Поступки прошлого

      Приятный запах.       Цепь на шее Ирмалэля остывала.       А губы у Курёнка дрожали. Кривились. Ещё чуть-чуть — и заплачет низшая.       Ирм что, напугал её? Когда успел? Он же обычно во время таких приступов ни на что такое не способен… Ну, не считая того случая на кухне… Но он ведь извинился. И всю посуду купил новую. Кастрюли-сковородки, чайники и всё остальное. И стол другой заказал, потяжелее…       Сейчас же Ирм только чашку уронил. Кажется…       Жалко. Он какао не успел допить. А теперь ещё и ковёр менять придётся. И Курёнка напугал. Что называется, испортил такой хороший вечер.       — Пр… П… При…ступ. — Лицо у низшей покраснело, и она заплакала. — Приступ. У… У Вас.       Ирм сидел, ощущая прохладные пальчики на висках, смотрел на крупные слёзы, бегущие по щекам и капающие на подлокотник кресла, и ощущал себя если не тварью, то чудовищем первостатейным.       Мало того, что испоганил такой вечер, так ещё и повторно за пару дней довёл Курёнка до слёз. А она шептала, повторяла короткую фразу и…       Повторяла?!       — Сер…це встало. У Вас.       Сердце и правда болело. Но глухо, привычно.       Право слово, ничего серьёзного.       Гораздо важнее, что низшая заговорила.       — Не страшно. А ты говоришь. — Ирм закрыл глаза, не желая пугать ещё сильнее.       Пальцы на его висках дрогнули и исчезли. Жаль.       — Не бойся, Курёнок. Мне ничего не угрожает. Это… Обычное.       — Сер… Не обычно. Плохо. Пять… Секунд не билось. — Судя по звукам, низшая отошла на пару шагов. Не дальше.       — А теперь бьётся. Не страшно… — Ирмалэль не удержался, и открыл глаза.       Точно, три шага назад, к своему креслу. А он свой какао и вправду расплескал, выронив чашку.       — Зато ты заговорила. Это хорошо… Может быть, назовёшь своё имя? Мне не трудно называть тебя Курёнком, но ведь у тебя должно быть и другое.       Низшая стояла, вытирая руками слёзы, успокаиваясь.       Потом отступила ещё на шаг, уперевшись в кресло.       Ирм терпеливо ждал. Если он сейчас вскочит на ноги, непременно её напугает. А опять он этого делать не хочет.       Заговорила. Шёпотом, теряя буквы, но теперь низшая — не просто бессловесная куколка.       — М… Миа.       — Миа, — Ирм попробовал новое имя и, не выдержав, улыбнулся, — приятно познакомиться.       Не выдержав, он всё же потрогал цепь на шее, приложил ладонь к рёбрам. Если бы у него остановилось сердце пару недель назад, Ирм бы обрадовался. Наверное. Может быть.       Он ведь жил назло, вопреки. Может быть, Ирм всё же расстроился бы. Не удалось позлить своей жизнью родичей ещё немного…       От расплескавшегося на ковёр какао пахло мятой. Едва уловимо, и в первую секунду Ирм решил было, что ему кажется…       Хотя нет, обычно ему мерещится вонь и все оттенки её. Гарь. Болото. Тухнущее мясо. Мята в эти ряды не помещалась.       — Миа, а можно мне на секунду твою чашку взять? Мне просто понюхать. — Попросил Ирм и сам же восхитился, как глупо прозвучала его просьба.       Курёнок свой напиток допить не успела, и он почти остыл. Но ничего, и так вкусно, но Ирм на всякий случай закажет ещё порцию…       Запах шоколада и молока. А его собственная чашка, поднятая с пола и чудом не разбившаяся, пахла мятой. Теперь отчётливо, Ирму было с чем сравнивать.       Отставив чашечки на столик, Ирмалэль выбрался из кресла и, опустившись на колени, почти уткнулся носом в пятно на ковре.       …Мята, но неправильная. Трудно было объяснить, в чём именно запах был не таким, но себе Ирм доверял.       И обычно у него не останавливалось сердце. Да, болело. Да, Ирм порой мечтал сдохнуть. Но мечтать и воплощать мечты в реальность — две разные вещи.       Если бы он уделил больше внимания местной флоре, то наверняка опознал бы травку, что скрывалась за запахом мяты. Но стоило запомнить, что так пах яд.       И подлили отраву лишь в его чашку. Забавно. Перепутали? Горничным не нравится, что низшая живёт не только в доме, но и на одном этаже с манеером.       Или же яд был предназначен именно Ирму. Почему?       Ирм же вёл тихую жизнь, нигде не светился, ни с кем не то что не ссорился — почти даже не общался. Из года в год одни и те же ритуалы, одни и те же поездки, где всё проходило так же, как и всегда. Ничего нового…       Кроме низшей, которая продолжала стоять рядом с креслом, старательно вытирая покрасневшее лицо.       Что Ирм знает о самках? А о обычных крылатых, кто не являлся боевым?       Ничего.       — Спасибо.       Курёнок вскинула голову, перестав тереть глаза. Радужка голубая, а ободок золотом мелькнул. Растаял.       Да, Ирм определённо очень мало знает о низших крылатых.       — Это ведь ты мне сердце запустила, верно?       Крылатая осторожно кивнула. Боится.       Ничего, он найдёт общину, где выросла его Курёнок, и заплатит низшим.       Золотом.       Защитой.       Покровительством.       Да чем угодно. У Ирма этого «чего угодно» много.       — Спасибо. — Повторил Ирм, и осторожно поднялся на ноги. Тело повело, а голова закружилась. Во рту же появился гадкий привкус мяты.       Последствия отравления не заставили себя долго ждать. Надо бы врача позвать, чтобы дал какую-нибудь микстуру. Не то чтобы Ирму сильно помогло бы, но для отвода глаз.       Мало ли. Вдруг уверятся, что этот яд не помог, и найдут другой, который всё же подействует как надо?       Хотя и эта «мята» сработала хорошо. Если бы не низшая, его собственное тело начало бы уже остывать.       Мысль Ирму не понравилась, и он приложил ладонь к рубашке, слушая собственное сердце. Бьётся, стучит, останавливаться не намерено. Хорошо.       Если яд предназначался ему, то… Забавно.       Видимо, Курёнок так нужна кому-то ещё, что не побоялись убить манеера. И значит, подкупили кого-то из горничных.       Видит небо, Ирм ненавидел обманщиков и предателей.