Моя громкая любовь

      Младший приподнялся на локтях, часто моргая спросонья. — Давай, Элиас. Покушаем? — улыбался Дэнни. Он дал Соларесу тарелку с супом и ложку. Тот ослабевшей рукой поднес её ко рту и принялся кушать. Съев ложек пять, он отставил тарелку на тумбочку около кровати. — Нет, так не пойдет! — отставив и свою тарелку, сказал старший. Он взял тарелку болеющего, придвинулся вместе со стулом ближе и протянул ложку с супом. Тот отвернул голову и вжался в подушку позади себя. — Енотик, покушай пожалуйста, — просил Браун. Мальчик замотал головой и крепко сжал губы. — Элиас Соларес, — обратился Дэнни серьезным тоном.       Тогда юноша, не спеша, повернул голову в его сторону и медленно открыл рот. Он съел ещё несколько ложек супа из рук светловолосого и обратно лег на подушку. Старший поднялся и взглянул на Элиаса. — Я дам тебе свою одежду, а ты помоешься и переоденешься. А то ты до сих пор лежишь в грязной пижаме. Вон, кофта в крови, штаны в грязи и всё ещё влажные от снега. Я пока что схожу помою наши тарелки.       Парень достал из шкафа одну из своих кофт, белую, с длинными рукавами и светло-серые хлопковые спортивные штаны с белыми шнурками. Положил одежду на кровать. — Попробуешь встать?       Элиас отвернул уголок одеяла и опустил босую ногу на пол. Затем он присел и свесил вторую ногу. Подняв голову, увидел протянутые руки Дэнни. Мальчик положил свои руки сверху, дав ему возможность придерживать себя под локти. Встав на ноги, Элиас сделал пару шагов, и поняв, что может передвигаться самостоятельно, кивнул. Тогда Дэнни медленно отпустил его и, взяв посуду, пошел вниз.       Быстро вымыв две тарелки, парень вернулся обратно на второй этаж. Сев на свою кровать, в ожидании юноши, он наклонился к подушке. Та пахла молоком, как всегда пахло от волос Элиаса. В голове Дэнни закралась идея — не стирать её больше. Он тут же отогнал эту мысль прочь.       Соларес к этому моменту вышел из ванной и открыл дверь в комнату Дэнни. Белая кофта была ему длинновата, а штаны немного спадали во время ходьбы. Старший встал и подошел к мальчику. Он протянул руки куда-то вниз и Элиас дернулся назад. Но Браун одной рукой успел взяться за белый шнурок штанов. Юноша опустил глаза. Большой и указательный пальцы Дэнни просто держались за шнурок. Взглянув в карие глаза младшего, он медленно взялся за второй. Подойдя вплотную, парень затянул их сильнее и завязал бантик, фиксируя спортивные штаны, чтобы те не слетели с мальчика. Мальчика, который стоял перед ним с прикрытыми глазами, меньше, чем на расстоянии даже согнутой руки, прислушиваясь к каждому движению пальцев Дэнни, к его дыханию, забывая о своем. — Хочешь, можем посмотреть фильм на первом этаже? — сказал Браун, убирая руки.       Элиас кивнул и направился в сторону лестницы. Ребята сели на диван и включили телевизор. Нащелкав на одном из каналов какой-то фильм, они решили смотреть его. Дэнни аккуратно забросил руку за спину темноволосому пареньку и рукой слегка прижал его к себе. Тот съежился, и Браун тут же, как ошпаренный, убрал руку. Они продолжили смотреть фильм. Элиас краем глаза взглянул на парня. Затем медленно, придвинувшись ближе, он, не сильно надавливая, уперся головой в плечо Дэнни. Не реагировал. Тогда юноша легонько толкнул его головой и, словно маленькая зверюшка, пролез под рукой Брауна, заставляя обнять себя. Парень обернулся. Младший смотрел на него из-под руки и немного улыбался. Светловолосый не смог сдержать смеха и приобнял мальчика сильнее. Ребята сидели так ещё долго. Они наблюдали за происходящим на экране внимательно и сосредоточенно. Точнее, делали вид. Затаив дыхание, они оба, время от времени, украдкой поглядывали друг на друга. Ни один, ни второй не знали, о чем фильм, который они смотрят уже час. Дэнни до безумия сильно хотел поцеловать юношу, обнять крепко-крепко, залечить все его раны и никогда больше не отпускать к отцу. А Элиас в это время мечтал, чтобы тот ещё хотя бы разочек сказал ему о своей любви и так же сильно, как и парень, жаждал этого поцелуя.       Но фильм окончился и Дэнни выключил телевизор. Пару минут они просто молча сидели и смотрели впереди себя. Затем мальчик поднялся с дивана и, встав на носочки, потянулся, поднимая руки вверх. Длинная кофта на нем слегка завернулась ещё во время сидения на диване, открыв старшему вид на синяк на пояснице. Но прежде чем тот хоть как-то успел это прокомментировать, Элиас уже опустил руки и расправил кофту. Тогда Дэнни тоже встал. — Ну, что? Может поужинаем? У меня есть еда, её только разогреть надо, — сказал Браун. Мальчик помотал головой и подложил две ладони под щеку. — Ты хочешь спать? Так ведь рано ещё — только восемь вечера. Идем, поужинаем. Пойдем-пойдем! А потом будешь спать.       Нечего делать, юноша согласился, и они вошли на кухню. Разогрев еду, старший подал на стол, и ребята начали ужинать. Элиас ел без аппетита, лишь потому что так было нужно. Но зеленые глаза, смотрящего на него Дэнни, который сидел напротив, помогали ему. Эти глаза были добрыми, взгляд их был нежным. Парень не заставлял его есть насильно, не кричал весь вечер и не заталкивал в глотку таблетки. Эта самая нежность давала ему сил. И мальчик ел. Не из-за страха, что его изобьют, если не поест. А потому что хотел кушать его блюда. Из-за желания сделать приятно любимому человеку. Завершив ужинать, они отправились наверх.       Элиас вошел в комнату Дэнни и лег в кровать. Парень подошел и накрыл его теплым одеялом, подоткнув под ноги, укутывая их. Он сел рядом и выключил свет на прикроватном торшере, стоящем на тумбочке. — В некотором царстве, в некотором государстве… — начал Дэнни. Младший удивленно взглянул на него и заулыбался. — Да-да. Жил-был один мальчик — Золушок. Господи… Что за имя дурацкое? Не важно! В общем! Он жил с мачехой и двумя завистливыми сводными сестрами. Всю тяжелую работу по дому приходилось выполнять ему. Даже не потому что он был не родным, а потому что был единственным парнем в доме. Он был самым младшим и не мог справится со всей, повешенной на него работой, но гендерные стереотипы и «мужчина должен» никто не отменял. Поэтому Золушок пахал как проклятый. И однажды пришло в их дом письмо с приглашением на бал, который устраивал принц для того, чтобы выбрать себе невесту. Элиас взглянул на Дэнни и показал на него. — Ну, ладно. Раскусил, принца звали Дэниел, — улыбнулся парень, приставив к голове три пальца, создавая воображаемую корону. — Так вот. Мачеха с дочерями обрадовались и сказали Золушку, чтобы тот смастерил для них платья. Он, естественно, согласился, потому что послать в задницу эту шайку неадекватных дамочек было рискованно. Ну, короче, смастерил он им платья. И сам на бал просится. А сестры сводные, как давай с него смеяться. Говорят: «Может в наших платьях пойдешь? Какое наденешь?» Посмеялись-посмеялись и уехали, оставив мальчику работы невпроворот. Золушок начал послушно выполнять её всю. Но тут явилась фея и говорит: «Не волнуйся, я за тебя всё тут переделаю, костюм тебе парадный наколдую и поедешь на бал.» Он обрадовался, поблагодарил фею и, надев костюм, сел в карету и помчался на бал. А там принц Дэниел. Как только Золушок в зале появился, принц только на него и смотрел, ослепленный его красотой. А потом подошел и пригласил его на танец. И нет, часы не пробили двенадцать, Золушок не убежал, карета не превратилась в тыкву, а принц взял, набрался смелости и поцеловал мальчика. Прямо вот там в зале. Прям на глазах у всех гостей. Все заахали, заохали, зафукали, но принца Дэниела и Золушка это не волновало. Принц тут же сообщил, что возьмет его за себя замуж. И что ему не нужно перемеривать на всех мужиков королевства этот чертов туфель, чтобы понять, кто же тот парень. Принц Дэниел склерозом не страдал, поэтому он бы точно помнил, как выглядит Золушок. Но это ему не понадобилось, потому что мальчик с бала не сбежал. В общем через пару дней сыграли они пышную свадьбу и стало в королевстве два короля — король Дэниел и король Элиас, как и звали Золушка на самом деле. Соларес, широко улыбаясь, захлопал в ладоши, как маленький мальчик. — А теперь, принц Дэниел пойдет спать, — издал смешок парень, а затем аккуратно погладил его по голове. — Спокойной ночи, солнце.       Дэнни встал и направился в комнату родителей. Сняв с себя одежду, Браун залез под одеяло. «Господи, какой же он прекрасный. Он невероятный. Как его можно так ненавидеть, как его отец? Этот папаша даже не интересуется, куда пропал его ребенок! Ни одного звонка за весь день! Ни одного! Да как так можно? Значит так он ему нужен. Я заберу его себе. Перевезу его вещи. Он будет жить с человеком, который его любит. Будет находиться в теплой атмосфере. А не в бесконечной нервозности, вечно под страхом быть искалеченным. Человек дожил до семнадцати лет и у него никогда не было друзей! Он не был ни с кем знаком никогда. Прожил все эти годы буквально взаперти. Я больше не позволю над ним издеваться!» С этими мыслями, Дэнни перевернулся на бок и, обняв подушку, заснул.