Моя громкая любовь

      Свежее декабрьское утро четверга пробиралось ярким белым светом в комнату Браунов. Солнца не было, лишь светлое зимнее небо отражалось от снега, лежащего на улице. На широкой кровати родителей спал Дэнни, повернув вбок голову. Одеяло, как обычно, сползло, раскрыв спину парня, благо, одетую в футболку. Хоть, по мнению Элизабет Браун, в доме никогда не было холодно, тем не менее, сын её этой мысли не разделял. Заворочавшись, он приподнялся и сел на край кровати, окончательно просыпаясь.       Открыв глаза, Дэнни взглянул в сторону окна. Естественно, парень чувствовал этот холод! Окно было немного приоткрыто со вчерашнего вечера. Кто-то забыл его закрыть, так как у этого кого-то после его увлекательнейшего ночного времяпрепровождения совершенно не осталось сил, и он быстро уснул. Всё-таки плотно затворив окно, Браун взял свои вещи и направился в ванную. Помывшись и одевшись, а также почистив зубы, он вышел и двинулся в комнату, где спал мальчик, чтобы разбудить его.       Открыв дверь, светловолосый замер. Кровать была аккуратно застелена, а на ней лежали спортивные штаны и белая кофта с длинными рукавами. Рядом — листок бумаги. Парень подошел ближе и взял его в руки. «Я ушел в семь утра, решил тебя не будить. На кухне твой завтрак. Я напишу тебе, когда буду дома. Если до вечера вестей не будет, можешь волноваться :) Вещи оставляю на кровати. У тебя очень уютно, красиво и тепло. Спасибо тебе большое за твою заботу, я навсегда останусь благодарен тебе. На данном этапе моей жизни, это были лучшие дни за все мои семнадцать лет. Я люблю тебя ❤

Твой Енотик, Элиас Соларес»

      Дэнни положил бумагу обратно на кровать и пошел вниз. Войдя на кухню, он увидел на столе тарелку, накрытую другой. Он приподнял верхнюю. Она была покрыта конденсатом, который собрался на дне маленькими капельками. Парень поставил её в раковину и сел обратно за стол. Яичница с беконом, приготовленная младшим, благодаря тарелке, лежавшей на ней, не остыла и была ещё теплой. Дэнни отрезал кусочек и попробовал. Завтрак был невероятно вкусным. То ли из-за того, что парень только что проснулся и желудок требовал еды. То ли из-за того, что пища была приготовлена мальчиком, который поселился в его сердце. Как бы там ни было, яичница очень ему понравилась. Взяв тарелку, Браун вымыл её и вторую, которая накрывала её ранее.       Затем парень поднялся обратно на второй этаж, забрал из комнаты родителей свой телефон и пошел к себе. Усевшись на свою кровать и облокачиваясь спиной о стенку, Дэнни зашел на фэйсбук. Элиас не написал ему. Парень запереживал, но вспомнил, что написал тот в записке: не переживать до вечера. Сейчас же было только двенадцать дня. Ровно полдень.       Браун пытался занять себя чем-то. Он сел за компьютер и начал смотреть видео на ютьюбе. После этого пошел на кухню, достал несколько печенек, а затем, надев куртку и обув ботинки, вышел из дома. Сел на один из курсирующих через каждые пятнадцать минут автобус до университета и поехал на нем. Выйдя там, он немного вернулся и спустился под мост. Как обычно посвистев, парень подозвал енота и покормил его. Закончив, Дэнни опять пошел на территорию своего университета и сел в автобус. Подождав пару человек, транспорт отъехал и Браун скоро оказался на своей улице.       Он прошел до остановки девяносто первого автобуса. Там ждал, слегка пританцовывая и переминаясь с ноги на ногу. Он вырисовывал узоры на снегу носком своего зимнего ботинка. Сначала узоры, а потом они медленно начали превращаться в надпись «D+E» внутри сердечек. Вдруг боковым зрением парень заметил свет фар. Дэнни сразу зашаркал ногой, стирая всё нарисованное им за время ожидания. Как только автобус подъехал, он сел, и отправился туда, куда они ездили вместе с Элиасом. Оказавшись на этой остановке, светловолосый вышел и направился в Макдональдс. Он находился недалеко от прежней работы Брауна в Айхопе и ещё ближе к Старбаксу. Рядом располагался ещё огромный торговый центр и полным-полно небольших зданий кафе и ресторанов с известными вывесками. Конкуренция была огромной, но все они чудом уживались.       Дэнни зашел в Макдональдс и, выбрав подходящее место, бросил туда свой рюкзак, который вечно носил с собой, не зависимо от погоды, времени года и места, куда он идет. Он был, будто, частью него самого. Со спокойной душой, оставив его на стуле, светловолосый пошел на кассу. Парень не переживал о том, что кто-то может украсть рюкзак. Во-первых, частично пустой он никому не нужен. Во-вторых, это было излюбленным местом Дэнни, за поворотом, около касс, рядом со служебными помещениями. Туда редко заходили люди. Стоял там только один столик с четырьмя стульями вокруг. Здесь всегда и сидел парень, когда приходил.       Браун не совсем любил людей. Точнее не так. Он никогда не желал людям зла, не любил войн, насилия и прочего. Но ему просто было не очень комфортно рядом с людьми. Парень немного будто побаивался их и поэтому всегда во всех кафешках искал самые дальние и укромные закутки. В глубине души, Дэнни немного завидовал Элиасу. Вернее, его возможности не общаться с людьми. Сам бы, наверное, чуть ли не всё отдал бы за такую возможность. Но с детства родители твердили ему, что он не может так себя вести, что мальчик должен быть храбрым, смелым. Мама часто повторяла: «Ой, прекрати. Никакой социофобии у тебя нет. Начитался книг и телека насмотрелся, теперь рассказываешь… Сходи в магазин, купи хлеба лучше».       А что оставалось делать? Он же мальчик. Храбрый, смелый. Этот храбрец брал деньги и шел в магазин. Стоя в очереди, придвигаясь ближе к кассе, чувствовал, как сердце останавливалось, в ушах звенело, а затем звук пропадал и вовсе, словно под водой. Рассчитываясь за хлеб, мальчик забирал чек и, выдавив из себя улыбку, уходил. Как только ветер на улице касался его спины, малыш чувствовал, что местами она вспотела. Но он приходил домой и отдавал маме хлеб. И так всю жизнь он скрывал свою боязнь, притворяясь, что не боится людей. Он почти всю жизнь притворялся чтобы не расстраивать родителей. Притворялся, что не социофоб, натянуто улыбаясь. Притворялся, что не гей, общаясь с Алексией и делая вид для родителей, что они — пара. Маленький Браун думал, что так сможет жить до тех пор, пока не съедет с родительского дома. Но однажды, перенервничав на каком-то школьном празднике ещё в классе седьмом, давление его упало, и мама с папой забрали побледневшего мальчика домой. Лишь тогда они поверили в его проблему и отправили его на лето в лагерь для таких же детей с социофобией, страхом публики и т.д. Там с ними работал детский психолог и поэтому, когда Дэнни вернулся, состояние его улучшилось, а также прибавилась уверенность. Но некоторые привычки с тех пор остались. Социофобию нельзя искоренить полностью. Можно лишь помочь, научить, как с ней справляться, как контролировать своё состояние. Поэтому, как и прежде, Дэнни, уже девятнадцатилетний парень, любит находиться в более спокойных, тихих местах.       И вот, заказав еду, он направлялся за свой столик. Удобно устроившись, светловолосый развернул свой чизбургер и принялся его кушать. Затем съел картошку и запил колой. Ничего необычного не брал, всё по стандарту. Выбросив мусор со своего подноса в бак, парень надел куртку и набросил рюкзак на плечо. Выйдя на улицу, он обнаружил, что уже темно. Зимой, когда время — около пяти вечера, кругом темнота. Направившись на остановку, Дэнни начал ожидать свой девяносто первый, который достаточно быстро приехал. Так же скоро Браун оказался дома. Дойдя до своего порога, он обернулся и взглянул на дом Соларесов. Затем заглянул на свой фэйсбук. Дэнни, я дома, не волнуйся) всё в порядке, я просто спал) папа не ругал меня, так что всё в порядке — Слава Богу, Элиас, — тихо проговорил парень.       «Нужно отвести от себя подозрения»: подумал Дэнни и направился к дому, где жил юноша. Он постучал. Дверь открыл отец Элиаса. — Здравствуйте, сеньор Соларес! — поздоровался Дэнни. — Как Ваши поиски? Я уже с ног сбился. Второй день весь Роанок обыскиваю. Но пока безрезультатно. Я вот подумал, может он из города уехал? — А, нет, — махнул рукой мужик. — Всё в порядке, Элиас дома, на кухне, мы кушаем пончики с чаем. Прости, что не сказал, Браун. Я просто так рад был, что сын вернулся, что забыл тебя обрадовать. Хочешь с нами чаю? — Нет-нет, спасибо большое, — улыбнулся Дэнни. — Что ж, хорошо, что всё на своих местах. Тогда я пойду домой, может зайду на днях. — Всего доброго, Браун, — оголил немного желтоватые зубы Северино Соларес и закрыл дверь.       Он поднялся по лестнице на второй этаж и повернул ключ в замочной скважине двери в комнату сына. Тот сидел на полу в уголке, обхватив коленки двумя руками. Как только отец начал приближаться, Элиас оторвал руки от колен и закрыл ими голову. — Приходил Браун. Дружок твой. Только не совсем твой. Этот глупый щенок мне доверяет больше, чем тебе. Я в его глазах — заботливый папочка, от которого сбежал единственный любимый сыночек. Да-да, он помогал мне искать тебя, пока ты прятался неизвестно где. Вот теперь и думай, — схватил он мальчика за волосы, и резко дернул, заставляя взглянуть на себя, — кто тебе друг? Браун этот? Или всё-таки папка?       Глаза Элиаса наполнились слезами. Отец отпустил волосы и отошел. Юноша пригладил их руками, пытаясь заодно унять боль. Он начал плакать и задыхаться. Горло будто сдавливало, а тело начало неконтролируемо дрожать. Тогда мужик вытянул из кармана своих домашних штанов пачку таблеток и вынул две. По старой традиции, затолкал их в рот сыну и приставив к его губам стакан с водой, который ранее стоял на прикроватной тумбочке, дал запить. А затем, не дожидаясь того, когда сын окончит пить, переклонил стакан полностью и вода вылилась на мальчика. — Сидеть ты здесь будешь до понедельника. В лучшем случае.       Северино Соларес хлопнул дверью и снова закрыл на ключ. Элиас, посидев пару минут, убедился, что отец ушел. Затем юноша залез в свою постель. Рукавом пижамы он вытер стекающие по шее капли воды, но поменять мокрую кофту на другую не мог. Поэтому паренек укрылся одеялом и мгновенно заснул.