Моя громкая любовь

Колесики чемодана с стучали по мелким камешкам на дороге. Зимние ботинки шаркали по подтаявшему ранним утром снегу, но затем снова, будто по замкнутому кругу, покрывшемуся корочкой льда. Элиас знал, куда нужно идти. Был только один вариант. Забредя в парк Кеннеди, мальчик направился к их уютному убежищу. Пройдя мимо деревьев, он подошел к тому самому, где находился домик на дереве. Однако, подняв голову, юноша увидел обгоревшие доски, некоторые из них были сломаны, а сами обломки лежали под деревом. Осмотревшись по сторонам, заметил разорванный матрац с дырками от пуль. Недалеко в снегу валялись и другие вещи. Табличка «Убежище любви Дэнни Брауна и Элиаса Солареса» лежала среди обломков деревянных досок целая и невредимая. Мальчик тут же схватил её и спрятал в рюкзак. Пособирав всё, что уцелело, сложил эти вещи в чемодан и, поднявшись по веревочной лестнице, оставил его наверху разгромленного жилища. Решив снова попытаться узнать, как же там любимый, Соларес отправился в больницу. Точно так же, как и этой ночью, он расспрашивал окружающих, как добраться туда и, уже имея деньги, решил проехаться на общественном транспорте. Сначала сев в 86-й автобус, а затем, доехав до конечной, Элиас сменил его на 51-й и доехал до пункта неотложной помощи. Там, он подошел к стойке регистрации и, представившись, спросил, в какой палате находится Дэнни. — Мать мистера Дэниела Брауна запретила пускать Вас к нему, — ответила девушка. — Но… Мне нужно увидеть его… — начал мальчик. — Разве я не просила тебя не приходить? — окликнула его со спины Элизабет Браун. — Для тебя слова матери твоего якобы «любимого» хоть что-нибудь значат? — Миссис Браун. Я прошу Вас… Мне очень нужно к нему. Я действительно люблю его и поэтому волнуюсь за него. — Нет. Ты переживаешь за него только потому, что в этом виноват твой отец, ты не хочешь, чтобы его посадили. Ты волнуешься не за Дэнни, а за своего папашу-убийцу, — говорила женщина. — Клянусь… Миссис Браун, клянусь, это не так… — А как внезапно ты научился говорить! Чудо! Мальчик, который молчал двенадцать лет, заговорил! — игнорировала она его слова. — Симпатичная легенда. Только непонятно, зачем тебе это было нужно? — Я клянусь Вам, я действительно не говорил двенадцать лет, я не вру. Выслушайте меня. Мой отец убийца. Но я его не покрываю. Он убил мою маму и все эти годы издевался надо мной. Я буду только счастлив, если он получит по заслугам. Элизабет Браун смотрела на него, внимательно слушая всё, что рассказывал юноша. — Миссис Браун, я люблю Дэнни больше всего на свете. Я не могу жить без Вашего сына… — Я ничего не имею против тебя лично и против ваших отношений, — заглянула она ему в глаза. — Ты всегда казался мне хорошим мальчиком. Я уважаю выбор своего сына. Но когда этот самый выбор начинает ему вредить и чуть ли не отправляет его на тот свет, я беру судьбу моего ребенка в свои руки. Поэтому прошу тебя — уходи, Элиас. Вздохнув, он попрощался и вышел из больницы. Снова неудача. Мальчик снова не смог попасть к любимому и ему даже не сообщили, как состояние Дэнни. Грустно шагая по улице, юноша решил заглянуть в то кафе, где его ночью так любезно угостили теплым чаем. Сегодня он намного быстрее дошел до того места. Возможно, потому что днем не так страшно, а возможно, потому что дорога была уже знакомая. Паренек зашел и поздоровался с администратором зала, которая приветливо заулыбалась ему в ответ и провела к свободному столику. — Я бы хотел что-нибудь покушать, с самого утра голоден, — сказал Элиас. Тогда подошла та самая официантка, Кэт, и положила на стол меню. — У нас есть великолепные свежие салаты. Есть спагетти, лазанья. Также имеются вкуснейшие бургеры, сэндвичи, блюда, приготовленные на гриле. Ещё можем предложить разнообразные горячие супы. А также у нас есть пицца на любой вкус, — лепетала она. — Какой-нибудь суп, если можно… — растеряно и неловко улыбнулся мальчик. — И… и чай. С бергамотом. Официантка улыбнулась и записала часть заказа в небольшой блокнотик. — Могу порекомендовать комбо: суп и домашний салат к нему. — Идёт, — кивнул Соларес. — Вам в какой посудине подавать? Смотрите, у нас есть два варианта: в такую, как бы чашку или в миску? — предложила Кэт. — Наверное, в миску… Не знаю, когда буду кушать в следующий раз, — тихо добавил он. Девушка дописала остальное в свой блокнот и удалилась на кухню. Через несколько минут она принесла чай, а потом ещё суп и салат, которые заказал мальчик. Элиас принялся хлебать горячий бульон с огромным наслаждением. Постепенно, с каждой ложкой к нему приходила сытость. Доев и салат, и суп, юноша выпил чай и попросил счёт. Положил в папку для расчета деньги за свой обед и, руководствуясь своей честностью, добавил за чай, выпитый вчера. Соларес встал из-за стола и, попрощавшись с Кэт и девушкой-администратором зала, вышел на улицу. Пройдя под развязкой, он сел на подъехавший 51-й автобус и отправился домой. На конечной пересев на 86-й, юноша добрался до улицы, на которой жил, и взглянул в сторону дома. Идти туда желания ни малейшего не возникало. Поэтому Элиас сел в 91-й автобус и решил отправиться в то место, которое было полно теплых воспоминаний о Дэнни — Старбакс. Это место уж точно не имеет отношения к его отцу. Здесь мальчик сможет успокоиться и взять с собой пару круассанов с шоколадом на ужин. Зайдя в теплое помещение, он заказал какао и два круассана. Сев за их с Дэнни любимый, дальний столик, юноша надпил горячий напиток. Сердце колотилось, но приступа не было. Мальчик не пил таблетки уже столько времени, однако состояние его не ухудшалось, а скорее наоборот. Не было потери сознания от разнообразных переживаний, дыхание не перехватывало. Каждый раз, когда Элиас чувствовал, что нервы на пределе и замечал все привычные ему признаки того, что вот-вот случится приступ, он вспоминал то, что говорил ему Дэнни: «…я хочу, чтобы ты знал: таблетки пить нельзя. Думай о чем-то, что приносит тебе удовольствие, про что-нибудь хорошее в твоей жизни. Вспомни что-то приятное. Пытайся отвлечься, но не пей таблетки. Можешь пить просто воду, только не таблетки…» Голос Дэнни в такие минуты отчетливо звучал в его голове, и Элиас думал лишь о любимом и приятных моментах с ним. Это заглушало тревогу и успокаивало его. Так и сейчас, мальчик ни на секунду не выпускал своего парня из головы, и это давало ему силы жить. Допив какао, Соларес забрал с собой круассаны и, взглянув на время — 18:00 на экране разряжающегося телефона, отправился домой. Убежище их нежной любви обгорело и частично разрушено, значит придется ночевать в доме, где всё пропитано злобой и агрессией. Приехав на Делавер авеню, Элиас отправился в парк Кеннеди, к домику на дереве, за вещами. Забрав чемодан, он поплелся домой. Но, как только паренек начал приближаться, увидел машину, как раз подъехавшую к его дому. — Мистер Соларес, откройте, — постучала пухленькая женщина в дверь. — Это Служба Защиты Детей. Мы позаботимся о Вас. Юноша присел за ближайшей машиной и затаил дыхание. Мозг подбросил воспоминания о том, как он прятался на парковке и потом спас Дэнни от отморозков. «Не бойся, Элиас… Ты справишься. Ты с теми ублюдками разобрался, и здесь сможешь.» Вдруг он услышал шорох и повернул голову. В мусорном баке рылся енот. Зверек, увидев Элиаса вылез и медленно подкрался к нему. Мальчик не знал, чего ожидать. Он просто замер и не двигаясь смотрел на животное. Енот же не был агрессивным. Скорее наоборот, разве что немного любопытным. Он окинул человека взглядом и, понюхав свитшот юноши, положил лапку ему на колено. Элиас понял — это был тот самый енот, которого кормил Дэнни. Они узнали друг друга. Зверек вильнул полосатым хвостом и подбежал к баку. — Нет, не уходи, побудь со мной, — присев, чтобы не выглядывать из-за машины, поспешил за ним Элиас. Подбежав, он увидел кулек, из которого торчал костюм Санты. Солареса осенило… Он тут же достал оттуда содержимое и принялся раздеваться. Но всё оказалось не так просто. Это был вовсе не костюм Санты, а скорее подружки Санты. Элиаса сюрприз немного вогнал в ступор. Но, понимая, что это единственное его спасение, мальчик влез в платье и нацепил белый кудрявый парик, который лежал на дне пакета вместе со рваными черными колготами. Еле-еле натянув их на свои ноги, покрытые темными волосами, юноша обул на ноги сапожки и встал. — Спасибо, друг, — кивнул он еноту, сложив свою одежду в рюкзак. — Я побежал. И действительно, схватив чемодан, мальчик, прикрывая лицо локонами парика, поспешил скрыться с этой улицы. — Простите, мисс… — внезапно окликнул его мужчина. — Не трогай её, — сдержала его женщина из Службы Защиты Детей. — Ими пусть полиция занимается. А мы должны заниматься детьми. Мистер Элиас Соларес, откройте. Поняв, что его в этом наряде приняли за проститутку, юноша не расстроился, а выдохнул с облегчением и, стуча каблуками сапожек и колесиками чемодана по дороге, пошел куда глаза глядят. А идти ему было некуда. Убежище любви — разрушено, дом — оцеплен. И теперь мальчик в этом глупом одеянии бредет по городу, желая лишь оторваться и снова надеть свой свитшот, джинсы и куртку. Сворачивая с одной улицы на другую, с неё — на третью, Элиас отдаляется от дома и бредет в сторону Сэйлема. Свист в спину. — Воу, какая цыпонька… — грубый мужской голос становился ближе. — Ножки какие красивые! А не держат… Это ты с новогоднего корпоратива возвращаешься в феврале? Мужик разразился смехом и через пару секунд догнав его, схватил за упругую попку. Мальчик начал вырываться, но почему-то не мог проронить ни звука. — Ну, чего ты? Чего буйная такая? Щас тебе дядя хорошо сделает, а ты сделаешь хорошо дяде, — прижал он Элиаса к стене. — Будешь хорошей девочкой — дядя тебя мигом отпустит. Задрав платьице, мужик немного спустил с юноши колготы с бельем. Тот вырывался, пытался ударить его, но не удавалось. — Дэ… Дэ… Дэнни! Дэнни! — закричал паренек. Мужику было плевать. Он резко сорвал с головы Элиаса парик. — Так вот ты какая, фея Санты! Ну, ничего… Я тебе… Вдруг мальчик услышал звук удара, и насильник внезапно его отпустил. Подтянув боксеры и колготы, Элиас обернулся. На земле без сознания лежал этот мужик, а грудь его ходила ходором. Прямо перед ними с бейсбольной битой стоял Дерек, а рядом — Майкл и Кевин. — Нет, нет… Не бейте, прошу, — закрылся руками Соларес. Парни подошли ближе. Дерек опустил биту и взглянул на мальчика. — Я не собирался. Иди за нами, — произнес темнокожий.