Моя громкая любовь

      Пара психологии с миссис Эванс прошла как всегда хорошо и интересно. Осталась последняя пара — экономика. Тоже крайне невыносимый для Дэнни предмет. Но не из-за преподавателя, а просто из-за нелюбви к экономике. Однако, к огромной радости парня, в этом семестре его мучения заканчиваются. Поэтому Браун и сейчас просто терпел, пока скучная пара закончится. И вот, как только преподаватель отпустил их, Дэнни буквально обессиленно выполз, но всё же одним из первых.       Затем, спустившись по лестнице, вышел на улицу и сел в автобус. Через несколько минут, когда салон окончательно заполнился, они двинулись с места и поехали. Когда наконец автобус подъехал к дому Дэнни, уже практически никого не было. За это он и любил свою улицу: за время, пока он до неё доезжал, уже было пусто, а когда автобус забирал его утром, ещё было пусто.       Парень вышел и направился сразу к дому Элиаса. Он постучал в дверь. Спустя минуту, юноша ему открыл. Он стоял перед ним в шортах, немного не достающих ему до колена и в огромной белой футболке. Она была ему настолько большой, что как только мальчик опускал руки вниз, практически закрывала шорты. Это была домашняя одежда, поэтому выглядела немного небрежно, с застаревшими пятнами краски на футболке и отпечатком каких-то стройматериалов на шортах. — Я решил всё-таки побыть феей и помочь Золушке прибраться, — улыбнулся Дэнни.       Элиас заулыбался в ответ и пропустил его в дом, ведя за собой. В гостиной младший встал на табурет, пытаясь достать до верхних полок шкафа. Он поднимался на носочки и тянулся рукой вверх, но ничего не получалось. — Ты какого роста? — поинтересовался Дэнни, наблюдая эту картину.       Он пытался сдержать смех. Это были не насмешки. Парень умилялся, смотрел с улыбкой на то, как мальчик, кряхтя, пытается дотянуться доверха. Элиас ступил на пол и покачав головой, показал пять пальцев, а затем ещё два раза по пять. — Ты пять футов и десять дюймов? — переспросил старший, на что тот кивнул. — А я — шесть футов ровно. Так что давай лучше я помогу. Юноша отошел в сторону, дав Дэнни встать на табурет, а затем протянул ему тряпку для пыли. Браун взялся за тряпку, слегка коснувшись ладони Элиаса, но быстро убрав руку. Парень дотянулся до верха шкафа и протер пыль на всех полках, до которых не доставал Соларес.       Далее они отправились мыть полы. Элиас непосредственно мыл, а Дэнни помогал ему, меняя воду в ведре на чистую. На втором этаже они поменялись и теперь полы мыл старший. Когда с этим было закончено, темноволосый пошел мыть душевую кабину, а Браун — отнести ведро, швабру и средство. Когда он вернулся, увидел склонившегося над поддоном Элиаса. Парень тихо подкрался к нему и приблизился к его уху. — Бу, — абсолютно спокойно и коротко произнес он.       Юноша, испуганный неожиданным звуком, резко обернулся забыв о включенном шланге в своей руке. Вся вода из лейки душа направилась на проказника. Элиас тут же убрал шланг в сторону, закрутив воду. Он мигом присел, обхватив голову руками. Было слышно лишь, как из лейки на поддон редко капают тяжелые капли воды. Вдруг Дэнни взялся за обе его руки на уровне предплечья, убирая их от головы. Но тот старался сопротивляться и закрывал лицо руками. Внутренняя сторона ладоней направлена на парня, в готовности оттолкнуть. Однако действия его не были агрессивными, как ожидал Соларес. Мальчик осторожно выглянул, смотря на шутника через промежутки между пальцами. Дэнни, всё ещё держащий его предплечья, развел их в стороны, заставляя младшего взглянуть на него. — Я тебя не обижу, — тихо сказал он. — Ты чего испугался, Енотик?       Этот страх Элиасу трудно было объяснить. Это даже был не страх, а скорее испуг. Он знал, что за любую свою ошибку, за малейшую оплошность, будет наказан. Подзатыльником, пощечиной, тасканием за ухо. По меньшей мере, словесными оскорблениями, если повезет. Он был приучен к этому. Привык. Поэтому даже сейчас у мальчика просто сработал инстинкт. Это произошло на автомате. И после этого вопроса Элиас понимал, что снова предстал перед Дэнни нервнобольным идиотом. Он же знал, что Браун не причинит ему боли. Он знал это точно. По крайней мере, физической. Но условные рефлексы, отточенные годами, извлечь из себя не мог.       Он смотрел на Дэнни. Его относительно светлые волосы потемнели, а синий свитшот тоже пострадал от воды. — Вставай, не бойся. Я же не буду тебя бить за это. Я виноват. Я же тебя испугал. Заслужил, — улыбался парень широко.       Элиас поднялся на ноги и вышел из ванной. Дэнни, не понимая ничего, взглянул ему вслед. Он не знал, стоит за ним идти или нет. Но так как паренек не позвал его с собой, Браун принял решение ожидать его здесь. Он выжал над душевой кабиной мокрый коврик и положил обратно на пол. Затем продолжил мыть поддон. Вдруг его плеча коснулись. Он обернулся и увидел Элиаса. Тот стоял перед ним, держа в руках черный свитер. Мальчик протянул его Брауну. После этого достал телефон и повернул экраном к парню.       «Прости, что намочил твою кофту. Я неуклюжий, пугливый идиот. Возьми свитер, переоденься, чтобы не ходить в мокром. Прости меня, ещё раз.» — Эй, да ладно тебе… Ничего страшного. И не говори так о себе! Никогда! Слышишь меня? Мальчик кивнул, слегка улыбнувшись. Дэнни вышел из ванной и направился в комнату. Через пару минут он вернулся. — Ну, как? Нормально? Как считаешь? — спросил светловолосый, крутясь.       Элиас заулыбался и показал «класс» большими пальцами на обеих руках. Затем ребята вместе помыли душевую, кафель на стенах, раковину и унитаз. В комнате Элиаса и без того был порядок. Поэтому они сразу отправились в соседнюю — отца. Под кроватью Северино Солареса было три пустые бутылки из-под пива и один носок, который Элиас сразу же отшвырнул ногой, выбивая его из поля зрения гостя, а когда тот отвернулся, быстро поднял и бросил в корзину для грязной одежды, которая стояла около двери. Убедившись, что в целом вид комнаты стал вполне приемлемым, спустились вниз. На кухне Элиас успел навести порядок ещё перед приходом Брауна. Поэтому, закончив с домашними делами, в знак благодарности за помощь, мальчик напоил Дэнни сладким чаем и угостил печеньем, которое накануне сам и испек. Посидев немного, парень встал направился в коридор, Соларес — за ним, провожать. Старший обулся, оделся, а затем ребята обнялись и попрощались.       Дэнни перешел дорогу и оказался у себя дома. Он поднялся к себе и плюхнулся на кровать. Парень живо стянул с себя свитер Элиаса и надел вместо него футболку. Расстегнув ремень и молнию на джинсах, он стянул их с себя и залез под одеяло. Положил свитер рядом с собой в постель. Парень лег на подушку и повернулся на бок, лицом к свитеру. Дэнни вдохнул запах. Это определенно был запах Элиаса. Запах осенней листвы, разбросанной ветром по парку Кеннеди и костров. Запах влажности и сырости от плесени в углу на потолке в комнате мальчика. Запах его темных, едва-едва волнистых волос, пахнущих почему-то теплым молоком. Такие разные, довольно странные запахи. Не каждому бы они пришлись по душе. Но для Дэнни это не играло никакой роли. Главное, что этот запах нравился ему. Только ему. Не потому что для него запах плесени — лучший парфюм 2017 года. Потому что это запах дорогого для него человека. Любимого. Дэнни с каждым днем… Даже не с каждым днем, а с каждым мгновением, каждой мыслью об Элиасе становился всё увереннее в своих чувствах. Он достал свой телефон из кармана джинсов, что лежали на полу. Зайдя в инстаграм, он написал Роуз Уильямс.

Привет) Так что там с билетами? Ты спрашивала сестру?

Да Не парься Будут тебе завтра твои билеты Золотая рыбка всё сделала))

Спасибо огромное, Роуз) Тогда до завтра)

      Браун поставил телефон на зарядку и, выключив прикроватный торшер, закрыл глаза. — Дэнни, — услышал он голос отца. — Мм? — Ты будешь ужинать? — спросил он из-за двери. — Не, пап. Я очень устал. Буду спать. — Ладно, — ответил отец. — Спокойной ночи, — сказал Дэнни. — Завтра расскажешь, — тихо сказал Джереми Браун, а затем обратно повысил голос до привычного. — Спокойной ночи.