Поступки прошлого

      Давненько Ирму не удавалось оказаться в столь двойственном состоянии.       С одной стороны, он всю ночь провалялся на полу, подпирая собственной головой входную дверь, и проснулся лишь от того, что в коридоре начали перешёптываться горничные. Судя по взглядам, они не одобряли его действий, но открыто высказаться не смели.       Тем же и хорошо для них самих. В любом случае, это было ещё одно несмываемое пятно на его собственной репутации, которое оказалось рядом с «тем инцидентом на кухне несколько лет назад».       С другой же стороны — Ирму было хорошо. Даже не так.       Ирм ощущал себя восхитительно. Он перепробовал все способы, какие только мог найти либо, в худшем случае, попытаться придумать. А тут понадобилось так мало.       Будь он чуть более впечатлительным и молодым юнцом, несомненно, совершил бы какую-нибудь глупость. Конечно, обещание отпустить низшую на свободу выглядело вполне неплохой себе платой за избавление от приступа.       Вот только…       Рано или поздно на него снова накатит. И Ирмалэль даже не сомневался — это будет не очень удобный момент.       И потом — куда пойдёт искалеченная крылатая, не способная в случае опасности даже улететь?       Несомненно, нужно будет поинтересоваться, где находится ближайшее поселение низших — может быть, они не откажутся от покровительства Ирмалэля в обмен на Курёнка?       Конечно, если оно есть, это поселение. Откуда-то же появилась Курёнок.       Мысль была забавной. Ирм уже владел всеми правами на неё, но этого словно было недостаточно. Словно права эти были получены обманным способом.       Отвлёкшись от своих мыслей, Ирмалэль взял серебряными щипчиками с круглого фарфорового блюда ещё тёплый круассан.       — Не бойся, попробуй. — Выпечка перекочевала на тарелку низшей, которая сидела на ажурном плетёном стуле, обряженная в гостевой халат, и даже взгляда не поднимала. — Тебе наверняка понравится.       С гостевым халатом вышло всё… забавно. Утром, едва проснувшись и встав с пола, Ирм лёгкой рукой отправил одеяло, которым был накрыт, в кресло. Всё равно его стирать нужно будет.       Чего он не ожидал, так это того, что низшая окажется в этом самом кресле.       И хриплого крика, когда одеяло упадёт на неё, нарушив сон и напугав до ужаса.       А уж о том, что такая мелочь, как белый ком ткани и пуха, может вызвать настоящую истерику, Ирмалэль и вовсе не догадывался, и сам перепугавшись. Вдруг он своим действием сломал хрупкие косточки низшей или сделал больно?       А как успокаивать рыдающего Курёнка, Ирм вообще не догадывался.       К счастью, когда одеяло отправилось в дальний от кресла угол, низшая была напоена водой и аккуратно завёрнута в стянутую с кровати простынь, а Ирмалэль убедился, что ничего не сломал, истерика пошла на спад. И правда, просто испуг.       А когда в спальне появились горничные, Курёнок затихла, закрывая ладошками лицо. Ирм быстро выпроводил их, наказав готовить завтрак в восточной столовой на двоих. А заглянувшей на странные звуки Эвирии было приказано найти что-то, в чём низшая может присутствовать на завтраке.       Вот экономка и принесла хрустящий бумажный пакет, из которого был изъят пахнущий лавандой серый шёлковый халат с вышитыми цаплями на спине.       Гостей у Ирма, которые могли бы остаться на ночь и воспользоваться таким халатом, никогда не было. Но это не значило, что не стоило когда-то заказать такую вещь у портного, на всякий случай.       Случай представился.       А когда халат был вручён Курёнку, и она вышла в нём из ванной, а после ещё и обулась в «гостевые», специально когда-то заказанные в пару, тапочки, Ирм понял, что не зря тогда несколько часов выбирал наиболее нейтральный оттенок шёлка.       И только в столовой до него дошло несколько вещей.       Звери не нуждаются ни в одежде, ни в обуви. Но у них есть когти и зубы, есть шкура и чешуя, чтобы защищаться. И низшая, лишённая что первого, что второго, была беззащитной и ощущала себя так же. Конечно, Ирм был волен сделать всё, что угодно, с ней, но для самого Курёнка тонкий шёлк был хоть какой-то бронёй. Крошечной, неощутимой надеждой на то, что если она одета, то может хоть как-то себя защитить. Хотя бы от чужих взглядов.       А ещё — что Курёнок всё же издала звук. И пусть это был всего лишь хриплый крик. Это означало, что рано или поздно она заговорит.       И скажет, как её зовут и откуда она такая появилась.