрит на меня с явным облегчением. — Виктория, — шепчет он и я спешу подойти к нему. — Что с тобой? — Сайлас, — вновь говорит Клаус. — Он вонзил в меня кол из белого дуба, осколок остался у меня в груди, — его взгляд вновь затягивает пелена. — Мне страшно, Виктория, я чувствую, как этот кусок продвигается все ближе к сердцу. — Зачем Сайлас напал на тебя? — У меня не было возможности задавать вопросы, достаточно сказать, что мне больно. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не впасть в панику и беру лицо Клауса в свои дрожащие руки. Пусть смотрит на меня, пусть успокаивается, перестает все больше и больше падать в пучину ужаса. — Дыши со мной, — прошу я, нежно поглаживая его лицо. — Все будет хорошо, я его вытащу. Мы медленно, в унисон киваем друг другу и Клаус поворачивается ко мне спиной, на которой я вижу ужасную, незаживающую рану. Клаус явно, в попытках вытащить осколок расцарапал себе все место вокруг раны, но, благо кожа вокруг раны уже зажила. Но вот сама рана не затягивалась, просто не могла, пока в ней находилась часть белого дуба. Боже, я же никогда не делала ничего подобного, а сейчас мне предстоит сунуть в эту рваную и глубокую рану пальцы. От осознания этого, тело бросило в крупную дрожь, которую я, конечно же, всеми силами постаралась подавить. Если не я, то кто? Верно, никого больше нет. Либо я вытащу кусок, либо Клаус умрет в муках. Глубоко вздохнув я медленно поднесла руку к ране и аккуратно ввела в нее два пальца, которые сразу же испачкались в крови гибрида. Внутри раны было влажно и до жути мерзко, особенно, когда пальцы наткнулись на ребра Клауса. Он на подобную встречу лишь гортанно зарычал. Могу представить, какую боль и дискомфорт ему приносят мои манипуляции. Время шло, я внимательно и бережно старалась щупать внутренности Клауса, но не было никакого намека на инородный предмет. — Я больше не могу, — простонала я, вытаскивая пальцы из раны. — Я не чувствую никакого осколка, зато уже вижу твое сердце. — Пробуй еще. Едва не закричав от бессилия я помогаю Клаусу встать и облокотиться руками о стол. Надеюсь, так будет удобнее и я смогу быстрее со всем этим покончить. Мои пальцы вновь возвращаются к ране и почти сразу же что-то сильно задевают в ней. Из горла Клауса вырывается полный ярости и боли крик и он бьет кулаком по столу. Меня вновь охватывает страх, так как боль это последнее, что я хотела причинить Клаусу. — Прости, прости, прости, — мой голос больше похож на бессвязный лепет. — Прости. — Быстрее, — хрипит он. Я вновь двигаю пальцами, щупая, ища хоть что-то, но ничего нет, я готова поклясться. В ране нет ничего кроме бесконечного потока крови, мышц и внутренностях Клауса. Я бы непременно что-то нащупала, если бы там что-то было. Но почему тогда Клаус уверен, что кусок белого дуба там есть? Почему он готов едва ли на стенку залезть от осознания того, что его жизнь находится под угрозой? — Там пусто, — упрямо произношу я и вынимаю грязные от крови пальцы из раны. — Ничего нет, Клаус. — Ищи еще, — гибрид вновь опускает кулак на стол, заставляя меня подпрыгнуть от столь резкого и громкого звука. — Как можно найти то, чего нет? — Я чувствую, что он есть. — А я чувствую, что его нет, — я поражаюсь его упертости. В ране ничего нет. Клаус резко поворачивается ко мне и, схватив за плечи, сильно сжимает, гипнотизируя меня взглядом. Он словно пытается убедить меня, показать, что в этой ситуации прав он. — Смотри еще! Я едва не вспыхиваю, от злости исходившей от древнего. — Там. Ничего. Нет. — медленно, делая паузу между каждым словом, говорю я. — Пусти меня. Не без труда, я вырываюсь из хватки древнего и, отойдя на пару шагов назад говорю: — Я понимаю, что тебе больно и даже представляю насколько, но это не повод злиться на меня. Я отворачиваюсь и стоит мне это сделать, как меня вновь хватают за плечи и круто разворачивают. Клаус зол, просто взбешен, его глаза чуть ли не горят, подобно яркому огню, а меня едва ли не встряхивают, как безвольную куклу. — Не смей отворачиваться от меня! Еще год назад я бы испугалась, но если бы я до сих пор боялась, то не стояла бы на этом месте. Не находилась бы рядом с Клаусом. — Успокойся, Клаус, — я выдыхаю, прикрыв глаза и собирая мысли в кучу. — Я никуда не ухожу, хотя любая другая на моем месте уже давно бросила тебя. Прекрати кричать. Сядь и переведи дыхание. Неожиданно Клаус застыл, как и его взгляд. Его глаза будто покрылись корочкой льда, он стоял, обдумывая что-то. Спустя пару мгновений он находит своими глазами мои и я поражаюсь, как его взгляд преобразился из пустого в полностью осознанный. — Боль ушла, — пораженно произнес он. — Как ушла? — мои глаза широко распахнулись в удивлении. — Её никогда и не было, — Клаус касается пальцами виска и с досадой поясняет. — Сайлас залез ко мне в голову. Он тяжело вздыхает и неожиданно крепко берет меня за руку. — Ты избавила от него мои мысли. Ты вернула меня, Виктория. Я слегка приподнимаю уголки губ, сжимая пальцы Клауса в ладонях. — Думаю, ты избавил свои мысли сам. — Не без твоей помощи. Мы улыбаемся друг другу и я наконец разрешаю себе облегченно вздохнуть. Теперь все хорошо.

***

Когда все закончилось, я поспешила в ванную, чтобы отмыть свои руки от крови. Ее запах проникал в меня и я испытывала нечто, похожее на отвращение. Поэтому я смывала ее трясущимися руками, с кислой миной и пустотой в душе. Клаус разговаривал по телефону, он уже был одет и от его слабости не осталось и следа. Он говорил с Ребеккой и разговор был о лекарстве. Я не вслушивалась, поэтому чуть позже Клаус рассказал мне, что произошло. Лекарство найдено и сейчас оно у старшего брата первородных, Элайджи Майклсона. Я уже сталкивалась с ним пару раз, но мы не были представлены друг другу. Он и понятия не имел кто я и почему живу в доме Клауса. Хотя он не знал. Сейчас Элайджа направляется в Мистик-фоллс, чтобы найти лекарству хорошее применение. Я не понимала, радоваться мне или нет, так как Елена не получит лекарство. А нужно ли оно ей вообще? Сейчас она бесчувственное существо, лекарство последнее, что ей нужно. Вот кто действительно может желать его, так это братья Сальваторе. Наверняка они сбиты с толку и совсем не знают, что делать с Еленой, которая не испытывает любви ни к одному из них. Город поглотила темнота, оставив далекие звезды освещать дорогу таким как я. Существам, что слишком долго собираются домой. — Что, завтра будет воссоединение семьи? — я складываю руки на груди и облокачиваюсь о дверной косяк, в голове уже думая о теплой постели. — Да, милая, — Клаус пьет бурбон так беззаботно, будто и не было тех минут боли. — Хочешь присоединиться? — Спасибо за приглашение, но нет, — отказываюсь я. — У меня завтра выпускной. — Собираешь пойти? — Нет, но Ребекка уже оставила мне сообщение, в котором говорится, что я должна пройтись с ней по магазинам. В отличие от меня, она такое не пропустит. — Сочувствую, — без капли сожаления говорит Клаус. — Но если вдруг захочешь пойти, знай, у меня мы сможем найти тебе подходящее платье. — Буду знать, — я делаю широкий шаг в сторону выхода. — Думаю, мне пора. — Стой. Клаус неожиданно оказывается рядом, заставляя замереть и отложить побег на некоторое время. Взгляд древнего точно прожигает меня насквозь, изучает, что-то внимательно ищет, пока мое сердце замирает в ожидании. Губы неожиданно становятся очень сухими и я едва сдерживаюсь, чтобы не увлажнить их. — Спасибо, что помогла мне. На языке вертится фраза о том, что я ничего не сделала, но судя по лицу Клауса, возражений он не примет. Поэтому я просто киваю, телом все еще чего-то ожидая. И Клаус делает. Не прерывая зрительного контакта, древний поддается вперед. Аккуратно он накрыл своими губами мои, пока я провела ладонями по лицу древнего, пальцами чувствуя его совсем не колющуюся щетину. Когда Клаус делает попытку углубить поцелуй, я кусаю его за нижнюю губу, после смотря как древний досадливо поморщился и провел по мигом зажившей ранке большим пальцем. — Пока, Клаус, — я спешу попрощаться, поэтому едва ли не бегу, опасаясь быть остановленной Клаусом. Он может и ответить на мою маленькую шалость. — Сладких снов, милая, — прилетает мне в спину. Ту ночь я спала спокойно, думая о нежном поцелуе Клауса и думала о том, как сильно хочу вернуть все обратно. Мне хотелось вернуться на несколько дней назад, когда мы с Клаусом жили вместе и не было никаких проблем по имени Сайлас. Сейчас мне хотелось, чтобы все как можно скорее закончилось, мне хотелось засыпать, чувствуя рядом присутствие Клауса, хотелось прижиматься своим телом к его, когда мне было тоскливо и одиноко. Хотелось, чтобы в любой нужный момент я без проблем могла найти его глазами и успокоить себя. Клаус был мне нужен, как воздух для всех живых существ, как вода. Не знаю в какой момент я поняла это, не знаю в какой момент меня по рукам и ногам связали невидимые и крепкие нити. Они привязали меня к тому, к кому не следовало. К Клаусу Майклсону, к убийце, к всемогущему и жестокому гибриду вампира и оборотня. Раньше я бы мысленно проклинала себя, ненавидела и не желала бы подобного. Хотела бы найти ножницы, способные разрезать нити, что связывали меня с ним. Сейчас, если бы я нашла эти ножницы, то без сомнения выбросила их в океан, в глубокий и огромный. Выбросила туда, где никто не смог бы их найти. Больше они мне не нужны. Сомневаюсь, что теперь мне много что нужно. Мне на всю жизнь хватит того, что у меня есть в данный момент.