Моя громкая любовь

На следующий день, вернувшись с учебы, Дэнни угодил будто на вокзал или в терминал аэропорта, а не к себе домой. На диване в гостиной с рюкзаком и дорожной сумкой сидел Элиас, а папа передавал ему разложенные вокруг вещи. Стоял запах какой-то вкусной еды, которую на кухне готовила мама. — Что здесь происходит? — спросил парень, снимая шапку. — Твои родители снаряжают нас в поездку, — вздохнул юноша, показывая, как кладет в свой рюкзак пенку для бритья и бритву Дэнни. — Потом себе переложишь. — Пап, мы только на выходные едем, — устало протянул Браун, снимая куртку. — А в понедельник у тебя уже будет трехдневная щетина, — сказал его отец и передал Элиасу осенне-весенние ботинки сына, завернутые в пакет. — Я русый, это — во-первых. Во-вторых, у меня практически не растет борода, — улыбнулся Дэнни. — Ну, а в-третьих… Енотик, ты имеешь что-то против трехдневной щетины? — Я? Нет, — растерявшись поначалу, выпалил тот. — Ну, вот и всё. Да и вообще, я не об этом. Зачем мне осенне-весенние ботинки, к примеру? — Не смотри на меня так, — поднял мальчик руки, как при задержании. — Я тут ничего не решаю, просто складываю. — Бери-бери! — добавила из кухни мама. — У папы выходной, а ты чего не на работе? — удивился Дэнни. — Я отпросилась, была у стоматолога, — ответила она и продолжила убеждать в важности легкой одежды. — Это же Санта-Фе, там Мексика рядом, значит жарко должно быть. Футболки ещё какие-нибудь возьмите. — Мамааа, — вздыхая, проскулил парень, — это ещё Америка. До Мексики там далеко ехать, часов восемь или девять. А в Санта-Фе такая же температура, как и у нас. — Но вы же рассматриваете вариант поездки ещё и в Мексику? — вышла Элизабет Браун из кухни. — Надеемся, что до этого не дойдет, — ответил Дэнни. — Но на всякий случай, возьмите летние вещи, — взглянула она на Элиаса. — Вы же в машине везёте багаж, не в руках же несёте. Бороться с родителями и переубеждать их в чем-то было бесполезно, поэтому ребята просто следовали их указаниям и складывали всё, что им говорили. Упаковав два рюкзака и сумку, парни решили ехать сразу, не дожидаясь вечера. — Раньше выедем — раньше приедем, — объяснял своё рвение светловолосый, выходя из дома. Он потянулся, чтобы взять свой рюкзак на плечо и дорожную сумку за одну ручку, но Элиас, обвесившись двумя рюкзаками, не позволил любимому нагружать и без того не так давно страдавшую спину, а сумку всё же донёс до машины Джереми Браун. — Сынок, — подбежала к Дэнни мама, когда тот уже сел в машину. — Возьми, я тут вам по-быстрому бутербродов наделала. Там хлеб свежий, очень мягкий, листья салата и мяско. Ещё яблоки я положила, огурцы, помидоры, печенье там… Я вообще ужин готовила, но вы так спонтанно решили уехать сейчас… — Спасибо, мамуль, — взял парень пакет, который та передала и вручил Элиасу. — А ужин не пропадёт, будет у вас с папой романтический вечер. Он подмигнул и, попрощавшись, отъехал от дома. — Ну, что, Енотик, — улыбнулся Дэнни, — поехали! Который час? — Шестнадцать тридцать, — взглянул мальчик на часы на торпедо. — Отлично, значит, приедем где-то в это же время, только завтра, — сказал Браун. — Точнее, это по нашему времени будет шестнадцать тридцать, а по времени в Санта-Фе — четырнадцать тридцать. У нас же два часа разницы. — Это здорово же! Ещё целых два часа в запасе будет, — радовался Элиас. Он проложил в телефоне Дэнни маршрут и стал следить за дорогой. — Ты знаешь, я никогда не ездил на машине куда-то далеко, — внезапно сказал юноша. — Мы ездили в Мексику к дедушке Хосе и бабушке Изабель, когда я был маленьким, но это было на автобусе, а не на машине. И то я не помню дорогу, потому что засыпал, когда садился, а просыпался, когда уже приезжали. Ну, и ещё пару раз по дороге, чтобы покушать. Парни рассмеялись. — Расскажи о них, — попросил Дэнни. — Ох… Я могу рассказывать о них часами, — засиял тот. — Моего дедушку зовут Хосе Соларес Гомес, а бабушку — Изабель Родригес Санчес… — Прости, что перебиваю, — тихо извинился парень. — А почему у вас двойные фамилии? — Не у всех. У некоторых может быть два имени и две фамилии. Традиции такие, — пожал плечами Элиас. — Но в основном обращаются по имени и фамилии отца. Например, вот я Элиас Соларес Джонсон. Мой отец — Северино Соларес Родригес, а мама — Кэтрин Джонсон. Поэтому берем фамилию отца, фамилию матери, и получается две фамилии ребёнка. Но обращаются ко мне для простоты — Элиас Соларес. — Это так интересно… — улыбался старший. — Ты за дорогой следи, пока я тебя тут развлекаю, — усмехнулся в ответ мальчик и продолжил. — Так вот… Мои дедушка и бабушка живут в Мексике, в штате Тамаулипас, в городке Сьюдад-Мадеро. Знаешь, как будут бабушка и дедушка по-испански? Абуэла и абуэло. Так вот, мы приезжали к ним и всегда ходили вместе на пляж, загорали, купались, ели мороженое. А вечером мы ужинали во дворе. Бабушка любила танцевать и учила этому мою маму. Они очень хорошо общались, как мама с дочкой. Даже с папой они не были такими ласковыми, как с моей мамой. В целом, у нас были весёлые семейные вечера. А потом дедушка любил рассказывать разные истории, и я под них засыпал. — А в Санта-Фе у вас есть кто-нибудь? Может у твоего отца или мамы есть братья или сестры? — спросил Дэнни. — Да, у папы большая семья. Но я никогда их не видел, даже не знаю, где живут, у них какие-то сложные отношения. У мамы есть сестра, но я не уверен, что она живет в Санта-Фе. — А как твой папа переехал из Мексики? — интересовался парень. — Они с другом детства поехали искать счастье в Америке, но решили далеко от Мексики не уезжать, вот и осели в Нью-Мексико. Здесь папа и дядя Хавьер играли вместе в бейсбольном клубе. Ну, и в общем, папа познакомился с мамой, которая ездила в Санта-Фе к подруге в гости. Они пришли посмотреть матч, и мама почти сразу влюбилась в папу. Дэнни хмыкнул. — Да-да, не надо тут… У меня папа был красивым в молодости, подтянутым и непьющим, — рассказывал младший. — Но мама у меня тоже была очень красивая, многим мужчинам нравилась. При этом, она никогда не позволяла ни себе, ни им ничего лишнего. Но папа почему-то уверен, что мама изменила ему с дядей Хавьером и, что я — от него. — Так у него же нет доказательств! — возмутился Браун. — Моему отцу и не нужно их. Главное — обвинить, — мальчик заметно погрустнел. — Ладно, давай не будем о плохом. Скажи лучше, ты знаешь ту подругу твоей мамы и где она живет? — узнавал светловолосый. — Да, тётя Жаннет. Она француженка, но жила в Санта-Фе. Очень добрая женщина, всегда тискала меня и угощала разными вкусностями, — снова заулыбался юноша. — Я помню, где она жила. Так что можем сразу ехать к ней. Других я и не знаю, дядя Хавьер и тот приходил к нам, я никогда не был у него в гостях. — Договорились, значит поедем к этой тёте Жаннет, — кивнул старший. Тем временем они уже пересекли черту города и мчались по трассе. По обе стороны дороги мимо них пролетали голые деревья и другие машины. Парням было хорошо вместе. Они много смеялись, включали любимые песни и подпевали дуэтом. Затем Элиас достал бутерброды, которые дала им в дорогу мама Дэнни. Покормив из рук своего Котика, чтобы тот не отвлекался от дороги, юноша перекусил и сам. Вскоре, под тихий шепот шин и приятную музыку в салоне, мальчика разморило, и он захотел спать. — Ты не против, если я прилягу сзади? — спросил Элиас. — Конечно, перелазь, — улыбнулся Браун, отодвигая плечо. Темноволосый отстегнулся и пролез между сидениями. Удобно умостившись, он укрылся курткой и заснул, полностью доверившись любимому уже не в первый раз. Дэнни вёл машину дальше, временами поглядывая на спящего мальчика в отражении зеркала и умиляясь. Так они ехали долго, и уже в девять часов по роанокскому времени парни заехали в штат Теннесси. Остановившись на заправке под Ноксвиллом, Браун не стал будить Элиаса, а сам пошел размяться и заглянуть в магазинчик. Вернувшись обратно в машину, он обнаружил проснувшегося и встревоженного мальчика, который бросился ему в объятья. — Ты чего это, Енотик? — удивлялся старший, приобнимая его. — Я проснулся, а тебя нет. Где я — неизвестно… — объяснял тот. — Всё, выспался, перелажу обратно к тебе. Юноша сел обратно на своё место рядом с любимым водителем. — На, держи, трусишка, — улыбаясь, протянул Дэнни ему шоколадку, купленную на заправке. — Это компенсация за моральный ущерб. Элиас разломал её на несколько частей и дал парню половину. Тронувшись с места, ребята продолжили свой путь.