Моя громкая любовь

Северино Соларес стоял за спиной у сына, пошатываясь. Как обычно, нетрезв. — Ну, че, те-ерь домой, — абсолютно спокойно произнес он заплетающимся языком. Элиас медленно повернул к нему голову. Такого его взгляда мужик не видел никогда. Он был похож на маленького волчонка, но злости в котором было больше, чем во взрослом волке. Юноше хватило лишь одного вида своего отца… Кровь закипала, пелена застилала глаза, все звуки пропадали. Подорвавшись на ноги, Элиас развернулся к нему и через секунду, набросившись, вцепился двумя руками в шею мужика. — Я ненавижу тебя! Я тебя ненавижу, слышишь! — кричал мальчик сквозь беспрерывные слезы, крепче сжимая. — Я ненавижу тебя, сволочь! И я не боюсь тебя, слышишь! Я тебя не боюсь! Он толкнул Северино Солареса изо всех своих сил, кажется, накопленных за всю жизнь ради этого момента. Тот, перецепившись через корень дерева, шлепнулся в снег. — Ты пьяница и убийца! Ты унижал меня всю жизнь изо дня в день! Ты бил меня. Ты оскорблял маму. Даже после её смерти! Ты не с горя пьешь. Не потому что по маме тоскуешь, а потому что тебе нравится бухать. И нравится самоутверждаться за счет тех, кто слабее и не может дать отпор. Ты держал меня взаперти двенадцать лет. У меня никогда не было друзей из-за тебя… Мальчик взглянул на ошарашенного отца и, переведя дух, продолжил. — Знаешь, что? Мне очень интересно, почему же ты убиваешь всех, кого я люблю? Что я тебе сделал? Я виноват разве, что маме повстречался человек, который её полюбил и дал ей тепло, которого не давал ты? Я виноват, что родился от другого мужчины, а не от тебя? У меня не было права выбора! И я маму прекрасно понимаю. Я бы тоже тебя бросил и ушел бы к нормальному человеку! Но ты знаешь… Ты убиваешь всех, кого я когда-либо любил… — Элиас обернулся, увидел мигалки скорой и полиции. — На твоем счету трое. Кэтрин Джонсон. Дэниел Браун. Северино Соларес. Я всегда любил тебя. Но ты для меня умер. Шаркнув пяткой, осыпал мужика снегом и подошел к Дэнни. Из скорой, только что подъехавшей к ним, вышли врачи и, взяв парня на носилки, направились в машину. Полицейские тоже быстро подошли к Северино Соларесу, который был явно не в состоянии самостоятельно встать на ноги, а лишь барахтался в тщетных попытках. Они быстро согнули его пополам и сцепили наручниками запястья. — Сынок! Сыночек! Ниньо! Мой ниньо! Элиас, солнышко! Скажи, что они ошиблись, сынок! Скажи, что я твой папа! — засуетился тот, взывая к ребенку. Но Элиас лишь холодно обернулся, молча наблюдая, как отца сажают в полицейскую машину, а затем забрался с Дэнни в карету скорой помощи и, закрыв дверь, поехал с ним в больницу. Всю дорогу мальчик держал любимого за руку с одной лишь мыслью — чтобы тот жил. «Только держись, Котик, прошу.»: думал он, сжимая его ладонь и целуя длинные пальчики. — Парень, скажи, а ты знаешь телефон его родителей? — обратился один из бригады. — Можете взять его телефон и позвонить, — достал Соларес из кармана телефон Дэнни и отдал медбрату. Тот набрал номер Элизабет Браун, и та довольно быстро подняла трубку. — Здравствуйте, — запнулся и, взглянув на Элиаса, шепотом спросил. — Как маму зовут? — Элизабет. Элизабет Браун. — Миссис Браун, Вас из скорой помощи беспокоят. Мы везем Вашего сына в больницу Карилион, это в районе Вудклифф, проспект Бельвью Юго-Восточный. Не переживайте, он под наблюдением врачей… Медбрат продолжал что-то ещё говорить, но женщина ничего больше не слышала, на автомате кивая головой и повторяя «да». Попрощавшись, она взглянула на часы — час ночи. Элизабет Браун встала с кровати и так же машинально оделась. Заправив кровать, спустилась по ступенькам вниз и вызвала такси. Как только водитель подъехал к дому, она села в машину и помчалась в больницу. Повернув в направлении на указателе, они подъехали к пункту неотложной помощи. Расплатившись за такси и оказавшись внутри больницы, женщина узнала на стойке регистрации, куда повезли её сына, и сразу отправилась туда. В коридоре она разглядела Элиаса. Тот бродил взад-вперед, не в состоянии найти себе места. — Элиас! — подбежала женщина к нему. — Как это случилось? Где Дэнни? — Миссис Браун, — поздоровался он, кивнув. — Да, прорвало и теперь я говорю, не пугайтесь. Сейчас не об этом. Дэнни увезли на операцию. — Как это произошло? — повторила Элизабет Браун. — Мы гуляли в лесу, были там одни, но вдруг… — юношу начало трясти. — Вдруг появился мой отец и выстрелил… — Твой отец? Твой отец выстрелил в моего сына? — пришла в ярость та. — Миссис Браун, простите. Это так, но его уже забрали в полицию… — Пошел вон отсюда! Сейчас же! — оттолкнула она мальчика. — Не появляйся здесь больше. И не смей больше никогда приближаться к моему сыну! Пошел вон! — Миссис Браун, это случайность. Видимо, отец стрелял в меня, просто Дэнни закрыл меня своим телом. — Я не хочу больше ничего слышать ни про твоего папашу, ни про тебя. Видеть тебя не хочу. Если бы не ты, мой сын бы дома сейчас спал. Пошел вон! Элиас хотел было ещё что-то сказать, но увидев, насколько женщина была не в себе от горя, решил просто уйти. А тем временем, Дэнни полным ходом готовили к операции. В тишине, лишь в сопровождении спокойной музыки, уложив его на живот и набросив на него специальную ткань с прорезью для спины, ассистенты принялись расставлять и раскладывать инструменты в ожидании хирурга. Вскоре двери открылись и вошел врач. Мужчина подошел к операционному столу и взглянул на рабочую область. На белой спине, кажущейся ещё белее в ярком свете хирургической лампы, виднелась глубокая рана, кровь вокруг которой уже успела засохнуть. — Что за история? — кивнул врач на парня, натягивая перчатки. — Огнестрельное ранение. Пуля прошла сквозь большую ромбовидную мышцу. Состояние пациента — стабильное, — словно отличница, ответила одна из ассистенток. — Умница, — похвалил хирург. — Наркоз общий делаем. — Уже, — улыбнулся другой ассистент. — Молодцы, вы меня прямо радуете сегодня, — кивнул им доктор, улыбнувшись под маской. — Тогда приступаем, ребят. Хэлен, бери распорки, раздвинешь мне кожу в стороны. Произведя небольшой разрез, чтобы была возможность подобраться к пуле, хирург начал аккуратно подцеплять её, параллельно озвучивая свои действия для молодых специалистов. — Джуди, пот, — прервался он на секунду и дал ассистентке промокнуть ему лоб. С пятой попытки, надёжно захватив инородный предмет инструментом, мужчина вытащил её из тела парня. — Неслабо… — взглянул он на кровавую пулю, кладя в металлическую миску. Затем доктор посмотрел на своих коллег и учеников. — Довольно быстро справились, правда? Всё, закрываем. Как состояние? «Отличница» бросила взгляд на кардиомонитор. — Показатели в норме, — сообщила она, протягивая врачу иглу с нитью. — Теперь точно закрываем, — сказал тот. Другой ассистент обработал рану антисептическим веществом, и хирург принялся зашивать. — Вот как можно было так умудриться? Скажите мне. Четырнадцатого февраля! Четырнадцатого! Взять и попасть в больницу с огнестрельным ранением… С девушкой своей поругался, что ли? Те молчали, наблюдая за его работой. Как только шов был наложен, и сверху перевязан марлевой повязкой, врач отошел от стола. — Всё, ребят, все молодцы. Мальчика можно увозить, — произнес он, направляясь к выходу. Молодые специалисты беспокойно переглядывались. — Доктор Браун… Вы только что успешно прооперировали сына.