Моя громкая любовь

      Дэнни достал из шкафа две кофты, и протянул одну из них Элиасу. Тогда парень снял свою и надел чистую. Во время переодевания ребята даже не взглянули друг на друга. Их обоих по какой-то непонятной причине охватило смущение. Не поднимая глаз, светловолосый взял кофту, которую снял, и кофту юноши, и отнес их в стирку. Вернувшись в свою комнату, он сел рядом с мальчиком. Браун ворошил, хоть и одетыми в носки, но, несмотря на это, чувствительными пальцами мягкий коврик на полу перед кроватью, задумавшись наблюдая. Парни сидели молча. Вдруг Элиас несмело протянул руку с телефоном. «Спасибо тебе»       Дэнни взглянул на мальчика впервые за последние минут десять. Тот смущенно время от времени опускал карие глаза, а потом снова поднимал их, и стеснительно улыбался. — И тебе спасибо, Енотик, — тоже слегка застенчиво улыбнулся в ответ Дэнни. «Тебе понравилось?»: показал экран телефона мальчик. — Конечно! Конечно, солнышко. Мне было очень приятно, — сказал Браун и залез на кровать с ногами, поворачиваясь к младшему и, усаживаясь по-турецки.       Он придвинулся ближе к Элиасу и аккуратно освободил его ладони, отложив телефон в сторону. Светловолосый взял его за руки и, наклонившись, поцеловал. Нежно-нежно, мягко и легко касаясь своими губами любимых уст. Разъединив поцелуй, они обнялись. Младший подогнул ноги, подтянув коленки ближе к туловищу, одной рукой обхватил Дэнни за спину, а другую положив ему на грудь, и облокотил голову на его плечо. Парень, в свою очередь, обхватил его двумя руками, притягивая к себе и, взяв мальчика под колени, положил его ноги сверху на свои. В объятиях старшего было так спокойно и тепло, что Элиас забывал обо всём на свете. Сейчас Дэнни был всем его миром. — Прости, что я заставил тебя нервничать и переживать, — улыбнулся Браун.       Элиас тут же немножко отстранился и, взглянув на него, замотал головой. Он взял лицо парня своими ладонями и поцеловал, а затем вновь облокотился головой о его плечо. Дэнни заулыбался и потрепал своего маленького по мягким темным волосам с его любимым молочным запахом.       Весь день влюбленные провели вместе. А вечером, когда Дэнни сидел в гостиной, перед камином, а мальчик на секунду отлучился в уборную, раздался звонок в дверь. С работы вернулись родители старшего, и тот пошел открывать. Не дав Браунам промолвить хоть словечко, парень приставил палец к губам. — У нас Элиас. Прошу вас, не делайте резких движений, не издавайте громких звуков. И будьте воспитанными, — последняя просьба звучала, как будто Дэнни говорил это не своим отцу и матери, а детям.       Джереми Браун поухаживал за женой, вешая дубленку на вешалку вместе со своей курткой. Они разулись и прошли в гостиную. Родители остановились, встав за спинку дивана и взглянув на лестницу. — Элиас, спускайся! — позвал Дэнни, посмотрев наверх.       Послышались шаги, и семья Браунов увидела несмело спускающегося к ним мальчика. Как только он ступил с лестницы на ровный пол, его перехватил светловолосый, придерживая за плечо. — Не бойся, — прошептал он. — Идем со мной. Младший верил ему и поэтому беспрекословно последовал за ним. — Мам, пап, знакомьтесь! Это Элиас, мой парень, — улыбаясь, произнес Дэнни.       Эти секунды между тем, как любимый представил его родителям и тем, когда он всё-таки услышал ответ, казались Соларесу целыми часами. — Элизабет Браун, очень приятно, — улыбнулась женщина и кивнула в знак приветствия. — Джереми Браун, — тоже кивнул отец Дэнни и пожал руку юноше.       Мальчик застеснялся и заулыбавшись, прижал свою ладонь к груди, выражая, что ему тоже очень приятно это знакомство. — Ну, что ж, мальчики, давайте тогда не будем терять время, а начнем лучше украшать дом. Рождество в следующий понедельник, все магазины, прилавки, офисы, школы, жилые дома украшены, а мы ещё не навели красоту. Дэнни, — обратилась к сыну Элизабет Браун, — сходите с Элиасом, возьмите игрушки, гирлянды и всякое такое.       Ребята послушались, и пошли на второй этаж. Там, в комнате родителей, светловолосый поднялся на стул, вовсе не потому что ему не хватало роста — он мог легко дотянуться до верхней полки шкафа, при своих-то метр восьмидесяти трех, но лишь кончиками пальцев дотрагиваясь до предметов, которые располагаются на ней. Он достал с верхней полки шкафа огромную коробку, из которой наружу торчал разноцветный блестящий дождик. Парень протянул её младшему, и тот принял, ставя на пол, около себя. Тогда Дэнни достал ещё одну и передал юноше. Спустившись со стула, Браун взял стоящую на полу первую коробку и, позвав за собой мальчика, отправился на первый этаж. Папа уже ставил искусственную ёлку, а мама поставила на камин вазочку, в которой лежали живая, зеленая еловая веточка и ароматизированные шарики с запахом мандарина. По гостиной сразу разлетелся приятный запах Рождества. Парни подошли к родителям Дэнни. Элизабет Браун отправила сына за раскладной лестницей. Как только он принес её с террасы, сразу разложил, и хотел уже вылазить на неё, но дорогу ему загородил Элиас, поставивший ногу на ступеньку. Старший отступил в сторону, давая Соларесу возможность взобраться по ней наверх. Юноша поднялся, придерживаемый под локоть крепкой хваткой Дэнни. Затем тот подавал ему искусственные ветки, связанные между собой красными бантами и небольшие шарики, а младший вешал их на эти самые ветки. После, Элиас спустился, и они вдвоем направились к ёлке. — Я пойду, приготовлю ужин, а вы пока украшайте, — сказала Элизабет Браун и скрылась на кухне.       Её супруг обернулся на эти слова, но, увидев перед собой ребят, позвал их ближе к ёлке. Он придвинул коробку с игрушками и прочими побрякушками, которыми можно было нарядить праздничное дерево. Мужчина вместе с Дэнни и Элиасом принялся развешивать украшения. Обстановка была приятной. Все втроем отлично общались, пока приводили в максимально рождественский вид весь первый этаж. Затем, поднявшись на второй, так же украсили обе комнаты. — Мальчики! — позвала мама снизу. — Ужинать!       Джереми Браун и ребята сразу спустились и зашли на кухню. Все сразу расселись по своим местам. Дэнни усадил возлюбленного около себя, чтобы ему было спокойнее. — Элиас, а давно ты переехал к нам в город? — спросила Элизабет Браун. Юноша взял телефон и набрал короткий ответ: «Этой осенью. Месяц назад». — И как? Тебе нравится в Роаноке? — улыбнулась женщина. Соларес пару раз кивнул. — А что больше всего нравится? Что здесь есть, чего у тебя на родине нет? — интересовалась она, поднося вилку с едой ко рту. — Я! — широко улыбнулся Дэнни и, приобнимая, притянул к себе Элиаса.       Он хотел поцеловать паренька, но тот, стесняясь и прижимая подбородок к другому плечу, увернулся. Старшему ничего не оставалось, как коротко чмокнуть мальчика в затылок, а затем сесть в исходное положение. — Элиас, а чем ты увлекаешься? Есть какое-нибудь хобби? — спросил Джереми Браун. — Он рисует. Очень красиво рисует, — ответил Дэнни за мальчика. — Он обещал нарисовать мне енота. Я вам покажу потом этот рисунок, когда он будет готов.       Младший смущенно улыбнулся и кивнул, подтверждая слова парня. Дальше беседа разворачивалась очень дружелюбная. Мама налила всем чаю и поставила на стол печенье с шоколадной крошкой.       Царило такое спокойствие, семейное тепло. Оно мягко окутывало Элиаса. Ему было невероятно комфортно рядом с этими людьми. Мальчика окружали здесь любовью и заботой. На какую-то секунду в голове Солареса промелькнула мысль о том, что здесь, с чужими людьми, он ощущает себя намного комфортнее, чем со своим отцом. Он для них посторонний, но родители Дэнни принимают его как родного. Как же это было приятно. Когда вечер уже близился к концу, ребята поблагодарили за ужин и встали из-за стола. Обувшись и одевшись в коридоре, Дэнни отправился проводить возлюбленного. Дойдя до дома Соларесов, парни остановились на крыльце. — Как тебе мои родители? — спросил светловолосый. Юноша заулыбался и показал «класс» большим пальцем. — Я уверен, ты им тоже очень понравился. Они так рады были общаться с тобой. Ты — прелесть! — наклонился к Элиасу парень и поцеловал его. Затем он постучал в дверь. Северино Соларес через пару минут открыл. — Добрый вечер, мы пришли, — поздоровался Дэнни. Отец Элиаса с наигранной радостью впустил сына в дом, и попрощался со своим «тайным агентом». … — Ну, что? Как тебе мальчик? — спросил Джереми Браун, залезая под одеяло. — Хороший, — коротко ответила супруга, нанося на лицо ночной крем. — Воспитанный, приятный. Рисует — значит, творческий человек, как и наш Дэнни. В этом они сходятся. Он немного стеснительный. Учитывая проблему, которая была у нашего зайчика, это тоже — общее. Ну, мне в принципе нравится. Хороший. — А я? — улыбнулся мужчина. — А ты — мой самый любимый в мире человек. Самый лучший, — заулыбалась в ответ она. — Иди ко мне, — позвал её муж, отворачивая край одеяла. Элизабет Браун развязала свой зеленый халат и, оставаясь в одной ночнушке, легла рядом с мужем.