Моя громкая любовь

      Было уже около трех часов дня. Элиас сидел в своей комнате, слушая музыку через наушники. Отец его на первом этаже смотрел телевизор. Там велась трансляция матча его любимой команды в регби. Как бывший игрок, он не мог пропустить это, потому не отводя взгляда от экрана, следил за каждым движением, время от времени отвлекаясь лишь на то, чтобы поднять с пола бутылку пива и сделать пару глотков. Мужик уже совершенно забыл о том, что запер своего сына наверху в комнате. Хотя мальчику это абсолютно не вредило. То, что отец не трогал его, не поддевал словами, не толкал и не давал подзатыльников уже около часа, очень радовало Элиаса. Вдруг темноволосый увидел на улице Дэнни: тот вышел из дому и стоял за забором с той самой Роуз, девушкой из церкви. Они долго о чем-то говорили и улыбались. Затем девушка обняла его и, поцеловав в щеку ушла. Дэнни лишь помахал ей рукой и пошел обратно в дом.       Внезапно по плечу Элиаса хлопнула крепкая тяжелая ладонь. Наушники выпали из ушей от резкого поворота. - Ну, че? Видишь, «друг» у тебя какой! – ухмыльнулся Северино Соларес, стоящий за спиной у юноши. - Ты с ним не видишься столько времени, а он и не интересуется, как ты! Хороший друг у тебя Браун этот? Толчок в плечо. - Ему на-пле-вать на тебя. Тьфу! – плюнул мужик на пол и растер носком. Вон он, видишь, с какой-то бабой гуляет. А тебя, своего друга, гулять не зовеееет… Северино Соларес замотал головой, ухмыляясь. - Наверное, ему некогда думать о друзьях. В постели с бабой не до мыслей о друзьях. Вон, мой друг один тоже спал с твоей мамашей. Мой лучший друг! Не думая обо мне, что она, - ударил себя кулаком в грудь, - моя жена! Моя! Он не думал. И Браун твой не думает о тебе. А папка твой всегда рядом, видишь? Вот он, папка! Элиас просто смотрел в пол. - Молчишь? Ну, и молчи себе! – в последний раз толкнул сына в плечо мужик и вышел из комнаты, снова запирая её на ключ. Будто у Элиаса был выбор: молчать или нет…       Услышав, как повернулся замок, юноша поднял голову, отрывая взгляд от пола. Слезы, застывшие до этого на его глазах, тут же побежали по щекам. Он беспомощно сел на пол около батареи и замотал головой.       «Нет… Нет, этого не может быть. Дэнни любит меня. Он не стал бы спать с ней. Ни за что. Нет, он не стал бы. Папа всё придумал. Он врет. Это он врет. Дэнни – хороший, он не мог. Он обещал меня вытащить, а сам забыл обо мне? А что тогда эта девушка делала у него дома? У Дэнни нет учебы. Они не должны вместе выполнять задания. Такого не может быть. Он не мог… Он… Они с ней вместе… Он не любит меня?»       Мысли лезли в голову, а юноша отчаянно пытался зажать руками уши, зажмурить глаза, а затем снова открывал их, но мысли не пропадали. Ком стоял в горле, становилось тяжело дышать. Мальчик знал, что нужно сделать, но сил не было. Он взглянул на таблетки и стакан воды на тумбочке и потянулся за ними, но не успел. Комната зашаталась. Элиасу на мгновение показалось, будто он в каюте корабля, который плывет по морю. Будто мебель вот-вот поедет. Едва подняв голову, он увидел окно, которое, казалось, сейчас треснет и осколки посыпятся прямо на него. Юноша не понимал, что происходит, и не в состоянии бороться, без сил рухнул на твердый деревянный пол. …       Как обычно, ранним воскресным утром, Брауны отправились в церковь. Во время службы Дэнни повернул голову в сторону лавки, где всегда сидели Элиас с отцом. К удивлению парня, сидел там только Северино Соларес. Мальчика рядом не было. Браун понял: так не может дальше продолжаться. Отец не взял его даже в церковь… Дождавшись окончания службы, Дэнни подошел к мужчине. - Сеньор Соларес! – окликнул парень. Тот обернулся и подождал, пока Дэнни подойдет. - Здравствуй, Браун, - протянул ему руку мужик. Парень пожал шершавую и немного потную ладонь, хоть и не был в большом восторге от этого, но так было необходимо. - А я что-то не вижу Элиаса. Он сегодня не пошел? – как можно натуральнее улыбнулся Дэнни. - Между нами, - мужчина наклонился к нему, - это наказание, маленький домашний арест, понимаешь? Просто я очень испугался, когда мой маленький сыночек убежал, поэтому, чтобы такого не повторялось, решил наказать его таким образом. - Нет, ну, это Вы правильно, конечно, делаете, - потер нос Дэнни, пытаясь прогнать напавший на него запах перегара. – А давно он сидит дома? - Пару дней. Вот, со среды вроде, не помню точно. - А Вам не жалко его? – набрался смелости Браун. – Отпустите мальчика, пожалуйста. Хотите, я присмотрю за ним, чтобы он не сбежал. Я буду Вашим личным агентом, если Вы пожелаете. Согласитесь, предложение заманчивое. Я буду его забирать из дому, водить на прогулки, а потом приводить Вам обратно. - Ну, я не знаю... - протянул мужчина, почесывая небрежную бороду. - Подумайте. Я же Вам помогаю по сути. Как няня. Вы на работе и за ребенком не можете присмотреть. А я вот могу, - изо всех сил старался Дэнни. - А разве у тебя есть время, Браун? – спросил Северино Соларес. - В каком смысле? – в недоумении сдвинул брови парень. - В прямом. У тебя же девушка есть. А они отнимают много времени. Тебе будет не до моего сына, - сказал мужик. - Ой, Вы знаете, это не... Это не проблема. Я как раз хотел бы познакомить его со своей девушкой. Мы бы могли и втроем гулять. Никаких проблем, сеньор Соларес. - Ну, ладно. Я подумаю. Придешь завтра, я скажу тебе ответ, - улыбнулся Северино Соларес, похлопав по плечу Дэнни.       Мужчина ушел, а парень отправился к родителям. Оказавшись уже дома, семья села на диван в гостиной. Мама принесла с кухни какао и дала кружки своим мужчинам. - С кем ты разговаривал после службы? – спросила женщина. - Просто один знакомый, - ответил Дэнни. - Такой взрослый знакомый? – удивилась она. - Это с работы. Когда я работал в Айхопе, он был на кухне, одним из поваров, - сказал парень. Получив довольно убедительный ответ, Элизабет Браун перестала задавать вопросы, и все дружно продолжили смотреть телевизор.       У Соларесов же отец вернулся домой с продуктами. Он поднялся в комнату к сыну. - Очухался? – спросил мужчина. Элиас, лежащий в кровати, приподнялся и взглянул на отца. - А, ты ж не знаешь! Ты в обморок вчера грохнулся. Я прихожу – валяешься на полу. Я положил тебя в кровать. Походу, нужно тебя уже выпускать из дому. А то давление… Надо, чтобы кровь кислородом насыщалась. Завтра выпущу. Жрать будешь? Хочешь – спускайся на первый. Я к себе пойду.       Мужчина вышел из комнаты и побрел в свою. Элиас встал с кровати. Выйдя из комнаты, он переместился в ванную, к зеркалу, и взглянул на себя. Ему было противно. Темные волосы были давно немытыми и засаленными. Жилки в глазах полопались, и те казались невероятно красными. От футболки слегка пахло потом, который выступил во время вчерашнего приступа. Паренек никогда не выглядел так, и всегда следил за своей гигиеной. Всегда. Но не тогда, когда отец замыкает его на ключ в комнате на весь день и выпускает в туалет лишь когда возвращается с работы, и то карауля под дверью. Встав под душ, юноша вымыл тело и голову. Затем Соларес вытерся немного влажным из-за влажности во всем доме полотенцем. Надев чистое белье и одежду, мальчик вышел и спустился на первый этаж.       На кухонном столе стоял пакет с продуктами. В раковине скопилась гора посуды. Тарелки, чашки, столовые приборы… Отец юноши, видимо, не планировал убирать за собой. Тогда Элиас вздохнул и принялся перемывать всё, что стояло в раковине. Закончив с этим, паренек, сел на диван, посмотреть телевизор. Создать видимость, будто смотрит. Сейчас он думал лишь о том, что Дэнни нашел себе девушку. Как тот встречается с ней, водит к себе домой, она так нежно целует его в щеку.       «Ох, как бы мне хотелось снова поцеловать его… Почувствовать его губы. Но, скорее всего, он уже нашел мне замену за эти пару дней. Он не говорит мне об этом, потому что боится ранить мои чувства. Я был минутной слабостью для него. Дэнни любит девушек. А я не подхожу ему по этому критерию. Ему не нужен рядом больной одичавший парень. Немой калека. Ему нужен человек, который может поддержать разговор, который улыбается, который смеется и не вздрагивает от каждого шороха, потому что нервы не в порядке. Ему нужна эта Роуз Уильямс. Я не буду обузой для него. Я смогу отказаться. Я буду смотреть на него из окна, кивать ему на улице в знак приветствия, если вдруг встречу. Но никогда не стану его бременем. Не заставлю терпеть себя, когда у него есть шанс быть счастливым. Я буду жить с папой и никогда больше не влюблюсь.»