Моя громкая любовь

      Весь день прошел хорошо, без особых забот. Ребята играли в настольную игру, смотрели телевизор, общались. Атмосфера царила счастливая, и Элиас наконец чувствовал себя защищенным, был спокойным, не переживал из-за утреннего визита отца и просто наслаждался компанией Дэнни.       А вечером они сидели на диване в гостиной, как и вчера. Это были теплые посиделки напротив даже не горящего камина, но всё равно это было так уютно и по-домашнему. Элиас попросил парня, чтобы тот сыграл ему на гитаре, ведь ни разу не слышал его игры. Дэнни принес инструмент и сел на мягком ковре. Длинные пальцы коснулись струн, и комната наполнилась прекрасными звуками. Это была мелодия песни «Heaven» Троя Сивана. Интерпретация Дэнни на акустической гитаре. Элиас узнал эту музыку. Юноша слушал его песни совсем недавно, поэтому они были ещё свежи в памяти, а «Heaven» понравилась ему больше всего. И вот, его любимый человек играет эту мелодию. Прозвучали последние аккорды и Браун под аплодисменты мальчика отставил гитару, облокотив её на камин. Сам же поднялся с ковра и сел на диван. Он взглянул на Элиаса. Тот улыбался и смотрел в зеленые глаза Дэнни, время от времени опуская взгляд на укрытый веснушками нос, потом на губы, а затем резко от смущения, возвращаясь обратно на уровень глаз парня. Светловолосый приблизился и поцеловал его, не выдерживая робости младшего. Соларес не сопротивлялся и не отталкивал, позволяя вести, отдаваясь воле мягких, родных губ. Браун с большим пристрастием переплетал их языки. Так же сплетались вместе тяжелые дыхания. Старший разорвал поцелуй, отстраняясь. — Нужно намазать тебе синяк на глазу, — сказал Дэнни, переводя тему, и встал. «Господи, ещё немного и я бы просто перестал себя контролировать и взял бы его прямо на этом же диване. Фух, как же вовремя я остановился. Только испугал бы его!»: думал Браун.       Он направился на кухню. Там открыл шкафчик с аптечкой и достал нужное лекарство. Вернувшись обратно, взял немного крема на пальцы и нанес на синяк. Мальчик поморщился. — Когда прикасаюсь, болит, да? Ну, ничего. Синяк уже желтеет, значит на спад идет. Видишь, как хорошо действует крем! Как только парень убрал руку, Элиас показал ему телефон. «Я завтра возвращаюсь к папе» — Тебе так плохо со мной? Я что-то сделал не так? Я слишком тороплю события и целую тебя часто? Я не буду, если ты не хочешь. Если тебя это смущает, и ты из-за этого… Я могу так не делать. Хочешь?       Светловолосый отодвинулся немного назад, но мальчик наклонился, потянувшись за ним, и схватил за рукав свитера своими двумя руками. Он поднял карие глаза и посмотрел на Брауна. Юноша улыбнулся, а потом медленно и несмело, но всё же придвинулся к нему. «Папа волнуется. Он переживает. Я должен вернуться.»: показал Соларес набранный текст. Дэнни схватил мальчика за руки. — Он не любит тебя! Он бьет тебя, Элиас! Ты понимаешь это? Он ненавидит тебя! Твой отец изверг и тиран! Старший поднял его голову, глядящую в телефон, набирая текст, и взял лицо Элиаса в свои ладони. — Посмотри на меня! Послушай! «Он ведет себя ужасно, я понимаю. Но он всё равно волнуется. Я должен вернуться. Всё будет хорошо, Дэнни. Папа меня не обидит. Я завтра утром пойду к нему.»: дал прочесть юноша. — Ты уверен? — тихо спросил Браун. Мальчик кивнул и сжал ладонь парня своею, мягко улыбаясь, и заглядывая в его зеленые глаза, будто с просьбой не переживать. — Я хочу… Можно поцеловать тебя? — спросил Дэнни, не хотя давить на младшего настырными внезапными поцелуями.       На щечках Солареса засиял розовый румянец и он, смущенно улыбаясь, кивнул. Браун коснулся губами одной его щеки, а потом другой. Затем чмокнул кончик его носа и наконец одарил поцелуем губы. Длительным поцелуем. Тепло разливалось внутри каждого из ребят, неся наслаждение. Затем они обнялись и Элиас поднялся с дивана, указывая наверх.       Было уже десять вечера. Поэтому мальчик хотел спать. Тогда оба поднялись на второй этаж. — Идём, я уложу тебя спатки, — впустил Дэнни мальчика в свою комнату. — Хочешь? Элиас закивал и запрыгнул в постель. Старший подошел и сел на кровать рядом. Он вытянул одеяло из-под усевшегося на нем юноши, и обернул вокруг него, создав что-то похожее на кокон, оставляя вне одеяла только одну голову. Затем Браун обхватил его тело руками и, обнимая, повалил на подушку обездвиженного одеялом паренька. Смеясь, он умостился рядом, сверху на остатки одеяла, которые остались незадействованными в превращении Элиаса в гусеничку. Он лежал у мальчика за спиной, обнимая его и вдыхая любимый молочный запах темных волос. Лежал долго, пока не услышал тихое, расслабленное сопение. Тогда парень встал и направился в комнату родителей.       Закрыв за собой дверь, он залез в постель и начал дремать. Дэнни снился никто иной, как Элиас. Но сон был каким-то пошлым… Юноша стоял голым по пояс посреди его комнаты и облизывал пальцы, обмазанные шоколадом. Сладости было так много, что она стекала по рукам, доходя до локтей и капала на пол. Он снова набирал горсти топленного шоколада и проводил ладонями по голому туловищу, оставляя длинные следы пальцев. Затем ладонь его скользнула под резинку спортивных штанов…       Браун проснулся. Сердце его стучало. Дэнни прикоснулся рукой к своим трусам и крепко сжал через ткань свой затвердевший член, пытаясь успокоить его. Но вместо этого, на светло-серых боксерах темным пятнышком обозначилась капелька естественной смазки. Парень запустил руку в белье и принялся скользить ею по возбужденному органу. Второй рукой он забрался себе под футболку, холодными кончиками пальцев проводя по телу, поднимаясь к груди. Резко вдыхая от приятных ощущений и от разницы температур теплого тела и холодных рук, Браун сделал пару круговых движений подушечками пальцев, лаская немного твердый сосок. «Чем быстрее я это закончу, тем быстрее я усну»: думал светловолосый, набирая темп, двигая ладонью по члену.       Образ Элиаса не выходил из его головы. Он так хотел его сейчас. Почему именно сейчас? Ничего же особенного не произошло. Они только поцеловались. Раза два за вечер. Но парень мечтал. «Я бы прямо сейчас бы ворвался в его комнату, стянул бы одеяло, раздел бы догола и нежно взял, положив его стройные ноги себе на плечи. Выцеловал бы каждый миллиметр смуглой кожи, шепча о своей любви. А после…»       Дэнни на секунду убрал руку от горячей плоти. Он приподнялся и подтащил подушку. Достав из ящика тумбочки, около той стороны кровати где спал отец, пачку с презервативами, парень вытащил один и надел его, а затем положил пачку на место и закрыл ящик. Затем светловолосый лег сверху на подложенную подушку, просунув член между нею и кроватью.       «А после… Я бы перевернул его на живот и вошел бы сзади, горячо дыша ему на ухо.» Принявшись толкаться в это отверстие, он ускорялся, фантазируя о юноше. «Я бы любил его страстно и нежно. Господи, как же я хочу, чтобы однажды мои мечты стали реальностью. Хочу, чтобы он изгибался в моих руках. Хочу делать ему хорошо. Я буду счастлив, когда буду видеть на его лице наслаждение. И когда он кончит, я сделаю это следом. Я знаю точно. Господи… Ух, я совсем близко…»       Дэнни прикусил кулак, а презерватив наполнился белой жидкостью. Пару последних толчков, а после парень перевернулся на спину и стянул эту липкую резинку с себя. Восстановив свое дыхание и обыкновенное сердцебиение, Браун вытерся салфеткой и направился на первый этаж, выбросить лишнее в мусорное ведро. Вернувшись обратно в комнату, он укрылся одеялом.       «Прекрасно, Дэнни! Дрочишь на семнадцатилетнего мальчика ночью, мечтая отодрать его во всех позах. Браво! Как животное, ей-Богу! Как какой-то сопливый тринадцатилетний школьник-гей. Хотя да. Я и тогда так делал. Каждый раз пряча свои глаза в мужской раздевалке, чтобы лишний раз не смотреть на нашего самого сексуального одноклассника. А это было трудно. И каждый раз устраивал себе веселую ночку в день, когда была физкультура. Но тогда это была похоть. Я просто хотел его, потому что он был красавчиком. Но я не стал бы встречаться с ним, даже если бы он тоже оказался геем, влюбленным в меня. Меня бесило и поведение, и характер, и всё в нем раздражало меня. А Элиас…» Парень перевернулся на левый бок.       «Элиас другой. И вызывает у меня абсолютно другие чувства. Это любовь, желание заботиться о нем, делать его счастливым, жить для него. А сексуальное влечение — это естественно, если ты любишь человека. Да, он возбуждает меня. Этот малыш меня возбуждает. Возможно, когда-нибудь, когда он будет готов, мы сможем сделать это. Но сейчас — нет. Не время. Я не хочу на него давить и травмировать его. Он испугается, а я этого не хочу. Это тоже элемент любви. Я думаю о нем. Я ни на чем не настаиваю. Я лучше буду сам себя развлекать таким образом каждую ночь, но дам ему сделать этот шаг самостоятельно.»: успокаивал себя Дэнни. Медленно и плавно парень начинал тонуть во сне, который уносил его в новый день.