На грани

Предупреждение от автора: Часть немного жесткая, упоминается наркота, особо впечатлительным читать рекомендуется между строк. Автор ни в коем случае не пропагандирует опасные для здоровья вещества.  — да что ты до нас докопался? Сами разберёмся — Кен получает удар в живот и отлетает к стене — Аято! Выйди. Нахуй. Отсюда. Чертов брат! — Тоука вскочила с кровати, выпустив кагуне, но тоже получила удар и улетела обратно на кровать, больно ударившись головой о стену. Канэки накинулся на Киришиму младшего, повалив того на пол и ударив несколько раз по лицу. Это только рассердило Аято, он с силой скинул с себя гуля, резко подпрыгнул, сверкая глазами, и пошёл в сторону двери — побыл блять дома, спасибо нахуй! Огромнейшее спасибо! — Аято вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.       Киришима младший выбежал на улицу и пошёл в сторону одного из часто посещаемых им клубов. Ему сейчас было просто необходимо вытрясти из себя все накопившиеся за год разрушающие эмоции, дабы не убить сестру. А он хотел ее за сделанное именно убить. — Аято Киришима. Чёрный кролик — гуль на входе показывает карточку, дабы охрана его пропустила. Хоть он и был достаточно частым гостем данного заведения, и охранники его покер фейс знали наизусть, все равно требовалось удостоверение в целях безопасности от голубей.       Гуль заходит в темный коридор, открывает дверь и попадает в атмосферу гула музыки и кучи разноцветных светодиодов. Подходит к барной стойке, где замечает свою давнюю знакомую — Мегуми Ито, которая стояла задом к нему, оперевшись на барный стул.       Мегуми была довольно красивым гулем: белые волосы до поясницы, голубые глаза, пухлые губы, острые скулы и щёчки. Владелица данного клуба. Его бывшая… С ну просто охуенной задницей… — Мегуми… привет — парень нагло шлёпает по упругой заднице девушку, отчего та резко поворачивается и улыбается, увидев бывшего. — Аято! Сколько лет, сколько зим! Привет, дорогой! — Ито протягивает ему шот, выпивают. — ты такой понурый… мне кажется, кто-то давно не расслаблялся, верно, голубоглазый? Пошли в випку, расскажешь!       Она была девушкой без комплексов, грубой, дерзкой, но нереально женственной. Ещё с детства она бегала за Киришимой младшим, ему она тоже нравилась до определенного момента. Почему до определённого? Она изменилась. — присаживайся, дорогой. Что такое? — блондинка усаживается тому на колени, видя, что гуль не сопротивляется. Аккуратно гладит его ладонь, как всегда такую ледяную, но родную. Вспоминает, как холодные подушечки его пальцев год назад сводили её с ума, заставляя биться в оргазме.       Аято пил. Много пил. Рассказывал про всё: про проблемы в древе Аогири, про неудачные в последнее время охоты, про сестру, про её хахаля, про бессонницы, просто сливал всё, что держал в себе год. — Аято, Аято… глупый ты детёныш, Аято. — девушка, видя, что тот пьян, а Киришима младший пить совершенно не умеет, разворачивается к нему и впивается в губы, нетерпеливо ёрзая задницей. Она скучала по нему. Хоть он и пьян, хоть он и не отдаёт отчёт действиям, она все равно с ним переспит. Ведь она лучше него ещё не находила. — Аято, а хочешь кое-что попробовать? — А? Кое-что, это что? — А вот что… — девушка проталкивает ему в рот таблетку, не даёт выплюнуть, держа языком. Таблетка шипит и быстро растворяется во рту гуля. — Что ты мне суёшь?! Перестань! — слишком пьяный, не понимает, как её оттолкнуть, ещё и в голову ударило вещество. — Тсс… малыш, так надо… угомонись…       И Аято провалился в бездну глюков. Ему казалось, что он впитывал частицы вселенной, формируя в себе новое измерение. Он созидал… уходил в этот мир. Чувствовал себя божеством, которое составляет новую вселенную, рассчитывал всё по каким-то хуй знает каким формулам, и создавал… уносился в пространство в поисках истины. Щеголял по просторам всё новых и новых измерений. Он был энергией… бесконечной и густой белоснежной энергией, которая неслась с огромной скоростью по пространству мимо миллиардов звёзд и планет… совершенно один… и он наслаждался этим одиночеством. Слышал голос смерти, чувствовал приход в полном его цвете. Аято впал в сладкое оцепенение, из которого не могло его вывести абсолютно ничто. Он плыл по бесконечности, находя ответы на каждый волнующий его вопрос, наслаждался переливами огромного количества узоров и звуков. Он растворялся в веществе, не замечая и не чувствуя уже ничего. Он исчез из этого мира.       Мегуми испугалась, видя то, как парень перестаёт контролировать свои движения. Он просто лежал, что-то говорил, постоянно махал руками, трясся в припадке, захлебывался слюной. — Аято! Ты слышишь меня? Аято! — девушка стала тормошить синеволосого, но тот просто на это никаким образом не реагировал. Ещё и задыхаться начал. — Аято! Да очнись ты уже! Токаши, Хиро! Помогите мне его на улицу вывести!       Токаши и Хиро — бармен и диджей данного заведения и более того, Хиро был старшим братом Мегуми. Он прекрасно знал Киришиму младшего, знал причину их расставания, знал, что тот не умеет пить. Всё знал. У них с Мегуми были очень доверительные отношения. А Токаши был хорошим другом Аято, поэтому перепуганный гуль сразу подхватил Киришиму и понёс на улицу, попутно набирая сообщение Тоуке. Он прекрасно знал, что только она реально имело влияние на своего непослушного братца. — Кен… Кен!!! Иди сюда! Кен! — девушка в слезах влетает на кухню, заставая Канэки читающим книгу Хинами. Она перепугана, он это видит. — Что такое? — откладывает книгу, извиняется перед Хиной, заводит истерически трясущуюся Киришиму в спальню — Аято! В отключке! От передоза какой-то дрянью! В клубе с Мегуми Ито! Он в отключке, понимаешь?! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! ОТ НАРКОТЫ! СЛЫШИШЬ?! КАНЭКИ! — та начинает рыдать на весь дом. — Так, тише! ТИХО Я СКАЗАЛ! — гуль подхватывает истерящую девушку, трясёт, пытается хоть как-то обратить на себя внимание. — пошли, одевайся! — Аято! Очнись, черт тебя побери! — Хиро обливает Киришиму младшего водой, Токаши, держит полумертвое тело — дыши, твою мать!       Канэки выводит рыдающую Тоуку на улицу. — какой клуб? Куда идём? — аккуратно обнимает девушку, ведя её из переулка на главную улицу — Сакура, два квартала отсюда. Канэки… это я виновата! Он умрет! Канэки!!! — Тихо ты! В этом виноват он сам. Кто такая Мегуми Ито? — Бывшая его… У них были сложные отношения. Он был ещё ребёнком, она старше его на год. Села на вещества, он её из-за этого бросил. Депрессовал полгода, начал пить. А я не знаю, какого черта его опять понесло в тот чертов клубешник! — девушка вновь срывается на истерический плач, вырываясь из объятий гуля и летя в сторону клуба, не обращая внимания на прохожих, которые странно косились на данную особу. Канэки бежал сзади. — что ты ему подсунула, дрянь ты такая?! ЧТО ТЫ ЕМУ ПОДСУНУЛА, МРАЗЬ! — Тоука налетает на Мегуми, начиная теребить ту за волосы — Я… я не знала, что у него будет такая реакция! Отцепись блядь! — Дамы, прошу не калечить друг друга! — Хиро оттягивает Мегуми от истерящей Тоуки за шиворот платья, подоспевший вовремя Канэки хватает Киришиму старшую. — Успокойся, Тоу… мы сейчас должны помочь Аято, а не разводить мясорубку.       Синеволосая переводит взгляд на дёргающегося в руках Токаши брата, вновь начиная рыдать. Он был мертвецки бледным, на коже проступили синие вены и пот, изо рта текла пена. Гуль задыхался. — возьми его под рёбра, заставь выблевать то, что он употребил — Канэки нервно подошёл к Токаши, разглядывая Аято. — Бессмысленно. Это вещество всасывается через дёсны в кровь и поступает в мозг, транквилизатор — Мегуми стыдливо опустила глаза, вытирая слёзы руками. — Чёрт! — выругался Кен, пальцами приоткрывая глаз Киришимы младшего. — зрачки закатились. Отпаиваем водой! — Гули не пьют воду — заметил Хиро, держа в руках литровую бутылку воды, из которой обливал до этого Аято. — Ничего, проблюётся. Надо чём-то промыть организм. Никак не кофе, как я слышал, ты сунула ему транквилизатор, верно, Ито? — Верно.       Токаши достаёт ключ от стоявшего напротив клуба белого кабриолета панамера, открывает дверь и кладёт Аято на сиденья. Канэки берет бутылку воды и начинает аккуратно заливать жидкость в рот дёргающегося гуля. — перестал дышать… — Тоука подлетает к машине, склоняется над братом, начиная делать искусственное дыхание, на что Аято неосознанно отвечает поцелуем — фу, дурак!       Аято резко вскакивает с сиденья, начиная выблёвывать воду, Канэки держит того под рёбра, дабы тот и проблевался быстрее, и не упал мордой в асфальт. — процесс пошёл. Уже хорошо. — Аято! Аято, черт побери, ты меня слышишь?! Аято, посмотри мне в глаза! — Тоука садится на корточки напротив брата, ловит его пустой испуганный взгляд, видит, как тот вновь повисает на руках Канэки. -Черт! Опять отключился! — Пока эта дрянь хотя бы частично не выйдет из его организма, так и будет. Хиро! Воду тащи!       Откачивали Аято на протяжении часа. Все это время синеволосый то отключался, то приходил в себя — организм отторгал воду. С горем пополам через час тот очнулся, тяжело дыша и виновато смотря на испуганную Тоуку. — Аято… как ты… скажи… хоть что-то скажи, твою мать — Киришима старшая держала гуля за руку, прожигала взглядом, из глаз текли слёзы. — Хуёво… очень — слабо застонал виновник истерики сестры и откинулся на сиденье машины, прикрывая глаза. — спать…       Канэки, Тоука, а с ними и все члены события облегченно выдохнули и переглянулись. — я отвезу вас домой. Он должен отлежаться. — Токаши садится за руль и трогается к дому близнецов.       Спустя десять минут Канэки подхватывает обессилевшего гуля и тащит его по лестнице в квартиру. Тоука идёт сзади, тихо плача от пережитого ужаса. Три часа ночи, Хинами спит, поэтому гули тихо пробираются в спальню Киришимы, она ближе всех, измученного Аято укладывают на кровать. Тоука быстро раздевает брата, чувствуя жар его тела, садится рядом, укладывая голову брата себе на колени. — глупый… глупый брат! Как же ты меня напугал! Бестолочь.       Аято чувствует, как дрожащие пальцы сестры аккуратно перебирают его мокрые от пота пряди синих волос, умиротворенно закрывает глаза и медленно погружается в сон, шепча одну и ту же фразу: « не уходи».