Поступки прошлого

      Свёртков было много. Коробок, коробочек, шёлковых мешочков, футляров и футлярчиков, шкатулок и баночек.       Миа терялась от такого количества вещей, а они всё прибывали. Выстраивались в башни на столике, раскладывались на кровати. И хотелось сбежать от них, хоть в ванную, хоть в коридор, или просто забиться в угол комнаты. Спрятаться. Не видеть.       Портной улыбался мягко, руководя появлением всех этих вещей. Разворачивал шуршащую бумагу, показывал хозяину ткань и вышивку на ней. Потом разворачивался, и протягивал свёрток ей. Улыбался опять, и спрашивал мягко.       — Под… одит?       Он глотал часть звуков, и верно понимал, что произношение его хромает, и самую чуточку стыдился этого. И при этом было что-то во взгляде у старого портного.       — Почти забыл этот язык. — Это он произнёс уже на человеческом, обратившись к хозяину. — Всю жизнь, считай, прожил, а на старости вдруг нашёлся кто-то, кто понимает… Вот тут другой узор вышивки на рукавах, такой ещё мой отец практиковал. Он считается устаревшим, но, на мой взгляд, классика не устаревает… Под… одит?       Миа скосила взгляд на вышивку, не поднимая головы. Голубая ткань в руках портного развернулась, выбравшись из кокона бумажной обёртки. Кажется, рубашка. Или накидка. Или…       …Вышивка мелкая, аккуратная, и почти незаметна. Завитки и пёрышки серебристой нитью, по вороту и сзади, на разрезах для крыльев. А по всей ткани узор идёт голубой нитью…       Она уже видела его. На Старейшинах, и никому больше не приходило в голову использовать этот мотив. Не запрет, но ведь это узор был, чтобы показать, кто из крылатых мог входить в совет. Миа не могла ошибиться, она с детства видела его. И заплатки тоже училась ставить на такой ткани, когда Старейшина Гарм жилетку порвал…       А то не юбка, пусть и могло так показаться из-за количества складочек. Штаны, свободные, почти как шаровары. Поверх всегда носили длинную жилетку, которая была почти как плащ или юбка, только с четырьмя разрезами. По одному спереди и сзади, и по бокам. Ткань тяжелее, и не разлетается, тем более что жилет подвязывали на поясе широким поясом, который больше походил на шарф, чем на ремень. И на нём тоже узоры, а ещё к нему крепился специальный шест…       …Шест могли повесить только выросшие стражи, получившие уже свой город в опеку. Хотя пользы от него не было никакой, страж был силён и без него. Стражу не нужно было оружия, он сам был им. Но людям, которые приходили договариваться на стража для своего города, хотелось видеть ещё и символ.       Шест был лёгким, но очень-очень крепким. Миа помнила, как и то, что Старейшина Гарм остановил с его помощью молодого стража, ставшего неуправляемым. А потом влепил Мие затрещину…       — Под… одит? — Улыбка портного поблекла. — Нет?       И крылатая, бросив опасливый взгляд на хозяина, который чем-то увлёкся и смотрел сейчас не на неё, а в окно, коснулась пальцами ткани.       Где же все стражи? Когда она ещё только проснулась, когда только попала к охотникам, когда оказалась в клетке — её должны были услышать, или она сама могла услышать кого-то. Поначалу Миа даже кричала, пока её не лишили голоса, не столько от боли, сколько пытаясь позвать.       Старейшины говорили, что люди не причинят вреда никому из крылатых. Они заключили договор, и пока человеческие города стерегут стражи, все лиры в безопасности.       Что же изменилось?       И когда это произошло?       Миа вовремя убрала руку, и замерла. Человек отвернулся от окна.       — Альберт, если одежда подходит по размеру, то я беру.       Портного зовут Альберт. Миа постарается запомнить имя человека, который помнит её родной язык. Может быть, он расскажет, что же произошло?       — Манеер Ирм, уверяю Вас, все образцы были сделаны в точности по меркам.       — Отлично. Тогда я беру все. И вот это, — крылатая не видела, но показалось, что человек обвёл рукой что-то, — тоже.       Но перед тем, как уйти, портной увёл её за ширму и помог одеться. Как он сказал — чтобы убедиться, что всё сядет идеально.       Село.       Тонкая нижняя рубаха, мягкие штаны, ещё одна рубашка, но с свободными рукавами, длинный жилет, пояс… А в одной из коробочек была обувь, «специально сделанная под цвет жилета».       В футлярах же оказалось множество вещей. Несколько гребней, тонкие белые ленты с неизменной вышивкой, серебряные ободки для волос, заколки. А ещё — странные, слишком крупные для пальцев и маленькие для запястий незамкнутые кольца. Парные.       Портной, погрустнев, вытащил лишь одно, повертел в руках и положил обратно.       Когда же ширму убрали, хозяин кивнул сам себе, а потом пригласил Альберта в свой кабинет, чтобы обсудить оплату.       Миа осталась в комнате одна. И лишь тогда подняла голову, рассматривая собственное отражение в зеркале.       Зеркало было огромным, вделанным в дверцу шкафа, который чуть-чуть не доставал до потолка. И в нём отражалась вся комната, и свёртки, и трюмо у противоположной стены. И сама Миа.       …Она видела, как собирают стража перед отправлением в город. Это всегда делали Старейшины, но Миа ведь жила у Старейшины Гарма. И видела многое. И вышивку, белую на голубом, и серебряные нити в тугой косе, и ленты, и тяжёлые на вид браслеты на запястьях. Шест боевой на поясе, накидку на крылья, а поверх — серый плащ, но опять с серебряной нитью по краю.       И маску, выполненную искусно, из тонкого тёплого металла. Она словно сама прилипала к лицу, не мешая говорить и видеть…       Из зеркала на неё смотрел страж. Если бы девушка могла быть стражем. Не хватало только шеста и маски.       А крылья у стражей легко отрастали — так однажды сказал Старейшина Гарм.       Миа не имела права носить такую одежду. Она не проходила обучение, не…       Крылатая заставила себя разжать пальцы. Сама не заметила, и вцепилась в вышитые рукава рубашки, закрывающие запястья.       А ещё у стражей были длинные волосы, заплетённые в косу. Конечно, это не было отличительным признаком — все, кого знала Миа, носили косы. Длинные, до пояса, до колена…       То, что осталось у Мии, можно было заплести в куцый мышиный хвостик, не достающий до плеч.       В комнате, кроме неё и отражения, никого не было, и крылатая коснулась футляра, оставленного портным. Осторожно взяла одно из незамкнутых колец. Оно оказалось с гравировкой, широковатое…       Зажим на крыло. Его крепили на внешнюю часть крыла, немного подгибали, чтобы при полёте не слетело. Никакой полезной функции в нём не было, но красиво же…       Миа аккуратно вернула зажим на место, и закрыла футляр. У неё нет крыльев, а на культю его не закрепишь.       Она не страж, пусть даже её вырядили в их одежду. Крылья у неё не отрастут.