Моя громкая любовь

      Друзья сидели на паре социологии. Мистер Хендерсон вошел в аудиторию и поставил свой старый, потрёпанный жизнью портфель на стол и достал из него пачку мела. — Сегодня мы будем рассматривать задачу, — начал он, и подошел к доске. — В конце пары сдадите. — Ни «здравствуйте», ни «поздравляю с прошедшим Рождеством»… — шепотом обратился Дэнни к Роуз. — Ну, а чего ты ожидал? Это же Хендерсон, — усмехнулась она.       Тогда они продолжили записывать задачу, которую объяснял преподаватель. Хотя объяснениями это было назвать сложно. Каждый вопрос из аудитории Хендерсон либо пропускал мимо ушей, либо специально игнорировал, либо… — Ну, потому что я так решил. Мне так нравится! — ответил он на чей-то вопрос о том, почему используются именно эти значения.       Дэнни выпустил из рук свою ручку и та, упав на парту, покатилась по ней. Поймав у края, парень «прибил» её к столу, прихлопнув ладонью. Затем он опустил голову на руки, ложась на парту, и закрыл глаза. — Ты чего, Дэн? — спросила Роуз, дотронувшись до его плеча. — Бесит меня, — пробубнил парень и, выровнявшись, продолжил. — Он не разъясняет ничего. Как потом делать эту конченную задачу? Я не понимаю. Как можно что-то понять с такими объяснениями? — Не заводись, — улыбнулась девушка. — Дэниел Браун, — обратился Хендерсон, повернувшись к аудитории лицом и закатив глаза. — Я не мешаю вам с Уильямс? Можете сделать мне такое одолжение и послушать задачу? Ворковать продолжите после пары.       Дэнни фыркнул и продолжил записывать. Через несколько минут объяснение задачи закончилось, и преподаватель социологии раздал всем бумажки с их вариантами. — Ты разобралась? — спросил парень шепотом. — Вроде бы, — покрутила кистью Роуз.       Разложив конспекты на парте и достав чистые листы, они принялись переписывать условие. Шурша конспектами, ребята пытались найти решение, сделать по аналогии с тем, что только что объяснял преподаватель. — Вот, я нашла, смотри. Значения из этой колонки умножаешь на значения из этой, — подсказала девушка, указывая пальцем на столбики таблицы. — А у меня не так. Смотри. Видишь, у меня тут формула. По ней ещё и в квадрат нужно возвести значения этой колонки, — показал в свою тетрадь Дэнни. — Странно, у меня нет этой формулы… — начала листать конспект рыжеволосая. — А следующая колонка — это доля людей, которые ответили на этот вопрос вот этими тремя вариантами ответов. Надо высчитать, сколько каких ответов и потом ещё в проценты перевести, потому что это доля, — разъяснял парень. — Дэниел Браун, я буду ваши баллы за эту задачу напополам с Вашей леди делить? — зазвучал голос мистера Хендерсона у них за спиной.       Друзья притихли. Через пару минут, обсудив шепотом ещё несколько вопросов, они снова замолчали и принялись считать свои значения. Закончив с трудоемкой задачей, Дэнни и Роуз написали выводы, исходя из полученных результатов, а затем отдали преподавателю свои листики и вышли из аудитории. Пара закончилась через несколько минут и ребята отправились на пару психологии. После неё была пара теорий современного общества, которая пролетела очень быстро. И вот, наконец свободный от занятий, Дэнни отправился домой.       Но перед этим парень решил заехать в Старбакс, купить чего-нибудь вкусного себе, еноту и Элиасу, к которому непременно сейчас зайдет. Зайдя в кофейню, он не обнаружил ничего такого, что был бы счастлив съесть с удовольствием. Выйдя с пустыми руками, Браун взглянул на Айхоп с другой стороны дороги. Он не заходил туда уже три месяца с тех пор, как уволился. Светловолосый стоял, сомневаясь. Колеблясь между нежеланием заходить в Айхоп и видеть бывших коллег и желанием покушать, он водил пальцем по снегу, лежащему на высоком бордюре. В итоге мороз, щипающий за щеки и нос, а с ним за компанию и голод, сжимающий желудок, помогли Дэнни быстрее определиться. Парень направился в кафе. Купив там два доната и ещё парочку печений, Браун вышел и помчался кормить енота, а затем домой к Элиасу.       Оказавшись там, он постучал в дверь. Северино Соларес открыл и без лишних вопросов впустил его внутрь. Ещё бы он начал задавать вопросы! Было ещё только три часа дня, а мужик уже был доведен до такой кондиции, что у него не было на это никаких сил. Дэнни, сняв верхнюю одежду, сразу поднялся на второй этаж. Постучав, он отворил дверь в комнату Элиаса. Увидев любимого тот отложил альбом и, встав из-за стола, подлетел к нему, обнимая. Достав из заднего кармана джинсов телефон, мальчик написал что-то и повернул экраном к Дэнни. «Как твой первый день занятий?» — Нормально. Писали самостоятельную по социологии. Прикинь, сразу же, в первый день! — рассказывал Браун, присев с юношей на кровать. «Кошмар. А по остальным занятиям что?»: спросил Элиас в заметках. — Ничего особенного. Всё как всегда. В отличии от Хендерсона, те преподаватели хоть поздравили с прошедшими праздниками. Кстати, — вспомнил старший, — меня Роуз поздравила. Сейчас покажу.       Парень побежал на первый этаж за пакетом. Вернувшись к возлюбленному, он вытащил свитер и развернул его. — Скажи, прикольный? Думаю, может надеть завтра, — улыбался Дэнни, показывая подарок подруги. Элиас пожал плечами и показал большой палец. — Ой, подожди, я тебе ещё кое-что принес. Сейчас сбегаю. Оно в рюкзаке.       Сложив свитер обратно, он положил его на кровать рядом с младшим и вышел из комнаты. Элиас повернул голову и взглянул на лежащий рядом пакет. Затем, снова посмотрев на дверь, темноволосый схватил его, и бросил под кровать, заталкивая ногой к стене. Дэнни вернулся скоро и сел рядом. Он достал из картонной коробки донаты. — Попробуй, это вкусно, — улыбнулся парень и, подставив руку, чтобы не осыпались крошки, протянул один из них Элиасу, кормя его из своих рук. Мальчик надкусил пончик и закивал, показывая, что это действительно вкусно и ему нравится. Светловолосый тоже пару раз укусил. Вдруг его живот заурчал. — Ой… — засмущался парень. — Это он обрадовался, что я наконец-то поел. Вот, оды мне поет.       Элиас широко улыбнулся. Ребята сидели, кушая и обсуждая задания, которые нужно ещё сделать старшему. Их, как оказалось, задали очень много, поэтому вскоре Браун вынужден был уходить. «Ты придешь ко мне завтра?»: показывая телефон, спросил мальчик. — Конечно, малыш. И, если захочешь, принесу ещё таких пончиков, — улыбнулся светловолосый, целуя его в щеку.       Тот закивал и тоже чмокнул его украдкой. Закрыв дверь за Дэнни, Соларес поднялся в свою комнату. Он взял со стола свой альбом с рисунками и сел на кровать. Продолжая рисовать, Элиас думал.       «Я идиот. Я вор. Я украл чужую вещь. Я украл у Дэнни подарок. Ему подарили свитер, а я его украл. Я вор… Но, чёрт! Я не хочу, чтобы он носил свитер, который ему подарила эта Роуз. Какое право она имеет дарить подарки моему парню?! Пусть заводит себе парня и дарит ему! Он меня любит, а не её! Она не должна дарить ему подарки. Но она ведь его подруга… Просто подруга. Она поздравила его с прошедшим Рождеством, по-дружески. А я всё равно нервничаю. Я не хочу, чтобы он носил её подарки. Вот я устроюсь на работу и начну зарабатывать деньги. Буду ему дарить подарки. Лучше, чем она! И дороже! И круче! И с любовью! Он не будет носить это. Я запрещаю ему на правах парня.»       Юноша встал и наклонился, доставая из-под кровати пакет. Заглянув внутрь, он снова увидел этот свитер. Казалось, будто он смотрит на него глазами Роуз Уильямс, подмигивая и говоря: «Я всё равно его уведу». Завернув пакет, Элиас отложил его и вернулся к рисованию.       «Нет, я обязан отдать его. Сам, добровольно. Дэнни не нужен парень-вор. Я только опущусь в его глазах. Не хочу этого. Я отдам ему свитер и пусть делает, что хочет. Пусть хоть каждый день носит его, если эта рыжая Роуз так для него важна. Пускай! Я отдам и всё. Пусть носит!»       На глазах заблестели слезы от осознания собственного ничтожества. Они стекали по щекам и капали на страницу альбома. Мальчик вытирал их рукавом, но на их месте появлялись новые и снова катились по влажным горячим щекам. Переставало хватать воздуха. Элиас схватил с тумбочки всегда стоящую там банку с таблетками, и вытряхнул две в дрожащую ладонь. Запивая их водой, он немного пролил прямо на шею и кофту опять-таки из-за трясущихся рук. Приступов не было уже неделю или больше, а теперь он снова повторился. Закрыв альбом, мальчик засунул его под подушку и лег, успокаиваясь. Тело ещё время от времени пронизывала дрожь после приступа, но Элиас всеми силами пытался унять её. Темноволосый вцепился ногтями в подушку, пытаясь напрячь мышцы на руках и хоть на пару минут одержать контроль над своим телом. Вскоре таблетки подействовали, и мальчик перевернулся на спину, уткнувшись взглядом в плесень на потолке и думая о предстоящей, нелегкой встрече с Дэнни.