Моя громкая любовь

Джереми Браун замер на месте. Развернувшись, он взглянул на молодых медиков. — Вы шутите? Если так, то это плохая шутка, ребят… — Нет, доктор Браун, честно, — произнес ассистент. — Я не мог оперировать собственного сына. Это ведь запрещено, — улыбнулся уголком губ мужчина. — Сегодня дежурный врач — Вы, — начала «отличница». — Как только Дэниел попал в больницу, мы поняли, что Вас не допустят к операции, так как Вы — отец мальчика, и нужно звонить доктору Томсону, но он не отвечал на звонки. Час ночи, как ни как… Мы решили узнать наверху, что делать? Мальчик потерял много крови и мог просто умереть! Там ссылались на то, что Вы не можете оперировать собственного сына, но мы тоже не могли позволить ему умереть в ожидании «не родственника». Поэтому мы пообещали, что не скажем Вам, кто пациент до окончания операции, а во всех документах будет значиться, что операцию проводил доктор Томсон. Вот такая история. Но можете проверить сами, если не верите нам. Отойдя вбок, она указала на Дэнни, лежащего на операционном столе. Мужчина подошел ближе и приподнял ткань, которая полностью накрывала тело парня, оставляя доступной глазу только область ранения. Да, это действительно был его сын. — Сынок… — ласково провел Джереми Браун по лопатке, глядя на эту, такую знакомую родинку на ней, а затем, чувствуя, что вот-вот заплачет, отошел. — Ладно, ребят. Везите его в палату. Я скоро подойду. … Элиас брел по темной ночной улице. В кармане не было ни гроша, чтобы просто доехать до дома. Даже на телефоне не было денег, чтобы хотя бы посмотреть карту. Мальчик просто плелся по тротуару, накинув на голову капюшон и вжав её в плечи. Перейдя через мост над железной дорогой, он шел дальше, куда глаза глядят. Соларес впервые оказался на улице один. Здесь было всё таким чужим, незнакомым, ему казалось, даже враждебным. Элиас не знал, где находится его дом и в правильном ли он движется направлении. — Простите, — обратился к бедно одетой женщине, судя по всему, бездомной, которая шла ему навстречу, — не подскажете, как мне попасть на Делавер авеню? Та начала вспоминать, какой автобус сможет туда довезти, но и то только утром, однако мальчик объяснил, что у него нет денег. Тогда она указала рукой в сторону дороги, по которой ему нужно идти. Юноша поблагодарил и направился домой по предложенному женщиной маршруту. Он прошел под развязкой и, перебежав дорогу под сигналы трех недовольных водителей, пошел дальше. Руки мальчика замерзли, а ног почти не чувствовал. Вдруг он увидел небольшое кафе. В окнах светилось, а на двери значилось заманчивое «24/7». Хоть денег в кармане и не было, а на часах к тому времени было четыре утра, но хотя бы согреться было жизненно важно. Элиас ускорил шаг, насколько мог, и забежал в помещение. — Здравствуйте, ресторан «Lew’s» приветствует Вас, — улыбаясь, поздоровалась с ним администратор зала. — Давайте я провожу Вас за свободный столик. Эта приятная девушка прошла вперед и повела за собой Элиаса, несмотря на то, что практически все столики, не считая двух у стены, были свободны. Как только юноша сел, она вернулась к своей работе, а к нему тут же подошла официантка и положила меню. — Простите… Я не знаю, как сказать… — сжимая край свитшота в руках, начал темноволосый. — У меня нет с собой ни одного доллара. А на улице безумно холодно, поэтому я зашел погреться. Я немножко согреюсь и сразу уйду. Только не выгоняйте меня, пожалуйста. Официантка растерялась и, попросив подождать, направилась к администратору зала. Девушки стояли около дверей и разговаривали, время от времени поглядывая на мальчика. Затем обе уверенным шагом двинулись к Соларесу. — Просим прощения, но в нашем ресторане необходимо обязательно что-нибудь заказать. Без заказа нельзя занимать столик, — произнесла администратор зала с сожалением. Грустно опустив глаза, мальчик уже думал уходить, но вдруг девушка его остановила, сжалившись. — Давайте так поступим… — прищурив глаза, поджала губы. — Будем считать, что мы с Вами старые знакомые. Я Вас угощу чаем за свой счет. Кэт, принеси молодому человеку чай с бергамотом. — Спасибо Вам большое. Когда допью, сразу уйду, — счастливо заулыбался Элиас. Та кивнула и, подмигнув, удалилась. Как только тепло чая разлилось внутри него, а руки и ноги согрелись, юноша почувствовал, что тело его снова наполнилось силами. Затем, до конца отогревшись и допив, он ещё раз поблагодарил девушек, спросил, как ему двигаться дальше и, когда ему начертили схему, вышел на улицу. Свернул направо через парковку и побрел прямо. Местность была холмистая, а дорога — скользкая от льда. Элиас то поднимался в гору, то спускался по склону вниз, то снова карабкался по льду в гору. Вскоре, когда уже было около шести, он пересек Элм-авеню и продолжил свой путь по Первой улице. Соларес повернул налево, и поплелся в направлении параллельной, Второй улицы. Вдруг, продрогший к тому моменту юноша, заметил автобусную остановку. Подойдя ближе, он спросил у мужчины, стоящего там, как ему добраться на Делавер авеню. Он сказал, что по этому маршруту здесь ходит автобус под номером 86. Подождав несколько минут, мальчик увидел светящуюся табличку. Как только транспорт остановился возле него, Элиас неуверенно поднялся на одну ступеньку и взглянул на водителя. — Простите, у меня совсем нет денег. Можно я завтра к Вам подойду и отдам этот доллар и пятьдесят центов? Пожалуйста, — просил мальчик. — Пацан, я бесплатно не катаю. Дурака нашел… Иди пешком, дыши свежим воздухом, — ответил водитель и отвернулся. Элиас попятился назад, и тяжело вздохнул. Делать нечего — придется идти пешком. Уставший и невероятно замерзший, он присел на скамейку на остановке, чтобы хоть немного передохнуть. — Эй, тебя подвезти, малыш? — раздался голос пожилого мужчины. Старичок сидел в машине с опущенным стеклом, ожидая ответа. — Ну… Если м-можно, — немного дрожал Элиас. — Я был бы рад… — Садись тогда, чего там мерзнешь? — открыл тот дверь. Юноша кивнул и забрался внутрь. И действительно, этот мужчина в возрасте довольно быстро и с комфортом довез его до дома. Поблагодарив, Элиас вышел из машины и поплелся в сторону крыльца. Открыв дверь, он зашел, разулся и сразу поднялся на второй этаж. Из комнаты отца не раздавался храп, было тихо и спокойно. Мальчик вошел в свою комнату, прошелся по какому-то мусору на полу, не желая сейчас его убирать, к тому же, не имея на это никаких сил, и забрался под одеяло, не раздеваясь. Бросив взгляд на часы, он увидел 6:45. «Я потратил целую ночь, чтобы добраться домой… И вот, я здесь, лишь под утро»: думал Соларес, начиная немного дремать. Юноша был таким физически обессиленным, морально вымотанным и промерзшим до самых костей, что, укутавшись так, как всегда его укутывал любимый, быстро заснул. … Проснувшись через несколько часов, он, не вылезая из-под одеяла, свесил ноги с кровати и снова встал на мусор. Открыв глаза, Элиас увидел куски бумаги, разбросанные по комнате. Он быстро слез на пол и, подняв смятый комок, развернул. Это был один из его портретов, на котором был изображен Дэнни. Рядом лежали ещё клочья — ещё один разорванный портрет. Неподалеку, на полу валялся кусок бумаги, на котором были изображены глаза Дэнни и веснушки на носу. Мальчик суетливо начал ползать по полу и судорожно собирать все кусочки рисунков. Он сгреб их в кучу и, набрав в ладони, прижал к себе, а из глаз выступили слёзы. Соларес улегся, обхватил руками горку из клочьев бумаги и заплакал. Успокоившись, он принялся собирать каждый рисунок по частям, подобно пазлам. И только один-единственный портрет уцелел — тот, который юноша нарисовал в домике на дереве и, вырвав из альбома, хранил во внутреннем кармане куртки, возле сердца. Отец разорвал все, кроме него. Взяв со стола скотч, мальчик склеил кусочки между собой и, сложив вдвое, спрятал в свой рюкзак. «Ну, нет, я больше не хочу здесь жить»: решил Элиас, вытирая слёзы. Этот дом был наполнен ненавистью отца даже в его отсутствии и плохими воспоминаниями, не считая тех, когда юношу здесь навещал Дэнни. А также холод и неуют ветхого здания сделали свое дело и только подтолкнули Элиаса к тому, чтобы как можно быстрее покинуть его. Оставаться здесь он не хотел, поэтому, сложив свои вещи, которых, к слову, было не слишком много, в чемодан, спустился вниз и принялся обыскивать дом, чтобы найти хоть чуть-чуть денег. И действительно, деньги были. Они лежали в коробке с надписью «Специи», на кухне. На втором этаже мальчик нашел ещё немного денег в шкафу отца, в коробке из-под обуви. Забрав из холодильника еду, Элиас забрал чемодан, повесил рюкзак на спину и, в последний раз взглянув на камин и диван перед ним, вспоминая приятные посиделки с Дэнни, тяжело вздохнул и вышел из дому.