Моя громкая любовь

Забрав свои вещи у друзей Дэнни, Элиас отправился домой к любимому. Мальчик вошел в дом Браунов, и мама Дэнни повела его на второй этаж. — Располагайся, — улыбнулась женщина, проведя рукой по воздуху, показывая комнату сына. — Миссис Браун… — Элиас, всё в порядке, — слегка погладила она его по плечу. — Скоро позову обедать. Элизабет Браун удалилась, а юноша закрыл дверь и радостно захлопал в ладоши. Этот дом, эта комната, всё, что окружало его, давало то ощущение безопасности и спокойствия, погружало в атмосферу семейности и окутывало теплом. Мальчик лег на кровать и вдохнул запах постельного белья. Оно пахло его любимым ароматом — стирального порошка и приятного одеколона Дэнни с нотками хвои. Соларес обхватил руками подушку и прижал к себе. Полежав так пару минут, он всё же встал и подошел к своему чемодану. Достав пару вещей, чтобы переодеться, он надел их и спустился вниз. — О, Элиас! Садись, сейчас дам тебе покушать, — улыбнулась Элизабет Браун. Мальчик сел за стол и принялся рассматривать скатерть, водя указательным пальцем по узорам. Он вспоминал, как сидел тут впервые с Дэнни за знакомством с родителями, как нервничал тогда. — О чем ты думаешь? — обратилась женщина, ставя перед ним тарелку супа. — Да так… — очнулся от мыслей тот. — Я хотел посоветоваться. Миссис Браун, что мне делать? — С чем? — внимательно взглянула она на него. — Я, выходит, теперь сирота. Моя мама умерла в моем детстве, а отец сядет в тюрьму. Меня уже разыскивает Служба Защиты Детей. Мне страшно. Меня заберут, и я больше не увижу Дэнни. — Так ты же уже взрослый. Не думаю, что они увезут тебя в детский дом, — скептически улыбнувшись, произнесла она. — Мне семнадцать лет, миссис Браун. Восемнадцать исполнится только десятого ноября. А сегодня — шестнадцатое февраля. До восемнадцатилетия целых семь месяцев, и это не считая этого. Я не знаю, что мне делать. Помогите мне. — Милый, я не знаю, чем тебе помочь. Не могу же я пойти против закона. Разве что можем усыновить тебя. — Но… Выходит, мы с Дэнни тогда станем братьями. Значит, если однажды мы решим пожениться, то нам не позволят это сделать… — он замолк. — Простите, замечтался. — Ничего, — улыбнулась женщина, накрыв ладонью его ладонь. — Всё будет хорошо. Что-нибудь придумаем. Но, если не выйдет, тогда всё равно придется ехать в детский дом. Не переживай, может там не так уж и плохо. А мы будем тебя навещать, Дэнни будет приезжать к тебе. Не беспокойся. — Я не хочу в детдом. Пожалуйста… — на больших черных глазках мальчика заблестели слёзы. — Я умоляю… Не отдавайте меня им. — Ну, что мы можем сделать? Я предложила тебе вариант, но он не подходит в плане вашего будущего. Прошу, только не плачь. Ты уже взрослый мальчик, а тебя так легко довести до слёз. — Я после смерти мамы ходил к одной женщине-психологу много лет, — вытер он слёзы. — Папа тоже жаловался ей, что я начинаю плакать из-за любой мелочи. Однажды я подслушал, как она рассказывала ему обо мне. Она сказала, что я эмоционально застрял в возрасте моей трагедии. То есть в возрасте пяти лет. И ещё сказала, что меня трудно будет вытрясти оттуда. Но, если я начал говорить, может и эмоциональная стабильность появится? — Надеюсь на это, — кивнула Элизабет Браун. Пообедав, Элиас поблагодарил маму Дэнни и, поднявшись наверх, закрыл дверь за собой. Он увидел на столе чистые листы бумаги и, взяв их, принялся рисовать, сразу написав об этом любимому.

привет, Котик <3 я взял на твоем столе пару листочков порисовать ты не возражаешь?

Нет, малыш)) Конечно, не возражаю) Покажешь мне свои рисуночки завтра?

обязательно)

Юноша снова рисовал Дэнни по памяти. Ребята виделись утром, но уже безумно соскучились друг по другу. Элиас скучал в комнате Брауна, с любовью и нежностью выводя его портрет. Дэнни же скучал в больнице, где единственным развлечением был его телефон. Он смотрел на их фотографии с Элиасом, сделанные на Рождество, и мечтал поскорее вновь увидеть своего Енотика. Утром двери его палаты снова отворились и на пороге он увидел маму и Элиаса. — Привет! Иди ко мне, — радостно распахнул старший свои объятия, приглашая в них возлюбленного. Тот быстро подлетел к нему, на ходу сбрасывая обувь и, запрыгнув на койку, прижался к парню. — Осторожно, молодые люди! — прикрикнула мама Дэнни на них, а затем, улыбнувшись, добавила. — Сломаете кровать. Решив оставить их наедине, она вышла из палаты и отправилась навестить мужа. — Ну, что? Показывай, что ты там нарисовал, — кивнул светловолосый на рюкзак мальчика. — Здесь ты, — показал младший свежий портрет Дэнни. — С ума сойти! Как ты не устаешь рисовать меня? — удивлялся парень, рассматривая три листка. — Я просто очень люблю тебя, — засиял улыбкой Элиас. — Подаришь какой-нибудь из них мне, Енотик? — Да, конечно! Забирай все! — положил юноша бумагу на тумбочку и, приблизившись к любимому, обхватил его двумя руками. — Ты чего, солнышко? — спросил Дэнни, нежно расчесывая пальцами пряди темных волос мальчика. — Дай хоть пообнимать тебя, — тихо сказал он, уткнувшись носом в грудь больного. — Я не знаю, когда увижу тебя в следующий раз… — Что? — всполошился Браун. — Почему ты так говоришь? — Меня разыскивают или скоро начнут… Меня заберут в приют, понимаешь? Я ведь теперь полный сирота. Сегодня утром, когда я ехал к тебе, Служба Защиты Детей всё равно приезжала к нашему дому. Мне страшно… — Енотик, послушай, — легонько поднял старший его голову, заглядывая ему в глаза. — Я что-нибудь придумаю, слышишь? Я только выйду отсюда… — Нет, Дэнни, — перебил юноша. — Я живу в сплошном страхе. Меня вот-вот заберут. Служба Защиты Детей шастает к нашему дому каждый день, как по расписанию. Они заберут меня, и я больше тебя не увижу. — Я придумаю что-нибудь и скажу об этом тебе завтра же. Договорились? — сжал парень ладони возлюбленного. — Я надеюсь увидеть тебя завтра… — тяжело вздохнув, кивнул Элиас. Он грустно опустил голову и сжал длинные пальцы Дэнни в ответ. — Обещаю тебе, до завтра я что-то придумаю, — сказал тот. Поцеловав мальчика, он прижал его к себе и погрузился в мысли о том, как же спасти беднягу. Даже после его ухода, Дэнни ни на минуту не мог расслабиться. Он прокручивал в голове разные варианты, но ничего дельного на ум не приходило. Вдруг его осенила одна идея. Набрав номер Майкла, он решил посоветоваться с ним. — Алло, — ответил незнакомый мужской голос. — Простите, — растерялся Браун, — это разве не телефон Майкла Райта? — Да, это его телефон. А Вы кто? — Я… Я друг его. С ним что-то случилось? Что с ним? — занервничал парень. — Малыш, тебя к телефону, — отслонив трубку в сторону, произнес голос. — С ума сошел? — послышалось шипение на заднем плане. Майкл взял телефон. — Да, Дэн, — поздоровался он. — Привет, я тут хотел посоветоваться с тобой, — сказал Браун. — Насчет чего? — улыбнулся Райт, пытаясь выпутаться из объятий парня с небольшой щетиной и волосами цвета молочного шоколада. — Я тебя отвлекаю? — многозначительно улыбнулся в ответ Дэнни. — Кто там у тебя? — Да так… Никто… — отмахнулся от щекотки блондин и, увидев удивленные темно-синие глаза парня, продолжил. — Ты хотел посоветоваться. Я слушаю, Дэн. — Это насчет Элиаса… — О-о-о, нет-нет-нет! Я не разбираюсь во всех этих пидорских штучках… Лежащий рядом полуголый парень рассмеялся. Майкл схватил подушку и придавил его сверху, чтобы не было слышно смеха. Дэнни продолжил выкладывать суть проблемы. Слушая его, блондин пытался бороться с парнем, который всё время норовил укусить его или ущипнуть. — Я никогда не был в подобной ситуации, но я не знаю даже, что и посоветовать. Я думаю… — по его бледной шее прошлись щетинкой, а затем губами. — Я думаю, если его заберут в детдом, то он выйдет оттуда через пару месяцев. Ему же семнадцать. Дэн, не боись. Считай, что он уехал на каникулы. Семнадцатилетних не усыновляют, поэтому он побудет там и скоро вернется. — Спасибо, Майкл… — Да ладно тебе! Не парься ты так. — Нет, правда. Спасибо за поддержку. Я серьезно, — улыбнулся Дэнни. — Передавай «никому» привет. — Да это не то, что ты там подумал своим гейским мозгом… — А я ничего и не подумал, — усмехнулся Браун и положил трубку. Майкл отбросил телефон в сторону и выполз из-под тела парня. Сев на край кровати, он принялся застегивать джинсы и искать кофту. — Нахрена ты это сделал? — буркнул он. — Сделал что? Назвал тебя малышом? Наверное, потому что я люблю тебя, — ответил тот. — Твою мать, Сэм! — взбесился блондин. — Ты прекрасно знаешь, что я не хочу, чтобы о нас с тобой кто-то знал. Никто не знает. Даже мои лучшие друзья. Я не хочу, чтобы они думали, что я какой-то пидор. — Стесняюсь спросить, а кто ты тогда? Ещё пару минут назад ты так извивался здесь, — указал Сэм на кровать с измятыми простынями. — Требовал ещё и ещё, не останавливаться. А теперь ты отрицаешь, что ты гей? — Я выпил лишнего… — Ты выпил вчера вечером. Не думаю, что у алкоголя такой сильный эффект. Мы с тобой вместе уже месяц. А ты по-прежнему что-то отрицаешь? — Сэмми, я не отрицаю, что я тебя люблю, черт возьми! Но я не гей. Мне просто нравятся парни. И то не все. Только ты. Тот молчал, разглаживая постель. — Сэмми, слышишь? — обратился блондин. — Значит ты признаешь это? — улыбнулся парень. — Да, хрен с тобой! Только не смей никому об этом говорить! Ясно? — встряхнул Майкл его за плечи. — Конечно, конечно, — притянул он блондина к себе и уложил на кровать. — И… И я смогу найти себе девушку в любой момент… Как только захочу. Понятно? — Естественно, — начал покрывать Сэм его шею своими поцелуями. — Может ещё разок? Райт ничего не ответил. Он только расстегнул джинсы и, бросив их на пол, впился в губы парня.