Memoirs of the Assassin

Ей столько лет твердили, что она убийца, что отрицать уже не было сил… Ее пытали, обвиняли, оскорбляли… Она много лет томилась в сырой темнице, за толстыми камнями Бастиона, что уже почти совсем забыла, что такое солнечный свет… Она почти забыла, что именно случилось в тот день… Ей предлагали только одну версию: она убила своего нареченного отца, чтобы получить большое наследство… Другое она уже перестала предполагать… Его убили? Но она же не видела этого… А вот она сама? Сама смогла бы убить? Да, возможно… А может и нет… Она уже давно не плакала, не кричала, не дралась со стражниками, которые вновь и вновь приходи, чтобы отвести ее на очередной допрос… Она стала послушной, немой и безразличной почти ко всему… Серой, как эти камни, окружавшие ее… Но однажды, что-то знакомое пробудилось в ее голове, когда она увидела тонкую палку, упавшую сквозь прутья решетки ее камеры, наверное, с соседнего дерева… Она медленно приблизилась, подняв непривычное наощуп дерево в руки, немного покрутила и взяла за краешек, наподобие меча… «Как же там меня учил отец… Так руку сюда, ноги так… Движение в сторону, удар… блок…» Она удовлетворенно улыбнулась, проделав какие-то пасы с «оружием», сделав шаг в сторону, присев, ударив палкой воображаемого противника «исподтишка». Потом замерла, разглядывая кусок дерева в руках. «Да, как же это было давно… Как же я могла!» Ветка мягко упала на каменный пол. Девушка еще долго стояла посреди камеры, закрыв глаза руками. Стояла, пока не появился стражник, который принес нехитрый обед – кашу. Этот страж, похоже, был новеньким, потому что, услышав, как он поставил железную миску на пол, она еще долго слышала его тихое дыхание… Чего он ждет? Есть она не хотела. Больше никаких мыслей в голове не появилось, так что она вновь подняла ветку. - Что ты делаешь? – послышался удивленный голос. Она не обернулась и не ответила. Она крепче сжала «оружие», пытаясь вспомнить еще один прием, показанный капитаном… К сожалению, только незадолго до его смерти она узнала, что он был отличным бойцом. И на просьбу научить ее сражаться, капитан с радостью согласился. Наверное, он тоже чувствовал, что ей это пригодиться… Обманный выпад, резкий рывок и сердце врага пронзено, он не успеет даже опомниться… Шаг в сторону, поворот и горло противника вспорото… если оно, конечно, не защищено… Нужно всегда искать слабые места… так он говорил… и у себя и у врага… только с одним отличием: от одних ты избавляешь, а другими пользуешься… - Ты умеешь сражаться? – медленно проговорил страж позади. Девушка вновь не обратила на это никакого внимания, продолжая тренироваться… - Эй, ты! – громко крикнул мужчина, пытаясь привлечь ее внимание. Ему удалось, она резко обернулась, бросив на него уничтожающий взгляд. Молодой человек, видимо, недавно только принятый на службу, и сразу заброшенный в это болото, немного изумленно глядел на нее. - Хм, ты, - проговорил он уже тише, - Подойди. У меня есть к тебе предложение. Девушка полностью повернулась к нему, но приближаться не стала. - Я… хм.. в общем, научи меня этим своим трюкам… я заплачу тебе за уроки… мне это надо… - парень совсем замялся, с раздражение оглядывая пустой коридор, - Научи меня! Девушка молчала, как-то безразлично глядя на него, он ожидал. Наконец, она шагнула в его сторону и указала на железную миску, полную каши, стоящую перед дверью. Он нахмурился. - Ты хочешь есть? – не совсем понимая какое еда имеет отношение к его просьбе, девушка отрицательно покачала головой, - Тогда что..? А, ты хочешь, чтобы я приносил тебе что-то из еды? Она кивнула, чуть улыбнувшись краем губ. - Что ж, хорошо… - протянул он, задумчиво глядя на дверь камеры, - Тогда я достану ключ, еды и зайду… может быть завтра… Но только, если ты попытаешься бежать или как-то еще обмануть меня, я тебя убью, поверь, большого переполоха это не вызовет. Он смерил ее подозрительным взглядом и ушел. Она еще некоторое время слышала его шаги, эхом отражающиеся от каменных стен темницы. Зачем она согласилась? Ей просто было все равно… Но если появлялся хоть какой-то шанс улучшить свое положение здесь, она им пользовалась… Холодные сумерки опускались на этот чудесно-свободный мир за закрытым решеткой окном. Новая игрушка давно была отброшена, странный стражник так и не явился, хотя прошло уже два, невероятно долго тянувшихся дня… Да, она ждала его! Ждала, как единственное спасение от скуки… В этой тишине и одиночестве даже он был ей интересен… Странный стражник… Девушка протянула тонкую ладонь между прутьями и вытащила сухой листик, один из сотен, опавших с дерева, выросшего прямо у ее окна. Кажется, начиналась зима… Как хорошо, что в Нибенее никогда не было настоящих, северных, зим… В общем, она никогда и не видела их, а знала только по рассказам путешествующего отца. Там замершая вода падает с неба и называется снегом, а гладь водоемов становится настолько плотной, что по ней можно ходить… Как чуднО… Она закрыла глаза, представляя эту картину и легонько улыбнулась: Имперский город в снегу и застывшее озеро Румаре она представить так и не смогла… Неожиданно услышав приближающиеся шаги, она сжала ладонь… Сухой листик жалобно хрустнул… - Эй, ты! – послышался знакомый голос, девушка даже облегченно вздохнула. Послышался скрежет давно несмазанного замка и легкий скрип отворяемой двери. Девочка резко обернулась… похоже слишком резко… Страж тут же схватился за меч. Хм, какой нервный! Девушка угрюмо хмыкнула и, заметив матерчатый мешок в руках юноши, протянула ладонь. - Сначала ты, - он все еще подозревал ее? Она вопросительно взглянула на него. - Ну ладно, - он протянул ей мешок, она хищно схватилась его и, сев на широкий уступ в стене, служивший ей кроватью, принялась разбирать. Мужчина ожидающе глядел на нее. «Он притащил овощи! Вот глупый! Я хочу поесть что-нибудь нормальное… Ну ладно, это тоже неплохо…» - Послушай, а то что говорят правда? Ты правда не можешь говорить? – она оторвала глаза от своей добычи, столкнувшись с его горящим интересом взглядом. «Еще и любопытный какой, щенок… Да я могла бы сейчас тебе шею свернуть, если бы захотела, и для этого мне и правда не потребовалось ни единого слова! Зачем вообще нужны слова? Они причиняют боль…» Не удостоив его ответа, девушка встала и, подняв с пола сломанную ветку, протянула ему. Он нахмурился, глядя на непонятную вещь предлагаемую ему… Она фыркнула и схватилась за его меч… это она тоже, наверное, сделала очень быстро… Резкий удар по лицу заставил ее отшатнуться, прижать ладонь к будто обожженной щеке… Ветка упала на пол… Страж угрожающе глядел на нее, но когда она подняла глаза, его лицо приобрело растерянный вид. Девушку так взбесило подобное действие, что она быстро подскочила к лежащему на уступе мешку, запустила в него руку и, выудив что покрупнее, со всей силы швырнула в парня. Он тут же прикрылся рукой, но поняв воинственный настрой девушки и заметив ее руку, скользнувшую за еще одним овощем, решил, что сейчас лучше уйти. Он быстро выскочил из камеры, захлопывая за собой дверь и наскоро запирая ее на ключ. Уходя, он еще долго слышал, как, шагая по камере, громко топала девушка, бушуя и раскидывая принесенную им еду… «Нда.. В следующий раз принесу что-нибудь такое, чем нельзя набить шишку…» *** «Объяснить ему, что делать с палкой было сложно… Но еще сложнее было объяснить правильное положение рук, ног и оружия во время боя… Он совсем не позволял прикасаться к себе! Иногда так хотелось нарушить негласный обет и заорать на этого олуха: «Идиот! Что ты делаешь? Я же показываю тебе! Ты не видишь или совсем тупой?» Зато теперь я, как живительного глотка свежего воздуха в затхлости этих помещений, ждала его прихода… Он приходил обычно поздно вечером или очень рано утром. Как у него получалось совмещать мои уроки и свою службу, я не знала. Да меня это и не интересовало. Главное, что он приходил точно, не пропуская ни одного дня, и приносил мне что-то съедобное… Это было единственной радостью в этих забытых Богами катакомбах. Скоро обучение начало продвигаться, он начал понимать, что я хочу сказать тем или иным действием, и орать на него уже почти совсем не хотелось… Иногда в перерыве между тренировками мы сидели на моей каменной «кровати» и жевали принесенную им еду. В один из таких моментов он рассказал мне, почему рискнул просить помощи у заключенной… (ведь даже если я не убегу, его могут поймать…) Он лелеял надежду вырваться из этого убогого места, с этой должности, и стать стражем в городе или даже патрульным на дорогах… или вступить в Легион… Я тактично молчала, когда он рассказывал мне о новых возможностях, которые представятся ему, когда он наберется опыта, лишь иногда тихонько фыркала. Но, с другой стороны, я уважала его желание подняться, чего-то добиться в этой жизни. У него, по крайней мере, было хоть какое-то желание… - Ты можешь сказать, как тебя зовут? - как-то неожиданно спросил он, когда мы изучали новый прием. Я нахмурилась, кивком головы призывая его вернуться к упражнению. Но он не отступал: - Я не верю, что ты не можешь говорить. Это было бы очень печально… Мне бы хотелось услышать твою историю… Ты не очень похожа на преступника. Тебя, наверное, подставили. Я нахмурилась еще сильнее, сделав резкий выпад в сторону, и угодила ему локтем как раз под ребра… И засмеялась, когда он согнулся пополам. Он обиженно взглянул на меня, все еще обхватив руками живот, и… тоже улыбнулся… - Значит, ты еще и умеешь смеяться… Это не плохо, - сделал он вывод. А я резко посерьезнела, вспоминая что после того, что сделала не имею права на радость… - Когда-нибудь ты скажешь, - упрямо проговорил он, закрывая за собой стальные дверцы моей тюрьмы. Он ушел, и снова пучина отчаянья и тьмы поглотила меня…» *** За окном медленно проходила зима. Одинокое деревце долго стояло совсем голое под тяжелым серым небом… Но вот наконец проглянуло долгожданное солнце и начали раскрываться набухшие к началу весны почки… Из-под опавшей листвы стала проглядывать ярко-зеленая молодая травка… Только серые камни, окружавшие девушку, так и не менялись, не старели, не умирали, не рождались заново. И ее молодому телу было неуютно среди них, прозрачная ладонь то и дело тянулась к влажному от росы мягкому покрывалу травы, к дрожащей под ветром листве и глубокой синеве неба, почти такой же глубокой как воды давно забытого озера Румаре, в котором она любила купаться жарким летом… - Девочка! – неожиданно отвлек ее ставший уже родным голос, она обернулась, - Скоро праздник - Первый день весны! И на самом деле я пришел не для того чтобы заниматься… Я пришел… хм… Она мягко улыбнулась, замечая его смущение. Он неуклюже открыл камеру одной рукой, в другой явно что-то прятал. Неосторожно прикрыл, все так же стараясь не поворачиваться к девушке спиной. Она заинтриговано ждала. Он, что, хочет ей что-то подарить? - Я пришел, что бы вручить тебе, - он осторожно приблизился к ней, словно опасаясь, что она его прогонит, - вот это! И он достал из-за спины… цветок! Настоящий живой цветок! Бледно-красный еще только начавший распускаться тюльпан… кажется, так… Она как величайший дар приняла подарок из его рук и легонько сжала в дрожащих пальцах. Ее глаза, не отрывавшиеся от созерцания прекрасного творения, искрились неподдельным счастьем… - Я знал, что тебе понравится, - с уверенностью сказал мужчина, в его голосе слышалась радость, похоже, он был доволен, что угадал с подарком, - Поздравляю тебя, девочка. Они вновь сели на их излюбленное место. Парень начал рассказывать, где и с каким трудом достал этот несчастный цветок, но девушка его почти не слушала. Она плакала, глядя на нежный подарок, чувствуя жгучую горечь поднимающуюся в сердце вместе с радостью… Наконец, она успокоилась и… - Хелен, - прозвучал тонкий чуть дрожащий в сумраке камеры голос, резко оборвав бурный рассказ стража. - Что? – он изумленно воззрился на девушку, сидящую с ним рядом и блаженно улыбающуюся, глядя на цветок. - Мое имя, - он снова услышал этот голос, звенящий, тонкий и смеющийся, как холодный лесной ключ, и понял, что говорит она. - Ты… так ты говоришь? Я знал это! – он вскочил, восторженно глядя на нее, она улыбалась, - Хелен, Хелен, Хелен! Я запомню, конечно же, я запомню! Твое имя! Он схватил ее за руку и на мгновение замер, вглядываясь в ее ясные голубые глаза. - Хелен… - медленно повторил он, сильнее сжимая ее руку в своей ладони, - Спасибо тебе… Она чуть улыбнулась и спокойно кивнула. Которую ночь она уже просыпалась в холодном поту от жутких кошмаров… Который день он уже не приходил… Может, он достаточно научился и больше она была не нужна? Или вдруг его поймали? Вдруг узнали, что он полгода брал уроки у заключенной? И только во сне она видела его лицо… У нее на глазах в каком-то сером густом сумраке с единственного столика в ее камере падал полностью раскрывшийся цветок, на мелкие кусочки разбивался об пол кувшин в котором стоял подарок, разливалась по камням вода, но она была темная и густая… Приходил он, он кричал на нее, обвинял в том, что она пролила кровь, в том, что на ее руках убийство! И действительно, когда она глядела на свои руки, которыми она безуспешно пыталась поднять упавший цветок, они были багрово-красны… Но когда она поднимала взгляд, чтобы оправдаться перед ним… Она в ужасе отступала, потому что видела больше не его… человек… лицо, давно забытое, страшное, озаренное молнией, из детских кошмаров, вновь преследовало ее… Но теперь он смотрел с неким торжеством, а на губах застыла холодная улыбка… Свет погас – молния исчезла… но она все еще слышала канувшие в забвение слова: - И что ж ты сделаешь, девочка? - Я убью вас!