Моя громкая любовь

      Холодное ноябрьское утро нагло заглядывало в окно второго этажа частного двухэтажного дома. Тощими ледяными пальцами оно лезло под одеяло и пыталось коснуться тела. Тела парня, который сладко спал в кровати. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, а вторую положив на грудь, с которой уже сползло тяжелое одеяло. Голова повернута вправо так, что было видно, как боковые мышцы шеи слегка напряжены. От ветра, подувшего из окна, парень заворочался и, не прерывая сна, перевернулся на бок, погружаясь в пучину одеяла, оставляя на поверхности только голову.       Дверь в комнату внезапно распахнулась и в неё вошла женщина. Она была одета в теплый свитер кремового цвета и темно-зеленую юбку до колен, а на ногах её были домашние махровые тапки персикового цвета. Женщина подошла к кровати юноши и наклонилась. — Дэнни, просыпайся, — нежно произнесла она и поцеловала его в макушку. — Вставай, Дэнни. Опоздаешь. — Элли! Элизабет! — позвал мужской голос. — Мы с папой уже уходим. Завтрак на кухне ждет тебя, — потрепала женщина его по мягким волосам и вышла из комнаты. — Встаю, мам, — пробурчал в подушку Дэнни.       Двери на первом этаже со стуком закрылись, после чего парень отбросил одеяло и сел. Он всё ещё не открывал глаза. Встав с кровати и выйдя из комнаты, Дэнни поплелся в ванную. Он, буквально, наощупь нашел раковину и, открыв кран, смочил руки и умыл лицо. Глаза наконец открылись, и парень взглянул в отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел симпатичный молодой человек с русыми волосами, зелеными глазами и едва-едва заметными веснушками на носу. Дэнни вытер лицо полотенцем, снял футболку, нижнее белье и встал в ванну. Быстро помывшись, он навязал полотенце на голые бедра и пошел одеваться. В шкафу парень нашел чистое белье, черный свитшот и скинни-джинсы. Затем он спустился на первый этаж и вошел на кухню.       Как и сказала мама, завтрак стоял на столе. Дэнни взглянул на еду, а затем - на часы. Кушать было некогда. Он забросил в себя одну сосиску, а вторую завернул в салфетку. Омлет сгреб вилкой в контейнер для еды, чтобы поесть в университете, куда он, собственно, и опаздывал. Парень обулся в ботинки, набросил джинсовую куртку с капюшоном и рюкзак на спину. Дэнни вышел из дома и закрыл его на ключ, а после - сел на велосипед и поехал. Дорога до университета составляла минут пятнадцать на машине. На велосипеде, возможно, двадцать.       По пути, парень выполнил свой ежедневный ритуал. Переезжая через мостик, он слазил с велосипеда и спускался под низ. Там он доставал из кармана сосиску и клал на землю. Через пару минут прибегал енот. Да-да, енот. Дэнни каждый день кормил енота под мостом. А потом, как ни в чем не бывало, парень садился обратно на велосипед и ехал дальше в университет.       Погода сегодня была отвратительна. Это, в принципе, было обыденным явлением для ноября месяца в Роаноке, городе в Содружестве Вирджиния, где и жил наш девятнадцатилетний герой. Дождь не был сильным, а лишь неприятно моросил в лицо. Дэнни крутил педали ещё быстрее, чтобы поскорее доехать и зайти в теплое и сухое помещение. И вот, наконец, он добрался и припарковал свой транспорт возле Университета Холлинс. Войдя внутрь, он стряхнул с себя дурацкую погоду и поспешил на пары. Дэнни подошел к своей аудитории. Там стояли его одногруппники. — Дэнни! Привет! — поздоровались они, увидев его приближающуюся фигуру. — Привет всем! — сказал он. — А что, препода нет ещё? — Нет, ещё не пришел, — ответил кто-то из толпы. — Ты не очень-то и опоздал, только на три минуты. — Как он задрал! — Да-да, вечно недоволен всем! — А давайте выскажем ему всё сегодня. Сколько можно это терпеть?! — предложил Дэнни. — Давайте! — подхватили идею все.       Учиться на социолога и всеми фибрами души ненавидеть преподавателя профильного предмета — это ситуация странная. Но Дэнни справлялся. — Если этот придурок не явится через… — начал было он, но тут раздались шаги. — Социологи? Вы сейчас у меня? — спросил преподаватель, подходя ближе. — Да, это мы, — ответила группа. — Заходите! Мужчина открыл кабинет, запуская студентов.       Он встал на возвышенность на кафедре, но это ему не помогло. Этот престарелый преподаватель в возрасте явно больше двухсот лет (а на самом деле лет семидесяти) был довольно низким, а голова его была практически лысая. — Ой, вы знаете, как я устал преподавать вам этот предмет? — начал он пару. По аудитории прокатилась волна смешков. — Я терпеть не могу людей и общество в принципе. Можете меня осуждать, вы имеете на это право. Но я выскажусь. Больше всего меня раздражают эти борцы за права. Черные… Среди вас же нет черных? — старик надел очки и окинул взглядом аудиторию. — Нет. И слава Богу! Они всегда были прислугами. Мой дед держал у себя двух негров. И они выполняли свою работу и не жаловались. Ишь ты! Моду какую взяли, требовать что-то! Распустились! А вот лупили бы их плетьми, да на цепи держали бы — не высовывались бы. Черные потому и черные, что работу должны выполнять, всё равно не испачкаются. Им некуда пачкаться! Он закашлялся. — И это не всё! — продолжил преподаватель социологии. — А эти… тьфу ты! Гомосексуалисты! Тьфу на них! — Гомосексуалы. — Не важно. Все мы знаем, чем они занимаются и хотят, чтобы мы занимались. И дети наши! И внуки! Это всё оттого, что в детстве мало лупили. Так задница места себе не найдет! Тоже требуют что-то, права какие-то отстаивают! Какие права? Да мой дед таких расстреливал! Лично! Вот нельзя было мужикам спать вместе, потому что расстреливали, и не спал никто. И не хотелось даже никому. А сейчас — куда не плюнь, везде эта мерзость. И браки ещё и разрешили между ними! Тьфу! — Насколько я помню, Вы преподаете социологию, — поднялся с места Дэнни. — Значит или преподавайте, или освобождайте место для того, кто любит социологию, и хочет делиться своими знаниями со студентами. — А ты мне не указывай, что делать, щенок! Молокосос! Мистер Дэниел Браун? Это тот, кто даже на парах моих появляется раз в две недели? И что-то тут рассказывает?! — помахал палкой преподаватель. — Мои родители и я платим Вам, чтобы Вы учили, а не приходили и высказывали здесь свою ненависть к миру! Скажите спасибо, что нарвались на меня, а не на темнокожего парня или на представителя ЛГБТ-сообщества. Вот они бы вам спуску не дали. Так что предлагаю Вам мирно начать пару, рассказать новую тему, — подытожил Дэнни. — Пара окончена. Закрывайте сессию, как Вашей душе угодно, мистер Браун. Только я отказываюсь от вашей группы. По Вашей же рекомендации.       Старик забрал свой портфель и, опираясь на палку, похромал на выход. Группа обернулась на Дэнни. — Отличненько! У нас должна была быть одна единственная пара сегодня. И той нет! Спасибо, Браун! И сессию мы не закроем теперь! Спасибо ещё раз, Браун! — налетели все на парня. — А вы? Вы в коридоре сказали «да, давайте поговорим с ним!», а здесь все молчат. А меня крайним сделали, — ответил Дэнни на нападки. — Мы, в отличие от тебя, понимаем, что нам от него нужны нормальные баллы. А ты нам всё испортил!       Парень схватил свой рюкзак и, отпихнув одногруппника в сторону и расчищая себе путь, вышел из аудитории. Он широким шагом быстро прошел коридор и повернул за угол. Браун был невероятно возмущен таким поведением преподавателя и тем, что на это никак не реагирует ректор. Хотя чему тут удивляться и чего ещё ожидать от одного из самых консервативных штатов. Таврия злило то, что другие студенты лишь подыгрывают, смеясь с глупых шуток старика на паре, а уже в его отсутствие - осуждают и подбивают других к бунту. Но затем, стоит одному высказать точку зрения, которая отличается от мнения мистера Хендерсона, как все остальные трусливо прячутся, не планируя вызывать на себя гнев преподавателя и портить себе баллы. От злости толкнув дверь, Дэнни вышел из университета.       Весь день он слонялся по улице. Дождь усилился и колотил по парню, будто кулаками. Браун посмотрел на часы и понял, что нужно поторопиться на работу. В фастфуд. Он там работал на кассе, как и многие студенты. Несколько часов на работе не приносили никакой радости. Только усталость и чувство голода от всех этих запахов пищи. Переодевшись в конце рабочего дня, Дэнни пошел домой. Появившись на пороге, он поздоровался с родителями и поднялся к себе в комнату. Достав из рюкзака контейнер, парень съел холодный утренний омлет и сходил помыть посудину. Вернувшись снова к себе, Браун стянул джинсы и свитшот, бросив их на пол около кровати. Он надел футболку, оставаясь только в ней и нижнем белье. Дэнни отошел выключить свет. Нажав на выключатель, он замер. В доме напротив горел свет. Там никогда никто не жил. Сколько Дэнни себя помнит, дом напротив его окон пустовал. Парень пожал плечами, будто сам себе отвечая на какой-то вопрос, и завалился в кровать.