На грани

      Но проспал он недолго. Канэки проснулся в полдесятого вечера от того, что ему стало жарко, одеяло давило на голую грудь и буквально душилo гуля. Тот недовольно поморщился, откидывая уголок одеяла в сторону, дабы оголить разгорячённое тело. Он слегка потянулся, умиротворенно улыбаясь краешками губ и глубоко вздыхая, после чего перевернулся набок и заметил Хинами, которая сидела неподалёку за столом и рисовала. Что именно девчушка рисовала, он не видел, но понимал, что она явно увлечена процессом: малышка что-то напевала себе под нос и старательно выводила линии на холсте. — Хинами! Привет, милая! — парень слегка прищурил глаза, с интересом наблюдая за тем, как ребёнок восторженно бросает свои рисовалки и бежит к гулю, радостно улыбаясь и что-то лепеча себе под нос. — Канэки! Ты проснулся! Я хотела тебя разбудить, но Тоука не разрешала, сказала, что ты заболел. — девочка запрыгнула на кровать и обняла парня так крепко, что тот тихо хмыкнул, чувствуя, как боль сковывает тело, но виду малышке не подавал. — Она так за тебя переживала! Она всё ходила и ходила вокруг тебя, я думала, что сестричка заплачет. — Правда переживала? А ну-ка, позови Тоуку сюда! — гуль мягко подтолкнул Хинами с кровати, и та рванулась к двери, дабы обрадовать сестру тем, что парень проснулся.       « Такая маленькая и такая смышлёная » — Кен улыбнулся, переводя взгляд на дверь, в которую вбежала сначала девочка, а потом медленно зашла Тока, накидывая на плечи кофту. Парень отметил то, что девушка уже переоделась в пижаму и сейчас стояла перед ним в коротких синих шортиках и светло-розовой майке. Киришими, видимо, недавно вылезла из ванной: влажные волосы небрежно спадали на плечи, от девушки сладко пахло ванилью и клубникой. Кен буквально дар речи потерял, в открытую пялясь на каплю воды, которая медленно стекала по шее… потом по правой ключице… по груди… и исчезла под майкой. — Канэки! Пялиться хватит, сейчас дыру прожжёшь! — девушка фыркнула, изящно застегивая кофту на груди. Ей нравилась такого рода игра, ибо мужское внимание ей льстило. — Как ты себя чувствуешь? — Честно? Никак! Почему так душно? Дышать невозможно! — гуль уселся на кровати, смущённо отводя взгляд от женского тела, которое буквально с ума могло свести. Слишком изящно, слишком маняще блестела кожа Тоуки в тусклом свете комнаты, прям притягивала уже похотливый взгляд молодого гуля. — Жарко? Это не в комнате жарко, это ты что-то, я смотрю, осмелел. Гормоны скачут? Уймись! — та недовольно закатила глаза и выдохнула, направляя поток горячего воздуха в сторону Канэки, у которого и так уже в зобу дыханье спёрло. — Что ты творишь! Перестань! — зашипел парень, натягивая на грудь одеяло и указывая на Хинами, которая вновь уселась за рисование. Он раскусил намёки девушки, но виду не подавал, строго смотря ей в глаза, отчего та смущенно отвела взгляд и сжала губы. — Дурак! — Тоука вдруг резко вскочила с кровати и пошла в сторону двери, поправляя майку — совсем страх потерял! — хлопнула дверь, и Канэки тяжело выдохнул, похотливо улыбаясь и откидываясь на кровать.       «Отвергает, чертовка, но так манит своим хамским поведением…» Глаза гуля налились кровью. Канеки буквально бесился из-за невозможности подчинить. Да, теперь он хотел подчинить! Она все равно под его напором рано или поздно сдастся, даже возможно, что сейчас… Сейчас!       Кен неторопливо вылез из кровати и медленно пошёл к двери, осторожно оглядываясь по сторонам: голова кружилась ну очень сильно, в области висков пульсировало, да и ноги путались: он все ещё плохо чувствовал конечности, тем не менее гуль продолжил выполнять свою задумку.       Тихо пробравшись в комнату девушки, парень застал её читающей книгу, та, в свою очередь недовольно воткнула взгляд в Канэки, намекая на то, чтоб он ушёл. А Кен слушать её, естественно, не стал, медленно подходя к кровати и похотливо улыбаясь. — Вот что тебе от меня надо?! — Киришими отложила книгу и встала с кровати, злобно сверкая глазами, но тот даже внимание на это не обратил. — Мы оба понимаем, чем закончится наше общение, верно? — гуль нагло шлепнул девушку по пятой точке, отчего та мгновенно влепила пощечину. — Ээ нет… Не так быстро! — Канеки резко схватил строптивую за шею и усмехнулся — не забывай, где я побывал и что со мной делали… Я не настолько добрый, каким кажусь… — рука сжимает горло и медленно поднимает Тоуку над полом — не играй с моими чувствами, они дорогого стоят… — Кен отпускает девушку и быстро целует ту в щёку, после чего разворачивается и бесцеремонно покидает женскую спальню.       Вот тут Тоука впервые стала его бояться: перед ней стоял уже не мальчик — подросток, а гуль, причём достаточно сильный, способный на многое, но в то же время Киришима оценила напористость и резкость парня, почувствовала его доминирование и явную разгоряченность, которая раньше ему была совершенно несвойственна. Та мимолетная злость и строгость в разноцветных глазах пугала и манила одновременно, заставляя Тоуку терять дар речи. А тот легкий невинный поцелуй ввёл Киришиму в заблуждение и буквально пронзил её тело острыми иголками, доставляя необыкновенные ощущения эйфории. Девушка была растеряна и совершенно не знала, как себя вести с ним. Но одно она поняла точно — у него получится её подчинить. Рано или поздно он сделает это, а каким способом, жестоким и грубым или нежным и ласковым, это решать уже ей. По крайней мере сейчас.