Моя громкая любовь

      Вечерело. Северино Соларес пришел домой, разулся и зашел в гостиную. Он сел на диван и окликнул сына. Тот выглянул из кухни и позвал его рукой. Отец нехотя встал и, зайдя, уселся за стол. — Ну? Че на ужин? — спросил отец, зевая. Элиас поставил на стол тарелки и тоже сел. Он достал из кармана телефон и написал что-то. «Папа, а где мой костюм и рубашка?» Мальчик показал написанное. — Зачем тебе? — спросил отец. «Меня пригласили в театр. На представление.» — Браун этот? Да че я спрашиваю?! Конечно, он. Больше-то некому. «Так сможешь найти костюм?» — Нет. Так пойдешь. А че за спектакль? «Золушка.» — А, ну, всё правильно. Для твоего уровня развития. «Папочка, прошу, найди мне костюм.» — Нет, ты никуда не пойдешь.       Мужик встал из-за стола и пошел к себе. Элиас же остался в полной растерянности и отчаянии сидеть. Он зашел на фэйсбук и написал Дэнни.

блин, папа не разрешил даже не показал, где костюм взять что мне делать?

Что-что, меня слушать)) Я уже всё придумал) Ты не сказал ему, какого числа и во сколько?

нет, не сказал)

Шикарно! Всё проще простого)) Значит просто уходишь якобы погулять со мной А на самом деле мы едем в театр)

но ведь я буду в костюме как я это объясню?

Ты будешь в обычной одежде А костюм очень аккуратно сложишь и возьмешь с собой) Там переоденешься За то время, пока мы доедем, он не успеет помяться)

хорошо)) я понял) спокойной ночи, Дэнни)

Спокойной, Элиас)       Юноша положил телефон в карман и пошел на второй этаж, к себе в комнату. Там он переоделся в пижаму, а затем подошел к шкафу, достал оттуда свитер и надел на себя. Мальчик лег в постель и укрылся. Тепло обволакивало его. Это было душевное тепло. Не тепло свитера, а тепло Дэнни, который надевал его на свое тело, а затем постирал со своим ароматным порошком и принес. Мальчик и не почувствовал, как начал засыпать. Он чувствовал себя, будто в объятиях Дэнни. В его крепких руках, в которых безопасно. Элиас окончательно погрузился в сон. … — Вставай! Вставай сейчас же! — будил отец рано утром, сорвав с мальчика одеяло и ударяя по кровати ногой. Тот закрыл голову руками и аккуратно сел. Северино Соларес взглянул на него. — Че это на тебе? Ты больной? Элиас помотал головой и потер плечи ладонями, мол, замерз. — Спускайся жрать! И колеса свои выпей! — бросил мужик и вышел из комнаты.       Юноша снял свитер и спустился вниз. Позавтракав и выпив ненавистные таблетки, он проводил отца на работу, а затем, закрыв входную дверь, поднялся обратно на второй этаж. Забрел в свою комнату и начал рыскать по всему шкафу. Он искал костюм. Костюм для похода в театр. Встав на табурет, юноша искал в пакетах с одеждой, на верхних полках. Затем, спустившись, заглянул в чемодан, но там его тоже не оказалось. Осмотрев все вешалки по два раза, он не нашел костюм. Тогда Элиас отправился на поиски в комнате отца. Он заглянул в шкаф и, подставив стул, начал шарить на верхних полках. Вдруг наткнулся на пакет. Достав его, он увидел свой костюм. Обрадованный этим, мальчик ступил на пол и вынул его из пакета. Вдруг Элиас увидел, что вместе с ним, на пол выпал конверт. Подняв его с пола, он направился в свою комнату. Повесив в своем шкафу костюм, юноша взглянул на конверт. «Элиасу Соларесу Джонсону»: значилось на нем. Мальчик осторожно открыл его и достал письмо. «Элиас, солнышко! Поздравляю тебя с окончанием школы. Ты стал уже совсем большим, и вскоре тебе восемнадцать. Я пишу это письмо задолго до того, как ты только пойдешь в первый класс. Чтобы ты знал, прямо в этот момент я посмотрела на тебя. Ты сидишь и рисуешь что-то на бумаге за столиком в большой комнате. А я сижу за фортепиано и пишу тебе это письмо.» Он отвел взгляд от листка: «Это что, мама?» «Малыш, я хочу чтобы ты знал, я не бросила тебя. Мы с папой, скорее всего разведемся. Так иногда бывает. И, возможно, папа не разрешит мне видеть тебя. Поэтому я наслаждаюсь, наверное, последними деньками с тобой и пишу это письмо тебе в будущее. Я люблю тебя очень сильно. И всегда буду любить. Но жить с папой становится невыносимо. Поэтому я ухожу от него. Но не от тебя. Я буду искать встреч с тобой всегда-всегда. Не забывай меня. А сейчас, скорее всего, ты уже совсем взрослый мальчик. И, если ты получил это письмо и читаешь его, значит, мы больше никогда с тобой не виделись после развода с папой. Я даже, скорее всего, не знаю, как ты выглядишь, но я уверенна ты у нас самый красивый в мире. Девочки, наверное, в школе бегают за тобой толпами. Я думаю, ты душа компании и у тебя полно друзей. Потому что ты у нас такой болтун! Я обожаю слушать твои истории про слонят. Ты большой выдумщик и фантазёр. И ты так хорошо рисуешь. Надеюсь, с годами твой талант только развился сильнее. А ещё, наверное, у тебя появилась девочка. Они всегда любили тебя и засматривались на тебя на детских площадках. Но если вдруг у тебя появился мальчик, я пойму. Только папе не говори, ради Бога! Не обижайся, если что не так, я просто рассматриваю разные варианты. И хочу сказать, что я счастлива, если счастлив ты, сынок. Я буду ещё счастливее, если ты найдешь меня. Я скорее всего, не уеду из города. Бабушка звала меня в Роанок, но я не брошу Санта-Фе. Я хочу, чтобы после прочтения этого письма ты нашел меня и встретился со мной. Хочу увидеть, каким ты стал. Хочу, чтобы рассказал о себе и своей жизни. Найди меня, сынок. Я очень-очень сильно скучаю по тебе.

С любовью, твоя мама, Кэтрин Джонсон»

      Щеки юноши были мокрые от слёз. Его трясло и он вытирал лицо рукавом пижамы. «Мама… Это мама… Она тогда ещё была жива. Она хотела уйти от папы и просто развестись. Господи! Всё же вышло совершенно по-другому! Она не знала, что умрет. Мама не знала, что я перестану разговаривать после её смерти. Она не знала, что я никогда не пойду в школу и не закончу её. Не знала, что мы переедем в Роанок. Не знала, что у меня никогда не будет друзей и пары… Мамочка, родная! Я бы нашел тебя! Но, я знаю, где ты спишь…» Мальчик обнял коленки и продолжил плакать. Он захлебывался в собственных слезах и вязкой от плача слюне. Мысли не давали ему покоя. Но уже спустя некоторое время, Элиас успокоился. Он приподнял половицу под своей кроватью. Засунув письмо обратно в конверт, Соларес положил его под половицу и пошел умыться, чтобы к приходу отца, глаза уже перестали быть красными и опухшими, как и нос.