Моя громкая любовь

Элиас сидел на стуле и крепко держал Дэнни за руку. Парень так же молча смотрел на него и не мог насмотреться. Затем он слегка подвинулся вбок и позвал младшего рукой. — Залазь ко мне, — улыбнулся Браун. — Но… Я в одежде, в который слонялся по улицам… — Залазь, говорю. Я хочу чувствовать тебя ближе. Хочу обнимать тебя… — прервал светловолосый его. Мальчик разулся и, взобравшись на койку, сел на краю, в позе лотоса. — Иди ко мне, — протянул Дэнни ему руки. Элиас подполз к нему и уткнулся носом в его плечо. — Как я тут оказался? Что произошло? — спросил парень. — Ты не помнишь ничего? — удивился Соларес. — Помню, мы купили тебе этот свитшот. Помню, как сидели в домике на дереве. И не только сидели. Помню, как ты признался мне в любви устно, немного заикаясь, но всё же ты был большим молодцом. Помню, как пошли в лес, как мы там танцевали с тобой. А потом не помню… Очнулся тут, тебя нет, не приходишь… А потом пришел и говоришь, как ни в чем не бывало, легко, без запинок. — Когда мы с тобой танцевали, мой отец выстрелил в тебя. И тогда меня прорвало. Я заговорил. Я сразу вызвал полицию и скорую. Отца забрали, а я с тобой поехал в больницу… — Сочувствую… — тихо произнес Дэнни, погладив его по плечу. — Ты с ума сошел? Этот изверг тебя чуть не убил! — крепко прижался к любимому Элиас. — Пусть сидит. — Но он же всё равно твой папа… — Он мне больше не отец! — ещё сильнее обнял старшего тот. — Тише, тише, всё… Я живой, всё хорошо, — зарывался пальцами Дэнни в его темные волосы, а затем чмокнул в макушку. Вдруг дверь палаты открылась. На пороге стояли Элизабет и Джереми Брауны. — Я же просила, чтобы его не впускали, Джереми! — сурово взглянула на мужа женщина. — А я не позволю мальчикам страдать, — спокойно ответил он. — Мам, это ты запретила Элиасу приходить? — спросил Дэнни, крепко сжав руку возлюбленного в своей. — Прости, но я думала, это будет лучше для тебя… — Нет. Оставьте нас одних, пожалуйста, — попросил парень и поцеловал Элиаса в носик. Родители молча закрыли дверь и удалились. — Теперь ясно, чего ты не приходил. А как ты сейчас? Легче дома без отца? Приступов нет? Тогда Элиас рассказал парню обо всём, что происходило с ним в последнее время. О том, как искал дорогу из больницы домой, как скитался, не зная, куда податься, когда Служба Защиты Детей приехала за ним, как нашел разрушенный домик на дереве. Мальчик горько заплакал. — Тише, тише… Мы построим ещё лучше, — обнял светловолосый его. — А где ты сейчас живешь тогда? — У твоих друзей, — вытер Соларес слёзы. — У Майкла, Дерека и Кевина. — Господи! Они ничего тебе не сделали? — забеспокоился старший. — Нет, ты что! — улыбнулся в ответ Элиас. — Дэнни, они очень хорошие ребята. Они меня забрали к себе, накормили, спать уложили, к тебе привели. — Они тебя привели? — удивился Браун. — Да, ждут в коридоре. Позвать их? — поинтересовался Элиас, приподнявшись. — Не знаю… Можешь позвать… — неуверенно произнес светловолосый. — Всё, я мигом, — только и ответил младший, а затем обулся и выбежал из палаты. Он подошел к компании, стоявшей в начале коридора и позвал за собой. Те последовали за ним и вошли в палату к давнему другу. Элиас снова разулся и залез на койку к любимому. Парни молча подошли и взглянули на Дэнни. — Пггивет, Дэн, — прервал молчание Кевин. — А мы пггишли тебя пгговедать. — Спасибо, — слегка улыбнулся тот. — Я очень ценю это. — Как ты себя чувствуешь? — присоединился Дерек. — Спасибо, намного лучше, — кивнул в знак благодарности парень. — Так что с тобой случилось? Что за случай? — спросил темнокожий. — Мне выстрелили в спину просто, — махнул рукой Дэнни. Друзья рассмеялись из-за той легкости, с которой раненый об этом сообщил. — Мой отец выстрелил, — тихо добавил младший. — Но, надеюсь, его посадят. Я сам для этого сделаю всё. — Малыш, не кипятись, — сжал его руку Дэнни. — Он же твой отец, не надо такими словами бросаться. — Я не бросаюсь. Он — преступник. Он должен сидеть в тюрьме! — настаивал Элиас. — Этот юношеский максимализм… — по-актерски вздохнул Браун, глядя на друзей, и притянул к себе мальчика. — Дэн, я хочу, чтобы ты знал, что мы всегда с тобой, — начал Дерек, похлопав его по ноге. — Мы — твои друзья. Очень хотелось бы, чтобы всё наконец встало на свои места, и мы снова общались, как и раньше. — Я только за, пацаны, — улыбнулся светловолосый. — Мне и самому плохо было от этой ссоры. — Ну, и всё. Мир, — кивнул Тёрнер. — Ладно, мы тогда оставим тебе вот это, — показал Кевин на пакет. — Тут фггукты, баночка пива, шоколадка и… — И пачка чипсов со вкусом краба, — улыбнулся Дэнни, взглянув на упаковку, которая просвечивалась через белый кулёк. Говард поставил пакет на тумбочку. Затем, пожав руку больному, Дерек и Кевин вышли из палаты, позвав за собой Майкла, который стоял у стены, за всё время, не проронив ни слова. Тот кивнул и сказал, что догонит. Когда они остались втроем, блондин подошел ближе. Он молчал и долго смотрел на друга, собираясь с силами, и время от времени переводя взгляд на Элиаса. — Береги его. Он у тебя хороший, — сказал Майкл, кивнув головой на Солареса. — И прости за всё. Я… Я был мудаком, Дэн. Прости. — Забей, Майки… — перебил Браун, но тот продолжал. — Меня не было рядом в трудную минуту, я даже ненавидел тебя. Йен был минутным помутнением, которое к херам разрушило нашу дружбу, и я до сих пор не понимаю, как позволил этому случиться. Дэн, знай: не важно, кто живет в твоем сердце сейчас, я всё равно всегда буду поддерживать тебя и буду твоим другом, — он усмехнулся. — Но спасибо тебе огромное, что ты не расфуфыренная принцесска в блёстках и перьях… Дэнни, я и вправду люблю тебя, как родного брата. Без гейства. Ну, во всяком случае, с моей стороны. Друзья рассмеялись. — Ты тоже прости, что забил на вас всех тогда. Я тоже вас всех обожаю, — улыбнулся Дэнни. — Ладно, я пойду, — дал «пять» другу блондин. — Элиас, мы внизу, ждем тебя в машине. — Спасибо, что приютили его, но Элиас не поедет с вами, — сказал Браун. — Он поживет пока у меня дома. Я скажу родителям. — Ладно, — пожал плечами Майкл. — Что-то понадобится — ты знаешь, где нас искать. — Да, спасибо вам большое, — улыбнулся мальчик. Тогда Райт удалился, а в палату вошли родители Дэнни. — Мам, пап. Заберите Элиаса домой, поселите в моей комнате, кормите его и привозите ко мне. Это моя просьба. Я не могу сейчас позаботиться о нем. Дайте ему семейное тепло, будто он тоже ваш сын. — Дэнни, сынок… — начала Элизабет Браун. — Мам, пожалуйста. — Дэниел, его отец… — Я знаю, что его отец стрелял в меня. Но Элиас тут не при чем. Зная его отца, слава богу, он мог и сына собственного застрелить, не дрогнув. Просто выстрел пришелся в меня, — объяснил парень. — Пап, на тебя одна надежда. Пожалуйста, забери Элиаса домой и проследи, чтобы с ним всё было в порядке. — Ладно-ладно, — прервала его миссис Браун. — Хватит из меня монстра делать. Папа — хороший, а мама — горгона. Я к Элиасу тоже хорошо отношусь. Но жизнь моего ребенка мне важнее всего. — Моя жизнь — Элиас Соларес, — коротко произнес Дэнни. — Элиас, солнышко, идём домой, — приобняла мальчика она. — Отдохнешь, примешь душ, я тебя обедом накормлю. — Спасибо, мам, — кивнул ей Дэнни. Он нехотя отпустил руку возлюбленного, до последнего держа за кончики тонких пальчиков. — Я люблю тебя, — прошептал юноша, склонившись над ним, и поцеловав в губы, вышел из палаты. — Ну, что? Тебе лучше, Дэнни? — спросил отец. — Да, папуль… Спасибо, что впустил его ко мне. Ты прям Святой Валентин, — заулыбался парень, слегка посмеиваясь. — Объединяешь любящие сердца. — Ну, всем нам нужен Святой Валентин, — без лишней скромности улыбнулся в ответ Джереми Браун, карикатурно поправляя усы. — Ладно, отдыхай, а то у тебя сегодня, как у президента в приемной. — Пап, привези мне его завтра, пожалуйста. Я прошу тебя. Ну, пожалуйста, — взмолился светловолосый. — Хорошо-хорошо, — улыбнулся мужчина, потрепав его по щеке. — Чудо ты моё… Всё, я — работать, а ты отдыхай. Доктор Браун вышел за дверь, а Дэнни, счастливо улыбаясь, повернул голову к окну и стал мечтательно рассматривать, как ветер нежно качает ветви деревьев.