Отпуская тебя

- Краснова Анна Александровна? Вас беспокоит следователь Иванов. Не могли бы вы подъехать на опознание по делу Краснова Максима Валерьевича? Глухая пустота нахлынула на Аню, как и всегда после таких звонков. Кровь бешено застучала в висках, горло запершило, а нос моментально заложило. Туман в голове совершенно лишил разума, рука потянулась к телефону, и пальцы по привычке, выработанной годами, стали набирать знакомый номер. В такие минуты из коматозного состояния брюнетку мог вывести голос только одного человека – Лешки Константинова. Кнопка вызова. Алекс! Сброс… Только не ему!!! Голова закружилась от собственной опустошенности, глаза наполнились слезами, дыхание сбилось. Одна… Совсем одна… - Я не хочу одна!!! – едва шепчут губы. - Анна Александровна! – после стука в дверь сначала веселый оклик Топольского. – Анна Александровна! Что с Вами? – обеспокоенно спрашивает Роберт Станиславович. Мужчина, как будто в один шаг преодолел длину кабинета. – На Вас лица нет! Что случилось? – шатен, присев возле стула Красновой и обхватив ее ледяные ладони в свои, пытается заглянуть девушке в глаза. - Роберт Станиславович! – хрипло спрашивает девушка, удивленно глядя в лицо спасителя. – Вы не могли бы… - голос и глаза полны мольбы. – Съездить со мной кое-куда по личным делам? - Конечно! Аня, что-то случилось? – Роберт отчаянно растирает обескровленные руки брюнетки. - Да! То есть, нет! – голова шумит и ничего не соображает. – Случилось! Просто надо ехать! - Ок! – мужчина с готовностью кивает головой. – Я только накину пальто и зайду за Вами! Ок! Девушка едва кивает головой, казалось, еще находясь без сознания. *** Только в машине Топольского, немного придя в себя, девушка осознала всю глупость того спонтанного, принятого от отчаяния решения. В последнее время она и так стала слишком зависима от Роберта. Мужчина был ей надежной опорой, поддержкой и сильным партнером в бизнесе. Еще он был ее единственным любовником. И вот теперь еще одна сторона жизни, которую он займет. Разум требовал остановить машину и бежать, куда подальше от его участия в ее самой болезненной и закрытой для посторонних части жизни. Но в тоже время душа ныла и болела от страха остаться одной. После таких звонков уверенность и надежда улетучивались, выбивая почву из под ног и лишая моральных сил. Именно сейчас меньше всего хотелось быть одной. И пусть это будет Роберт. Как бы Анне не хотелось пускать его в этот приватный уголок ее души, выбора нет. Все что угодно, лишь бы не быть одной! *** Роберт с неприкрытым удивлением смотрел на Анну спокойно и выдержанно беседующую с опером, проводившим опознание. Ее лицо совершенно не выражало эмоций, еще в машине превратившись в холодную маску безразличия. Такое деловитое спокойствие было под стать на переговорах, но не в морге. Несколькими минутами ранее, когда серая простынь была откинута до пояса тела белобрысого парня с обезображенным от удара лицом, мужчина ожидал хотя бы малейшей реакции. Но ничего! Она лишь слегка вздрогнула и, вглядываясь несколько секунд, отвела глаза со словами, совершенно не окрашенными эмоциями: - Это не Максим! - Кто? - мысли роились в голове Топольского, предполагая версии. - Максим? Друг? Нет! Брат? Нет, у нее девичья фамилия Сергеева! Хотя… Может двоюродный?! – и тут его осенило. От этой мысли мурашки побежали по коже. Самопроизвольно его глаза направились на лицо девушки, спокойно заполняющей какие-то бумаги для полицейского. - Краснов! Муж!!! – во рту пересохло. - Она всегда говорила о нем, как о живом! Просто ушел… Как будто к другой женщине… - Роберт продолжает в упор пялиться на брюнетку, пытаясь понять. Но понять не может!!! Девушка, попрощавшись с полицейским, направилась в сторону Роберта. Их глаза встретились, и она удивленно нахмурила брови, заметив растерянный и непонимающий взгляд шатена. Брюнетка легонько кивнула ему, сообщая, что пора идти, и демонстративно спокойно, размеренно стуча каблуками по вычищенному от снега асфальту тропинки к моргу, прошла вперед Роберта. Мужчина проводил девушку взглядом, пытаясь разгадать очередную загадку такой знакомой и близкой, но в то же время совершенно неизвестной ему женщины. От забытья он очнулся, лишь когда тонкая фигурка скрылась за воротами больницы, направляясь в сторону аллеи, где была припаркована Camaro Роберта. Мужчина сорвался с места и быстро направился вслед за спутницей. Девушка, нетерпеливо ковыряя корку снега каблуком, ждала возле машины, бросая ожидающие взгляды то на автомобиль, то на приближающегося мужчину. Она ждала тихого писка сигнализации и щелчка центрального замка, который Роберт, подходящий все ближе, уже должен был активизировать. Но мужчина не спешил этого делать. Удивление росло в глазах девушки от того, что он не только не открывает машину, а зачем-то обходит ее и встает рядом с Анной. Брюнетка даже перестала ковырять снег, с непониманием уставившись на шатена. - Тебе надо поплакать! – мужчина сказал это спокойно, обыденно, как будто просто обронил фразу о погоде. Это не приказ, не просьба, не вопрос. Это констатация факта. Честная, откровенная, идущая от самого сердца. - Что, простите? – переспрашивает брюнетка, поперхнувшись услышанной фразой. - Просто поплачь! – мужчина смотрит прямо в глаза, не давая собеседнице отвести взгляд. Его руки охватывают ледяные ладони девушки. – Будет легче! Несколько секунд Анна ловит воздух ртом, пытаясь высказать свое возмущение, но мысли и слова не могут вырваться из дрожащих губ. - Поплачь! – ласковый приказ. Ладони мужчины крепко хватают плечи девушки, и он легонько встряхивает ее, заставляя смотреть себе в глаза. – Станет легче! – как обещание. - Вы… Кто? – слова не могут собраться в предложения. Слезы предательски наливаются в глаза, кажется что она разучилась дышать, легкие сдавило от нехватки кислорода, которого недостаточно, чтобы сказать что–то членораздельное. – Да, кто Вы…? Как Вы…? Я… Не… - Надо поплакать! – тихо и настойчиво. – Только слезы могут иссушить боль и горе. Вы не можете пережить такое без слез! Так нельзя! Вы убиваете себя – излечитесь! – мужчина с каждым словом говорит все громче, четче, строже, чуть встряхивая девушку. – Плачьте, чтобы слезы нельзя было остановить! Чтобы до кашля, до першения в горле! До полного изнеможения! Только так!!! – Роберт резко хватает дрожащую девушку и прижимает к себе. – Так будет легче пережить! Только так Вы сможете жить дальше! Несколько секунд Анна, едва способная двигаться от навалившейся на нее, но все еще сдерживаемой истерики, пытается вырваться из сильных объятий мужчины, после чего замирает, громко дыша ему в грудь. - Анечка, поплачьте, прошу… - рука шатена нежно гладит черные волосы на голове любовницы. – Просто поплачьте! – как мольба. Плечи девушки вздрагивают, из горла вырываются тихий крик, тяжелый вздох, и слезы градом льются на дорогое пальто. У Анны началась истерика. Долгая, сильная, иссушивающая сердце, душу, тело и глаза. Болезненная, хриплая, с рыданием и нехваткой воздуха. Но она не одна, мужчина с черными, покрытыми тоской, глазами нежно гладит по волосам и дрожащим плечам, крепко прижимая к себе, не давая упасть. *** Двое мужчин сидят в кафе за столиком и изучающе разглядывают друг друга. Они не были знакомы до сегодняшнего дня. Между ними нет ничего общего. Возраст, социальное положение, род деятельности, друзья, родственные связи. Только одно их объединило для этой встречи. Разговор. Беседа о женщине, которая им обоим не безразлична. - Когда ты позвонил, Роберт, я сразу понял зачем, – Алекс хитро прищуривается, ожидая реакцию собеседника на свои слова. – Ты знаешь, что я единственный человек, который знает об Ане все. - Да, Алексей, Вы правы – это действительно так, – согласно кивнул шатен. На днях Топольский созвонился с этим молодым человеком и попросил его о личной встрече. Визитка Константинова хранилась у Роберта еще с того времени, когда парень обивал пороги «Золотой Середины», пытаясь встретиться с Анной. А последние события заставили мужчину обратится за помощью к другу Красновой, так как он сам совершенно обессилел, пытаясь разгадать загадку его любовницы. Роберт вглядывался в парня и все больше поражался их сходству с Красновой. Нет, не внешнему. А манере поведения. Жесты, ужимки, взгляды, так похожи. По-мужски резки и жестки, но все же те же. Иногда во время разговора он даже говорил, строя предложения, как и Анна. И это неудивительно. Связь, настолько близкая и тянувшаяся много лет, заставила их перенять манеры поведения друг у друга. Топольский улыбнулся, поняв, наконец, почему девушке так дорог этот парень. Улыбчивый, открытый – он был гаванью спокойствия и благополучия, тем зонтом, который так необходим в дождь, и тем, с кем можно поделиться радостью, зная, что ею будут наслаждаться, как своей. - Я понимаю тебя, Роберт! – хитро улыбнулся собеседник, глядя на слегка удивленное лицо напротив. – В какой-то момент ты понял, что Ана значит для тебя гораздо больше, чем просто любовница! – от услышанного брови Топольского удивленно поползли вверх. – А чему ты удивляешься? Я, в принципе, единственный, с кем она разговаривала не о работе. Ваши сексуальные отношения для меня давно не секрет, – задумавшись, Алекс помешивает уже остывший капучино. – Так что ты хочешь знать? - Я просто хочу понять, – Топольский пытается говорить сдержанно-деловитым тоном. - Понять? Краснову? – ехидно ухмыляется Алекс. – Я знаю ее больше пяти лет и сам разгадал этот ребус только процентов на семьдесят. - А остальное даже для меня загадка! – парень с вызовом улыбался. - Я хочу знать ответы на несколько вопросов, на которые Анна никогда мне не ответит, – ровно произнес Роберт, не реагируя на выпад собеседника. - Хм, – Леша несколько секунд молчал, после чего с вызовом спросил: – Назови мне причину, почему я должен тебе, постороннему человеку, выложить всю подноготную своей подруги? По сути, предать ее? Роберт задумался над словами молодого человека, собираясь с мыслями, подбирая слова для ответа, решив быть максимально честным, чтобы не допустить отказа. - Я просто хочу сделать эту удивительную женщину счастливой. На столько, на сколько возможно! – уверенно произнес он. Роберт ни сколько не кривил душой, говоря это. Впервые за много лет, прошедшие после его неудачной женитьбы, он стал задумываться о серьезных отношениях. Краснова давно перестала привлекать его, как просто сексуальный партнер, мужчина желал большего, но не решался, зная странные заморочки любовницы. Алекс после слов, произнесенных Робертом, разглядывает его изучающим взглядом, одновременно пытаясь сложить в своей голове всю информацию, которая ему известна о Топольском. - Я думаю… - наконец тихо роняет он. - У тебя может получится! – вслух выдает он конец логической цепочки своих мыслей. – Я скажу тебе, почему я так думаю, когда ты закончишь задавать вопросы. Так что приступай! - Скажи… - Роберт пытался подобрать слова. – Неужели она до сих пор, спустя столько лет, любит своего мужа? - Макса? – риторический вопрос, и сжатые губы в раздумье над ответом. – Я думаю, нет! Хлебнув кофе он продолжает: - Любила! Очень!!! По-настоящему! Так, как может чувствовать первой настоящей любовью наивная восемнадцатилетняя девочка, получившая заветную, хотя и ложную, свободу. Она дышала им, существовала для этого человека. Часть ее души умерла с его уходом. – Алекс выдохнул. Сейчас… Она любит себя в этой любви! – Роберт с интересом ждет продолжения монолога, глазами прося Алекса об этом. – Она любит себя в том маленьком счастливом мирке, в том отрезке времени, в котором жила с Максимом. Я думаю, у нее до сих пор не умерла надежда, что она сможет снова стать той Аней, которой была в восемнадцать лет. Она не может принять тот факт, что даже, если каким-то чудом Макс вернется, ничего не будет, как прежде. В одну и ту же воду нельзя войти дважды. Ана слишком изменилась, чтобы быть довольной тем, чем она была счастлива тогда. - А отец? – Роберт четко задает вопросы, не меняя спокойный тон. – Что с ним? - Отец? – Алекс ухмыляется. – Отец – это вообще самое главное звено в этой цепи. Ее начало и конец. Первопричина. Парень выдерживает паузу, хитро улыбаясь и дразня собеседника ожиданием. – Имея мать, Ана никогда ее не знала, у нее был только отец. И так случилось, что этот человек довольно тоталитарен. Несмотря на то, что он безумно любит своих детей и хочет им лучшего, он предпочитает сам решать, что выбрать для них. Ане, хоть и совсем молоденькой, но уже имеющей задатки папиного характера, с тем жестким стержнем, который виден и невооруженным взглядом, это претило. Она желала вырваться на свободу. И выйдя замуж, получила иллюзию этой свободы. Макс тоже по-своему был тоталитарен, но не так, как Александр Владимирович. Он не заставлял и не приказывал, он просил, уговаривал. Заставлял Аню верить, что она сама приняла решение. - Похоже, ты мне не очень-то веришь? – ухмыльнулся Алекс, заканчивая. - Просто у меня создалось впечатление, что мы с Вами говорим о разных женщинах! – ответил на вопрос Роберт. – Анна Александровна, которую знаю я, не милая, наивная девочка, которую Вы описываете. - И ты прав, Роберт! – с грустной улыбкой подтвердил Алекс. – Совершенно! Ты видишь то, что видят и все остальные – сильную, жесткую, колючую железную леди. Только под этой броней прячется маленькая испуганная девочка, брошенная самыми дорогими и близкими людьми, в тяжелый период ее жизни. Она потеряла веру в людей. В то, что она не одна в этом мире. В то, что ее не бросят. Поэтому никаких серьезных отношений! Ничего, что позволит расслабиться и потерять бдительность. Довериться, чтобы потом потерять! Стена - глухая и непроходимая! Она сама себя ненавидит такой, но сделать ничего не может! Глухая тишина на несколько секунд повисла над столом, давая время мужчинам подумать над произошедшим разговором. - Я так понимаю, - паузу разорвал Алекс, допивший свой капучино. – Вопросов больше нет? Увидев утвердительный кивок собеседника, он продолжил: – Тогда я скажу, почему я надеюсь, что у тебя получится! Роберт с нетерпением ждал продолжения, но Алекс медлил, подбирая слова. - Ане, как и любой нормальной женщине, нужно замуж! – Топольский удивленно вскинул бровь, не понимая к чему ведет собеседник. – Но не то, на что согласны большая часть незамужних дам – на «трусы на диване». Ей надо быть не замужем, а За Мужем! Как и любая нормальная женщина, она мечтает об уверенности в будущем, о покое и благополучии ее самой и ее детей. Не смотря на всю ее силу и упертость, ей хочется иногда быть слабой, а для этого нужно, чтобы рядом была надежная опора - человек, на которого она может во всем положиться, доверять которому она будет больше, чем себе. - И, несмотря на то, что я бы хотел дать ей это больше всего на свете, я бы не смог! – с тоской проговорил Алекс. – А у тебя может получиться! – и в ответ на немой вопрос собеседника, продолжил с горькой усмешкой: – Просто она сильнее меня! Умнее, расчетливее, хитрее. Я не могу! Просто не умею с ней спорить, что-то запрещать, ставить компромиссы! Рядом с ней я, как рохля – Ана подавляет меня. Тут нужен кто-то еще более умный, сильный и хитрый, чем она. И ты похож на такого человека! - Но это тоже будет тоталитаризм! – усмехается Роберт. - Да, но с особой природой! – вторит ему Алекс. – Не такой, как у отца. – Ана его не потерпит! Не такой, как у Макса – его она разгадает - в силу своего опыта! Иной! Дай ей возможность быть сильной повсеместно – на работе, на людях, даже в семье. Но она должна знать: либо Вы принимаете решение вдвоем, путем споров и уступок, либо ты, стукнув кулаком по столу, делаешь так, как хочешь! Только так! Либо Ана навсегда останется одна. Эта женщина слишком сильная, чтобы терпеть рядом с собой менее достойного мужчину! *** - Как Вы посмели, сделать это? – глаза брюнетки наполнились гневом, а тонкие пальчики сжались в кулак. – На каком основании Вы решили, что можете влезать в мою личную жизнь? Краснова и Топольский стояли недалеко от входа в ресторан гостиницы Courtyard Marriott. По напряженной фигурке девушки в шикарном светло-бежевом вечернем платье была видна вся ее ярость, направленная на шатена в классическом сером костюме, расслабленно стоящем напротив. А злиться было из-за чего. Сегодня Топольский попросил Анну сопровождать его на день рождение своего старого друга, и Анна, решив - почему бы не расслабиться? - согласилась. И только зайдя в холл гостиницы, поняла, на чей юбилей она приехала. - Вы думаете, раз я запустила Вас в свою постель, позволила себе разрыдаться у Вас на груди у морга, - зло, сквозь зубы выплевывает брюнетка. – Вы имеете какое-то право лезть в мою жизнь? С чего Вы решили, что раз я накрасилась и приоделась, я так просто отсюда не уйду? - Вы ошибаетесь! – Анна развернулась на каблуках и рывком дернулась в сторону выхода. - Стоять!!! – рука шатена резко схватила девушку за локоть, и мужчина подтянул брюнетку к себе, шепча на ухо. – Оглянитесь вокруг, Анна… Повсюду журналисты, а это скандал! Вы ведь не хотите быть завтра на всех первых полосах со скандальными заголовками? Придумать их я отдаю Вашей фантазии! Так что ведите себя прилично: сделайте милое лицо и пойдите поздравьте папу с днем рождения! - С чего вы решили, господин Топольский, что это что-то изменит? – Аня расслабилась в руках мужчины и пыталась привести себя в порядок, тихо дыша и расслабляясь. - Вы оба глупые гордецы – страдаете друг без друга, но и сделать первый шаг не можете. - Вы сделаете сегодня первый шаг, Анна! – мужчина хитро улыбнулся. – И Ваши отношения с отцом снова восстановятся! - Черта с два! – зло прыснула Аня в лицо шатена. - Но я Вам дам возможность убедиться в Вашей неправоте, и схожу к этому самовлюбленному эгоисту на день рождения! Анна внешне выглядела вполне спокойно и сдержанно, лишь злой блеск в глазах и бросание словами сквозь зубы выдавали ее ярость: – А что касается Вас, Роберт Станиславович, Вы перешли ту черту, которую не имели право переходить. Поэтому я запрещаю Вам более приближаться ко мне. Теперь Вы лишь только мой коллега, и встречаться мы будем только по работе. Забудьте обо всех остальных наших отношениях навсегда, иначе я покину и «Золотую Середину»!